Белая ворона. Стихи

Белая ворона

Стихи

Ната Лесная

Эту книгу я посвящаю любимому отцу:

Хавторину Алексею Николаевичу

© Ната Лесная, 2019

ISBN 978-5-0050-0665-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вороной белой слыть готова

Индивидом — рождаются. Личностью — становятся. Индивидуальность — отстаивают. В борьбе за индивидуальность Вороной белой слыть готова. Ох, до чего же тривиальна Закваска жизни и сурова! Не любят тех, кто чуть умнее, Не любят тех, кто духом крепкий. И понимаешь всё острее, Что «лес расходится на щепки». И пусть штампуются шаблоны, Не шьются души по лекалам! А белые вороны склонны — Не верить вовсе в идеалы!

Очеловечит

Смотри на воду и огонь, Смотри на звёзд мерцанье! Кузнечик прыгнет на ладонь — Будь выше созерцаний. Поймай невидимой волны Магические токи И стань частицей тишины, И пей вселенной соки! Ничто так не смягчит души И не очеловечит, Как шаль махровая тиши, Упавшая на плечи.

Осень отрежет в прошлое пуповину

Тихая, юная, словно весны начало. Помню себя такой до тебя /не после/. Вёсны всегда служили кому—то причалом, Только теперь владычица в сердце осень. Мудрая, зрелая — ей ли не быть готовой: Вспыхнуть, зажечь, уйти листопадом в зиму. Тихой и юной уже не бывать мне снова — Осень отрежет в прошлое пуповину.

Фрески

Я думала, что это снится мне: Ты не ушёл, врастая в бархат ночи. Все звуки растворились в тишине, И на потом остались наши речи. Ты превратился в август золотой, Созрели чувства спелостью пшеницы. Со зрелостью приходит и покой — Запечатлею лучшие страницы. Хмельное лето тянет руки в дом И теребит ночные занавески. А жизнь себе рисует за окном На наших судьбах красочные фрески.

Не то ангел не то белая голубка

Не то ангел, не то белая голубка На балкон всё чаще стали прилетать. И такая тишина — вокруг ни звука, А на сердце, словно пухом, благодать! Не спугнуть бы, притворюсь и я пушистой И на цыпочках насыплю им зерна. Люди-люди, человеки—эгоисты, Чем их полнится порою голова? Прикормилась та голубка, да привыкла И с протянутой руки брала зерно. Вдруг созрела в голове мысль и возникла, Что могу её потрогать за крыло. Улетели: ангел то или голубка? Всяк ли душу за кусок свою продаст? Нить доверия внезапно станет хрупкой— Если чувства в наших душах напоказ.

Чайки—воровки

Здесь раньше было скромно, но уютно: Суровый вид Балтийских вод у брега, Спокойно и совсем немноголюдно — Ловили чайки с птичьего разбега Рыбёшку ловко, на потеху детям. И те смеялись, хлопая в ладошки. Так было уже несколько столетий, Бросали в море птицам хлебной крошки. Но стало больше в городе туристов, Возрос и аппетит у белых чаек. Кругом на берегу кафешки—бистро, Мороженым теперь их угощают. И чайки прибавляют в своём теле, Но больше не хотят ловить рыбёшку. Из рук хватают сладость, обнаглели. Мороженое — слаще хлебной крошки!

Не зря зовёшься — Че

Не просто так, не в наказанье Даётся человеку боль. Чтоб знало, помнило сознанье Свои и место, и юдоль. Живым даётся боль, не мёртвым, Чтоб понимали в жизни все: Не обменяешь боль на вёрсты Невзгод и взлётов в кулаке. Коль чуешь боль свою, родную, То понимаешь — жив вовек! А если чувствуешь чужую, Не зря зовёшься — Че-ло-век!

Два крыла

Царит зима — бескрайние снега, А белое так схоже с непорочным. И снова вечность пробует на прочность: То души, то сердца, то облака. Но что такое вечность для души — Мгновение земного притяженья, А дальше только лёгкое скольженье Туда, где время больше не спешит. И остаются памятью стихи, К которым вечность тоже прикоснётся. Пусть белой крошкой облако прольётся: На нас и наши смертные грехи. Бескрайние и белые снега — До неба жизни миг и два крыла.

Скрипач

Соседская девочка бойкой, весёлой росла. С мальчишками бегала, вечно дралась во дворах. Коленки разбиты и руки совсем в синяках — Короче, из крепкого теста замесом была. А тут по соседству приехал пацан погостить, Он вместо футбола на скрипке всё время играл. Да так, что вибрировал воздух и словно дрожал. И эта девчонка вдруг стала всё чаще грустить. Дворовый бомонд скрипача принял сразу в штыки За то, что другой и совсем выделялся из стаи. Обрушив на скрипку и парня свои кулаки, Избив его, долго над ним сообща хохотали. Разломана скрипка, разорвана в сердце струна. Девчонка пришла и увидела — пальцы в крови. «Теперь я твой ангел, ты руки свои береги!» — Сказала и билась с толпой за того пацана.

Можно

Можно молча грустить, пить глотками из чашечки осень — Вырастая из встреч в одиночество сумерек зимних. Можно даже на ощупь попробовать зимнюю проседь, Чуть касаясь ладонью заснеженных вьюгою линий. Можно летопись вёсн занести в свою память стихами, Заварив вкусный чай из весенних, душистых соцветий, Но всех пламенных чувств мне не выразить просто словами — Как не выпить всей мудрости пройденных тысячелетий.

Чертополохова рука

Июля знойного макушка — В полях цветёт чертополох. Застала бабочек врасплох — С сачком бегущая девчушка. Застыла вдруг — полна восторга, Смешно курносый вздёрнув нос, Считала голубых стрекоз И норовила их потрогать. Да вот засада, не пробраться. Стоит, как страж, чертополох: Колюч, душист и слишком строг — Готовый с девочкой сражаться. С минуту думала девчушка И вдруг накинула сачок, А тот попался на крючок! «Что? — крикнул папа — Ты в ловушке? Не плачь, пусть стрекоза летает — Её итак жизнь коротка! Чертополохова рука Своих, как видишь, охраняет!»

Молекулы любви

Где—то на задворках тёмных улиц, В самом скромном уголке земли, Взяли и нечаянно проснулись От тепла молекулы любви. И с лучами утреннего солнца Ярко—жёлтой, золотой пыльцой, Блеском настоящего червонца — Брызнут неожиданно в лицо. И пойдет реакция цепная: Заиграет кровь в тебе вином. Кто сказал что люди не летают — Сны оповещают о другом. Сердце подпевает милым птахам, Хочется весь мир к груди прижать. И любовь вселенского размаха По молекулам в себя впитать.

Какие души разные

Какие души разные у всех: У одного — весёлая синица, А у другого — хищная лисица. Не осуждаю, осужденье грех. Быть может в прошлой жизни и моя Душа была темнее чёрной ночи, Но родниками земли мироточат И полнятся дождями сентября. А губы жаждут чистоты воды, Как души очищенья ждут годами. Их пряча за нательными крестами, Об этом забываем часто мы.

Ангелы стучат в сердца

Как часто просим мы порой у Бога Немного счастья личного себе. Петляет жизни длинная дорога По грешной и исхоженной земле. И Ангелы стучат в сердца людские: Берите счастье, жизнь короткий миг! Но, правила всегда для всех такие: Одно даётся счастье — на двоих!

Камушки-перепёлки

Вот и настало время — Камушки собирать. Сброшу все оперенья — Правды не избежать. Только не тянут камни Мне ни спины, ни рук. Мы в этой жизни сами Почву растим для мук. Знаю, в моей котомке — Вера, любовь, стихи: Камушки—перепёлки, Что облака легки…

Чернильное

Чернильных ягод в маленьком лукошке Девчушка не спеша несла домой — Смешно сжимала в маленькой ладошке. На лоб спадала чёлка бахромой. Лучами солнце в ягодах купалось, И те пускали сладко—терпкий сок. А лето сочной зеленью врезалось В подошвы обнажённых, детских ног. Под пение синиц и птах крылатых, По—детски лучезарно, без забот, Тянулась ручка к ягоде измятой И незаметно попадала в рот. Пришла и прячет глазки—незабудки, Но мама и без слов всё поняла: Чернильными вдруг стали — ручки, губки. И лишь пустой корзиночка была.

Сохраним

Лето разное у нас — На большой Руси: То горячее подчас, То дождём грустит. Пыхнет жаром по лугам, Словно из печи. А придёт седой туман, Охладит ключи. Гладь озёр хранит печать От живой воды. Лес, умеющий мечтать — Здесь увидишь ты. Неба чистый окоём — Звёзд не сосчитать. Сохраним и сбережём Русь — родную мать!

Люди хотят

Птицы находят — небо, Камни — своё ущелье. Корни — под белым снегом Ищут себе спасенье. Люди хотят, как птицы: Падают, но летают. Чешется под ключицей: Крылья? — Не вырастают! Люди хотят, как камни: Твёрдость иметь гранита. Только уже веками — Ищут в других защиту. Люди хотят, как корни: Из—под асфальта — к солнцу. Только свои ладони Греют в тени червонца.

Он помнил всё

Он помнил всё — мохнатый, старый лес: Как сотни рук сажали деревца, Тянулся кроной всем ветрам вразрез — Лишь только ввысь, поближе к небесам; Как обжигали «кожу» у стволов Пожары летом и зимой снега, Как заживляя у коры покров, Он по ночам скрипел душой слегка. Лес помнил всё: как зачинался день, Как просыпались птицы и зверьё. Как прочь от солнца убегала тень, Как человек охотился с ружьём; Как поднимался к вечеру туман, Стыдливо пряча речку и камыш; Как маму звал заблудший мальчуган, И вторил он ему: Услышь—услышь! Как звёзды ночью падали с небес На тонкокрылых, нежных мотыльков, Как соловьи дарили полонез, А люди вдохновлялись для стихов. От жизни лес на тонкий волосок — Его рубили вдоль и поперёк.

И капли крови капают стихами

Как песенный напев, любовь во мне — Возмездием рифмующейся строчки, Где вечность поклоняется луне И звёздной пылью множится на точки. Она перерастёт в любовь извне, Где горний1 ветер шёлковые сети Полощет в изумрудной вышине, Уснувших на мгновение столетий. Ты слышишь — эту музыку любви, Ветра её проносят между нами. Она теперь течёт в моей крови, И капли крови капают стихами.

Посеребрённое луной

Посеребрённые луной Расправит ветер складки тени. Мне никогда не стать иной — В плену мучительных забвений. А тень всё множится, плывёт Туда, где аист мой на крыше Давно уж больше не живёт — Лишь время грусть мою колышет; Накрыла дом и старый клён, Гнездо воронье поглотила И стёрла тысячи имен, Разлив небесные чернила. Посеребрённое луной — Твоё лишь светится звездою. Знай, никогда — никто другой Моей не станется судьбою…

Принцесса сна

Не смею потревожить твой покой, Принцесса сна теперь тобой владеет. Нет—нет, я не ревную милый мой, С годами стала чуточку мудрее. Пытаюсь разглядеть лица черты: Смягчились брови, сгладились морщины. Мой ангел — не хватает только крыл! Спит сном слегка уставшего мужчины. Не смею потревожить твой покой — Ты набирайся новых, свежих сил. Я в сон вольюсь загадочной строкой — На острие пера твоих чернил.

В Эдеме

Калило солнце камень и песок, В Эдеме лето негой разливалось. Взрослея, детство делало рывок И с нашею наивностью прощалось. И увлекало в бездну за собой Щенячью беззаботность и весёлость. Когда уходит детство на покой — Ты за него испытываешь гордость.

Всем ведьмам на зависть

Испивший от солнца, всем ведьмам на зависть, Крапивный красуется куст. Нещадно, как лезвием, листья кусались — Нарву целый ворох под хруст. Нет—нет, я не Эльза, что братьев спасала, Но тоже рубашку плела, Чтоб спину укрыть, а поверх одеяло — Любимому на два крыла. Терпи моя радость — крапива излечит, И снова ты будешь летать. Ах, эти мужские и сильные плечи, Крапива, не дай потерять!

Рубивший под корень

Хороший мужик жил — непьющий и трудолюбивый. Он был дровосеком в соседней деревне /в лесхозе/. Природа его одарила терпеньем и силой, Рубил тот деревья и в зной, и на лютом морозе. Да рано ушёл, хоронила его вся деревня, Бросая во след свежесрубленный лапник еловый. «Рубивший под корень» — пусть станут землицы коренья, В последней твоей колыбели, пушистой основой. Шли годы, вернулся в обитель отца дровосека Уже возмужавший его сын /отец бы гордился/. Он в городе N несомненно добился успеха, Но всё же решился вернуться туда, где родился. Поправил осевшие ставни, крыльцо и калитку. И жизнь потекла: дом ожил, на глазах молодея. Вот только, когда сын ступал на лесную тропинку — Щетинился лес и натравливал дикого зверя.

Семь таинственных ключей

Ускользает потихоньку лето в платьице цветном, Захватив с собой котомку под сиреневым зонтом. В той котомочке хранятся семь таинственных ключей: Первый ключ — от самых тёплых и любимых мной ночей. А второй ключ — к буйству красок разнотравья и цветов, Память долго будет помнить лета красочный покров. Третий ключ — к туманам белым и молочным берегам Быстрых рек, где прячут сонно звезды млечность по утрам. Ключ четвёртый — самый вкусный, ягод щедрый урожай От души дарило лето, сколько хочешь собирай. Пятый ключ — он музыкальный, песни птиц ласкали слух, Шелест трав, ветров движенье — жизни быстротечной круг. Ключ шестой — горячий очень, солнца яркие лучи Летом землю укрывали, словно золотом парчи. Ключ седьмой — для настроенья, дарит лето радость нам. Послевкусием улыбка пробежится по губам.

Была ли

Была ли я птицей? Была ли я ветром? — Об этом поведают сны. Несусь в колеснице За снегом и ветром, В объятия белой луны. Лечу за зарницы. За чудом? Ужели? — За белыми крыльями для Подстреленной птицы — В немой колыбели, С надеждой спасти журавля…

Не знавший нот любви

Не знавший нот любви, он шёл вслепую: Беспечно, отрешённо и уныло, Не ведавший, что жизнь совсем иную Готовит ангел молча белокрылый. Суровость дней читается в морщинах. Сутулость плеч несёт в себе усталость. Дорогой жизни шёл вперед мужчина — В душе для веры места не осталось. Но ангел наблюдал и улыбался: Ещё один из тех, кто без причины В своей судьбе и Боге сомневался. О, почему же люди так наивны! Поверь в себя, в божественную милость — Любовь к таким на крыльях прилетает. И чтобы в жизни этой ни случилось — Обители своей не покидает.

Если небо в груди

Если небо в груди, значит щедрой души человече. И один из них это мой любящий, добрый Отец. Про таких говорят: Он наверное Богом отмечен! У таких, там где сердце, всегда есть огромный рубец. Потому что себя не берёг, всё другим отдавая. Потому что не делит людей на хороших и злых. Потому что для неба равны все, а значит нет края У добра и любви — Берегите любимых своих!

Молодость и Старость

Молодость и Старость повстречались, Между ними завязался спор. Молодость над Старостью смеялась, Вынося ей строгий приговор: «Ты стара, а значит уж никчемна, Уступи дорогу молодым!» Старость ей: «Ты так высокомерна, Обрезает ангел крылья злым. Не кори за дряхлость и седины, У морщин особенный искус. Как расплещешь жизни половину — Лишь тогда узнаешь её вкус». Молодость хвалилась красотою: «Я цветущий, пахнущий бутон!» Старость улыбалась с добротою: «Все проходит, Молодость, как сон!» Та опять здоровьем похвалялась, Силой мысли, живостью ума. Старость на неё не обижалась — Ведь сама такою же была.

На потом

Заглянула нынче ночью бессонница, В приоткрытое немного окно. Говорит, что до стихов — ох, охотница. Заходи, не спится мне всё равно. Ночь чернила разливала над городом, А мои лились на лист, да в строку. Обернулась вдруг бессонница вороном, Полетала — и в ночную пургу! Потерялась рифма, вежды смыкаются, Как магнитом тянет сладко на сон. Ночником на небе звёзды включаются, Оставляю все стихи на потом.

Из тысячи

В глубинных колодцах столетий — Вся мудрость накопленных лет. Песчинкой прекрасных соцветий Стихи в них оставят свой след. И сквозь мириады томлений — Пожухлых, обыденных дней, Из тысячи стихотворений — Вдруг вспыхнет заря средь камней!

Всё больше ржавой меди

Всё меньше в душах серебра — Всё больше ржавой меди. Дорогой мира и добра Идти б до самой смерти. Но нет же — тянет за рукав От демона лукавый, Святое в помыслах поправ, Вино льёт из отравы. И всяк, кто только пригубил, Сбивается с дороги. О, дай, Всевышний, людям сил — Искоренить пороки!

Повинны

Маленькие совсем ладони, Сморщенные землёй и ветром. Ты их целуй, целуй и помни — Пахнут они добром и летом. Им ли не петь с тобой нам гимны? Этим ладоням, несущим радость. Пред матерями — все повинны В том, что не чтим достойно старость.

Колокольцы

Никогда не устану слушать Музыкальный оркестр из птиц. Что-то близкое в наших душах: От соловушек и синиц. Заиграют на птичьей флейте — Замирает моя душа. Лейте музыку, птицы — лейте! Как и сколько, уж вам решать. Нет ни фальши, ни фонограммы — Настоящий и чистый звук! Колокольцы лесного храма, Разливаясь, ласкают слух.

Тихим зверем

Ты тихим «зверем» спишь доколе, Твою не потревожат честь. Постой, вскипевший гневом, воин! Отбрось нахлынувшую месть. Поверь, отравлен будешь ею: Сгорят и сердце, и душа. Оставь бредовую затею — Ходить по лезвию ножа. Давай сниму твою усталость, Пусть будут помыслы чисты. Поверь, смирение — не слабость, Лишь разновидность доброты!

Отвадить

Отвадить во языцах многобожие И окропить водой святою Русь. Сегодня в настоящем мало прошлого, А хочется сказать: Я им горжусь! Но, что такое гордость и величие, Когда гордыня тяжкий, смертный грех? Пусть не теряет Русь ни в чём обличия, Достоин лучшей жизни человек!

Камни

Жил на свете очень добрый ангел — Всем бесплатно крылья раздавал. Был он стар, людьми до боли ранен, Но о счастье на земле мечтал. Только неподъёмной была ноша — Люди брали крылья напрокат, Но они не приживались к коже, Возвращался ценный дар назад. Плакал и смеялся добрый ангел, Но понять совсем никак не мог: Люди носят в душах своих камни, Значит и летать им невдомёк.

Наизнанку

Земля плодородна — Послал бы Бог солнца И тёплых, весенних дождей! Прости, старомодно, Но только с колодца — Тебя напою и друзей. Звенящее утро, Кисельные реки Туманов по травам плывут. Чу, рос перламутры На хвойные веки — Туманной слезой упадут. И дятла морзянка Размашистым эхом Добавит звенящей красы. Кукушка—гадалка С огромным успехом На миг остановит часы.

Обнажает

Мир прекрасен в своем величье: Небо, горы, долин простор. Не воспеть красоту на птичьем, Не объять с высоты ветров. Не прочувствовать диким зверем. Не уйти с головой на дно, Океанскому брюху вверив Всё, что Богом тебе дано. Не вплести золотые ленты В тёмный омут очей стрекоз, И не стать никогда легендой Животворных метаморфоз. Но души пропитав «сорочку» Красотою родной земли, Сердце вдруг обнажает строчку — О вселенской, большой любви!