Файролл. Сицилианская защита

Впрочем, это не всегда отменяет и – «Она вообще такая дуууууура», здесь хороших слов ждать не стоит в любом случае. Хотя зачастую жизнь у очень красивых женщин не такая уж и сладкая, как многие думают. Многие мужики от них попросту шарахаются, полагая что, стоит такой ослепительной женщине им хотя бы только улыбнуться, как тут же из-за руля большой черной машины выйдет существо, состоящее из мускулов, кошелька и пистолета и вышибет улыбнувшемуся мозги. Или что эта женщина ну очень дорогая проститутка, и «эх, где ж мне такие деньги взять». И так далее. Трудно в такое поверить, но есть женщины, которым их же собственная красота помеха, а не помощь в личной жизни. Я сам знал одну неимоверно красивую женщину по имени Алла, которая дошла до такой степени одиночества, что даже подалась на какую-то телепрограмму, что-то вроде «Любовь с первого раза», поскольку от нее все шарахались, опасаясь мести криминала, а личной жизни и простого женского счастья ей все-таки очень хотелось. И так бывает.

У мужиков в этой связи все на порядок проще. Мы просто по жизни не заморачиваемся, кто там какой – красивый, некрасивый… Главное, чтобы не заднеприводный был как по ориентации, так и просто по жизни, да еще чтобы не отрубался после третьей рюмки. А то вот некоторые пить не умеют, а туда же…

– Вик, да мне как-то по барабану – надо было ее успокоить, вон у нее грудь как морская волна ходуном ходит, разволновалась – Мне с ней детей не крестить.

– Черт с ним, что не крестить, главное не делать. Ты у меня смотри – пригрозила мне Вика – Отравлю!

– Слушай, а ты машину водить умеешь? – решил я перевести тему.

– Умею, но так, без прав. Папка учил. А чего?

– Да надо бы тебе пойти, права получить. Вот я сейчас нафигачусь с Зиминым коньяку, так бы ты домой меня отвезла и все. И мы дома, и машина. А так сегодня придется вон либо на казенной ехать, либо такси вызывать, а завтра на работу переть своим ходом. Мне то не жилу, а вот тебе…

– А коньяком обязательно накидываться? – сощурилась Вика – Можно ведь и без этого обойтись?

– Можно – согласился с ней я – И даже очень просто. Сходи и скажи Зимину, что я нынче не употребляю, потому как ты лично против.

Вика помолчала, потом сказала.

– У нас около дома автошкола. Завтра пойду, запишусь. А на какой машине я ездить буду, на нашей «бэхе»?

– Наверное – ответил ей я – Видно будет, ты права получи сначала.

Здание «Радеона», мощное и современное, мной воспринималось уже как что-то родное и близкое. Да и я там уже был не чужим, поскольку девочки на ресепшен заулыбались, как только завидели меня.

– Добрый день, Харитон Юрьевич – приветливо обратилась ко мне одна из них, та, что сопровождала меня к Зимину в самый первый раз – Вы к Максиму Андрасовичу?

– Ну да. Вообще-то меня Сам хотел видеть, но он, я так понимаю, в отъезде? – бросил я небрежно, решив добить красавицу с фирменной косынкой на шее, ну и попонтоваться перед Викой. Приятно же… Единственное что плохо – пришлось говорить нелепое слово «Сам». Да я бы сказал ей, как зовут Самого, если бы сам знал, а Стариком мне его называть было как-то неудобно. На сайте же про него не было ни слова.

Я не ожидал такого эффекта. Возникло ощущение, что девушки онемели, потом моя собеседница, непроизвольно сглотнув, сообщила мне –

– Насколько мне известно, Валериана Валентиновича в данный момент нет в его владениях. Но я могу не владеть полной информацией, прошу меня за это извинить.

И красавица покаянно и абсолютно искренне склонила голову, чем меня немало изумила. И даже слегка смутила.

– Да ладно, ну нет и нет. Зимин же здесь?

– Максим Андрасович у себя – не поднимая голову, проговорила девушка – Вы позволите вас сопроводить к нему?

– Благоволите – совсем уж растерянно согласился я.

– А я? – спросила Вика, сдвинув бровки.

– А ты попей кофе пока – ответил я ей, и, заметив недовольство в ее глазах пояснил – Я же тебе говорил – мы там коньяк употреблять будем в мужской компании. Нет, если ты хочешь с нами за воротник заложить, то пошли…

– Ты же знаешь, что я коньяк не люблю – Вика покачала головой – Ладно, пойду кофе попью. А там пироженки есть?

– Разумеется – немедленно ответила ей одна из девушек – И с заварным кремом, и миндальные, и с фисташками, и бенедектин у нас имеется натуральный к кофе. Позволите вас проводить?

– Киф, дай мне денежку, я кошелек в столе забыла – Вика требовательно протянула ко мне ладошку.

– Не волнуйтесь, имеется отдельное распоряжение на ваш счет, так что об оплате беспокоится не стоит – протарахтела, улыбаясь, девушка.

Тем не менее, я отдал Вике свой бумажник – ну, не совать же ей купюры в руку, и отправился к Зимину.

В лифте девушка молчала, и мне показалось, что где-то в глубине ее глаз, в тот момент, когда взгляд останавливается на мне, сидит очень скрытый и очень сильный страх. Любопытно, что же это у них за шеф такой, что одно упоминание о том, что он хочет меня видеть, подняло мой авторитет до такой высоты. И не зря ли я такую штуку выкинул, как бы это мне потом боком не вышло.

Когда мы приехали на нужный мне этаж, девушка довела меня до знакомых мне дверей в приемную и, не дожидаясь пока я зайду, умчалась вниз на том же лифте, на котором мы и приехали.

В приемной все было, как всегда. В ее центре ее восседала красивая, ухоженная и неприступная Елиза Валбертовна, все с тем же кроваво-красным лаком на ногтях, «вавилоном» на голове и гнетущей неумолимостью во взгляде.

– А, Никифоров – увидев меня, она как-то даже обрадовалась – Максим Андрасович уже спрашивал про тебя. Где запропал?

– Москва, пробки, здрасьте – лаконично ответил я.

– Ну-с, как дела молодой человек? – Елиза впервые на моей памяти повернула свою царственную голову в мою сторону – Как дома, все ли в порядке?

– Все слава богу, спасибо – такое ощущение, что сегодня в «Радеоне» все задались целью меня удивить.

Елиза как-то саркастически улыбнулась после моего ответа, но довольно дружелюбно это прокомментировала —

– Это хорошо, когда хорошо. В этом есть гармония жизни.

– Елиза Валбертовна – решил я воспользоваться ее благодушным состоянием – А мне вот говорили, что там есть какой-то пакет для меня, как для сотрудника. Такой вот корпоративный – страховка медицинская, и другое всякое полезное.

– Максим сказал? – уточнила Елиза.

– Нет, я на сайте прочел, и народ рассказывал – сдавать Зимина этой фурии мне не хотелось. Он, похоже, ее боялся так же, как и я.

– Ну да, народ – Елиза фыркнула – Старый проходимец, вот все ему чужая выгода глаза застит. Забирай свой пакет.

Она залезла в стол, извлекла оттуда некий огромный конверт и протянула мне. Оказывается, слово «пакет» и впрямь отражало его сущность, то есть пакетом и являлось. Внутри этого конверта-пакета что-то приятно бумажно похрустывало и пластиково поскрипывало. Должно быть, те самые материальные и нематериальные блага.

Я испытал огромное желание этот благодать открыть и посмотреть, что там внутри, но многоопытная Елиза немедленно сообщила мне —

– Так, не вздумай мне здесь копаться в нем. Домой приедешь и посмотришь, или в машине глянешь, или вон в кабинете у этого греховодника. И давай-ка еще, здесь распишись за получение.

Она развернула на столе какой-то растрепанный и замызганный журнал, довольно странно смотрящийся в дорогущих декорациях этого офиса, вручила перьевую ручку, и я вывел темно-фиолетовыми чернилами в графе, с предварительно поставленной в ней галочкой, свой автограф.

– Молодец – Елиза ловко захлопнула журнал и убрала его в сейф, стоящий у нее под столом – Давай, иди к Зимину.

– Спасибо – робко сказал ей я и двинулся к двери.

– А, стой, вот еще что. Пришли-ка ты как-нибудь, с оказией, ко мне сюда свою заместительницу, как там ее – Елиза пощелкала наманикюренными пальчиками – Травникову. Ей тоже кое-что причитается, Зимин лично распорядился.

– Так она здесь – я ткнул рукой в сторону лифта – В кафетерии пирожные трескает и кофий с бенедиктином употребляет. Она и то, и другое уважает очень.

– Ну, с пирожными нам, девочкам, злоупотреблять не надо – Елиза встала, проведя ладонями по безукоризненной талии. Впрочем, здесь было безукоризненно все, по этой причине я отвел глаза – Но иногда – можно. Поскольку здесь ей делать нечего, таким как она, на этот этаж вход воспрещен, то пойду, снизойду до нее сама. А то ведь так и будет ее конверт у меня здесь валяться. Да и кофе с бенедиктином выпью в ее компании, позабавлюсь. Молоденькие девочки – они смешные, трогательные, наивные. Такая прелесть.

Дверь кабинета Зимина открылась и из нее высунулась голова Валяева.

– Киф, твою налево. Мы уже полбутылки усидели, тебя ожидая.

Я показал глазами на поправляющую прическу Елизу – мол, вот чего задержался.

Валяев посмотрел на нее, на меня, снова на нее.

– Да ладно! – у него расширились глаза – Елизу оприходовал? Ты? Прямо в приемной? Не верю!

– Ты офигел? – шепотом заорал я, искренне надеясь, что Елиза не слышала реплику Валяева, и напрочь забыв о субординации – Вон, она мне соцпакет вручала!

– Тьфу ты – Валяев моргнул – А я-то подумал…

– Ты как раньше никогда и не думал, так и сейчас не начинай – сообщила ему не оборачиваясь Елиза, и зацокала каблучками к лифту – Бросай это безнадежное занятие, не дано тебе подобным заниматься.

Валяев скорчил ей в спину рожицу, и втащил меня в кабинет Зимина.

– Киф, дружище – Зимин встал из-за стола, и подойдя ко мне, приобнял меня за плечи – Молодец, не зря мы за тебя перед Стариком ратовали.

– Красавчик, просто красавчик – Валяев подошел к столику, на котором стояла тарелочка с лимоном, большая розетка с черной икрой, лежал нарезанный хлеб, были еще какие-то закуски вроде рыбы, что-то в кастрюльке, в томате, взял с него открытую пузатую и бутылку коньяку и довольно странную рюмку. Даже не рюмку, это была чарка, но без какой-либо ножки, там, где она должна была быть, находилось что-то вроде медного рыбьего хвоста.

– А это чего? – я повертел головой, разглядывая забавную емкость.

– Стремянная – объяснил мне Валяев, наливая коньяк в эту самую «стремянную» и протягивая ее мне – Слышал, поди, выражение «Ну и по «стремянной»? Ну, вот это она, стремянная чарка и есть. Когда она пустая – ее на стол поставить можно. А коли нальешь в нее чего – так все, фигушки, пей до дна. Вот ты из нее нынче пить и будешь, чтобы не филонил. Ибо – заслужил.

Зимин помахал перед его носом указательным пальцем.

– Так, Кит. По одной давай бахнем конечно, а потом нам надо поговорить, и вот после этого уже и надергаемся. Дело есть дело.

– Согласен – Валяев как всегда моментально перешел от маски шута к маске делового человека – Но я ему уже налил, так что – прозит!

– Прозит – подняли рюмки и мы с Зиминым.

Почему «прозит?» Хотя, чем оно хуже «лехаим» или «будьмо»?

– Так, Киф. О чем я хотел с тобой поговорить – Зимин приобнял меня за плечи – Во-первых – ты молодец, все провел как надо, немного пережал с богиней в разговоре, но не до безумия.

– Она наглая такая оказалась – я подцепил дольку лимона и бросил ее в рот – Нереально взбесила.

– Богиня – Валяев вольготно расположился в кресле – Чего ты хотел? Все боги обладают отвратительным характером, уж поверь мне. Что эта милашка по сравнению с Герой или Фреей, я уж не говорю о Кали? Месмерта по сравнению с ними просто ангелок, безобидный, белокрылый и прелестный.

– Гера! – фыркнул Зимин – Мстительная и злопамятная как кобра, с кучей комплексов и совершенно без тормозов. Да еще и верная как собака своему любимому идиоту-мужу, который крыл все что шевелится. Гремучая была смесь!

Он взглянул на меня и пояснил –

– Судя по мифам, разумеется.

Валяев покивал и закончил —

– Так что эта еще ничего. Но в принципе, забудь общение с ней как страшный сон – пока квест не выполнишь, тебе ее больше не видеть. А квест – длиииинный, слооожный… Прямо беда!

– Спасибо – угрюмо поблагодарил его я – Вот счастье-то! Вот радость…

Валяев вскочил с кресла, подскочил ко мне, зажал мою голову у себя под мышкой и начал теребить мою прическу, приговаривая.

– Не хандри, приятель, все не так уж плохо. Вослед врагам всегда найдутся и друзья, где ваша не пропадала.

– Извините, что вмешиваюсь, девочки – влез в эти забавы Зимин – Но я хочу договорить, так что не мешайте толкать мне речь.

Мы уставились на него в четыре глаза.

– Итак, ты молодец, ты выполнил первую часть задания. И мы уверены в том, что ты справишься и со второй, не менее, а точнее, даже более сложной.

– Постараюсь оправдать возложенное на меня высокое доверие – пробормотал я.

– Ты можешь не перебивать? – возмутился Зимин – Ну что такое?

– Верно – поддержал его Валяев – Чем чаще ты его перебиваешь – тем дольше он говорит. Чем дольше он говорит, тем позже мы закончим. Чем позже мы закончим – тем позже мы выпьем!

– Хррррр! – злобно зарычал Зимин – Сейчас загрызу обоих!

Мы с Валяевым моментально сели в кресла, сложив руки на коленях и таращась на рычащего и порядком озверевшего Зимина.

– Итак – Зимин зыркнул на нас из-под бровей – Мы верим в то, что ты удачно закончишь и вторую часть возложенной на тебя миссии, реализуя тем самым ввод в жизнь глобального обновления в игровой вселенной «Файролла». Все.

Мы захлопали ему, Зимин поклонился, прижав руки к груди.

– Ладно, это была официальная часть, Старик просил тебе непременно это сказать. А если он что-то просит, надо это выполнить непременно. А еще он просил тебе кое-что показать, так что пошли.

– Даже так? – оттопырил губу Валяев – Поздравляю Киф, растешь.

Зимин уже вышел из кабинета и, придерживая дверь, сказал нам —

– Ну, чего застыли? Пошли.

Мы сели в лифт и опустились на шесть этажей вниз и вышли на площадку, где висела табличка «22 этаж» и были две двери с магнитными замками, одна слева, другая справа.

– Налево или направо? – поинтересовался Валяев.

Зимин хмыкнул и пошел в правую дверь. Валяев хлопнул меня по спине. Зимин шел по этажу, не обращая внимания на сотрудников, вскакивающих со своих мест, лишь заметив его и Валяева, на их подобострастные взгляды и улыбки, он шел к кабинету, окна которого были закрыты жалюзи, свет в котором был потушен и который явно был самым большим на этом этаже.

– Ты ведь уже все понял? – спросил меня он, когда мы зашли в этот огромный кабинет – Не так ли?

– У меня есть все шансы получить этот кабинет, вместе со всем этажом и надо думать целым подразделением? – ответил ему я – Это я понял. Пока непонятно продолжение.

– Какое продолжение? – удивился Зимин.

– Ну как какое? «Он будет твоим, если ты…». Вот все, что находится за «если ты» для меня пока непонятно и неизвестно. А ведь это и есть самое главное.

– А, вот ты о чем – Зимин покивал головой – Есть и такое. Пошли ко мне, там объясню. Ты хоть скажи – как тебе кабинет?

– Красивый, большой, бестолковый – пожал плечами я – Я за такими вещами сроду не гнался. Вы мне другое объясните – двадцать второй этаж – это круто?

Валяев цокнул языком и повертел головой

– Правильный вопрос, впрочем, как и всегда. Двадцать второй этаж – это преддверие высшей власти «Радеона». С учетом того, что на двадцать третьем, двадцать четвертом и двадцать пятом сидят программисты, не участвующие в рейтинге, а на двадцать шестом безопасники, тоже идущие вне категорий, то считай, сколько остаётся до двадцать восьмого, где сидим мы. Начальник с двадцать второго может почти ни с кем не здороваться, но почти все здороваются с ним.

– Это вопросы хорошего воспитания – сказал Зимин, нажимая кнопку лифта – Но по сути верно. Старик предлагает тебе место у своего стола, пусть даже и на самом дальнем его краю, а он это делает нечасто.

– А что он хочет получить взамен, я ведь это так и не услышал?

– Все то же, что и всегда – Зимин вошел в лифт, открывший перед ним двери – Преданность, добросовестность, разумность. Как обычно – душу и тело.

– И все? – И впрямь было маловато, за такой-то шанс. Я не дурак, я понимал, что пять-семь лет в этой компании на посту какого-нибудь начальника средней руки – это как минимум обеспеченная старость. Если до нее доживу…

– Ты думаешь, это так мало? – Зимин тонко улыбнулся – Поверь, этого более чем достаточно.

– Пока я слышу только общие слова – я решил не кокетничать и не включать дурака. Есть деловое предложение, так надо узнать его детали, чего тут миндальничать?

– Верно, есть такое. Будет и просьба подкрепить слова кое-каким делом, но всему свое время – вступил в разговор Валяев, без своих привычных шуток-прибауток – Сейчас у тебя две основные задачи – вернуть богов в игре и найти того, кто проник в редакцию в жизни. И спорный вопрос, какая из этих задач важнее.

– И у меня сразу есть несколько вопросов и по тому заданию, и по этому. Но прежде вот что – скажите, а кем я буду на двадцать втором этаже? Надеюсь, не свадебным генералом?

Зимин одобрительно посмотрел на меня.

– Верный вопрос. Нет, не свадебным генералом. Совет Акционеров «Радеона», рассмотрев успешный старт еженедельника «Вестник Файролла» решил создать отдельное бизнес – направление, посвященное печати, книгоизданию и интернет-информу. Угадай, кто, разумеется, при должном усердии и старании, может стать руководителем этого направления, то есть одним из функционеров корпорации, с правом совещательного голоса?

– Пабам! – пропел Валяев.

Да, это был шанс. Тот, который один из тысячи. Вот только чем придется платить за этот шанс? Добро, если душой, ее не жалко, за тело я тоже не волновался, слава богу они не эти, слабопопые. Но что-то им от меня надо? Ну, не героизма же в игре в самом-то деле, в такую ерунду я сроду не поверю. И это без учета того, что мне уже в обе руки напихали, а меня ведь скоро уже с головой накроет гора их подарков. Но в любом случае – овчинка стоит выделки. По любому стоит.

– Что скажешь, приятель? – Зимин стоял напротив меня – Сделка?

Он, улыбаясь, протянул мне руку.

– Сделка – ответил я ему и эту руку пожал.

– Отлично. А теперь давай свои вопросы – Зимин, очень довольный сел в кресло – А потом накатим. У тебя как со временем?

– Да нормально, только у меня Вика внизу кофе пьет. Надо бы ее предупредить, что я тут задержусь.

– О чем разговор – Валяев подошел к столу Зимина, взял с аппарата телефонную трубку и набрал трехзначный номер – Сейчас мы ей культурную программку организуем.

Он забарабанил пальцами по столу.

– Алло, кто это? Светлана? А что же это вы, Светлана, когда берете трубку и говорите: «Компания «Радеон», забываете всем звонящим сообщать как раз то, что вы Светлана? Кто это? Это Никита Валяев. Эй, не падайте там в обморок. Вы смотрите у меня и радуйтесь, что это я вас прищучил, этакий добряк и весельчак. А вот если бы попали на Зимина, то тут бы вам карачун и настал, он вас убить бы не убил, но занудил до смерти.

– Киит! – протянул Зимин.

– Ладно. Вот что, Светлана, слушайте меня внимательно. В кафетерии сидит жена моего друга и не просто друга, а человека, который, возможно, в скором времени станет одним из нас. Подчеркну особо – не из вас, а из нас, и значит тоже будет работать в нашей с вами, Светлана, корпорации. Я очень хочу, чтобы эта милая дама по имени Виктория… – Валяев посмотрел на меня, я шепнул «Евгеньевна» – свет Евгеньевна не скучала. Поэтому организуйте ей, к примеру, экскурсию по нашему зданию, отведите в салон красоты, в общем, делайте все, чтобы наша гостья не чувствовала себя заброшенной и печальной. И если она останется довольной, то возможно я забуду о вашей небольшой оплошности, Светлана. И даже награжу чем-нибудь. Так что – бегом в кафетерий.

– Она там с Елизой Валбетовной – сообщил я Валяеву.

– Светлана, стоп – быстро сказал тот – Пойдете туда тогда, когда оттуда Елиза уйдет. Вы, судя по голосу, юны и прекрасны, мне будет жалко вас хоронить. Почему хоронить? Вы видимо у нас недавно работаете? Две недели? Оно и видно. Спросите у более умудренных опытом коллег почему нельзя мешать Елизе Валбетовне. Но как только она пойдет к лифту, так вы идите развлекать Викторию Евгеньевну. Понятно? Ну и славно.

Валяев повесил трубку, явно довольный собой.

– Надо будет с ней познакомиться – сообщил он нам – Судя по голосу блондиночка, в достаточной степени скромная и непорочная. Экий деликатес для дядюшки Никиты.

– Кит, если ты еще хоть одну девицу с ресепшн отправишь на аборт, Ядвига тебя кастрирует – и я не шучу – действительно серьезно сообщил ему Зимин – Не забывай, что это запрещено законом, и мы платим серьезные деньги, отправляя их в абортарии Германии.

Аборты и впрямь законодательно запретили лет пять тому назад, когда стало понятно, что титульная нация если еще и не начала вымирать, то очень близка к этому. Как ни странно, при стандартно традиционном бессилии и продажности нашей законодательной и исполнительной системы, этот закон и в самом деле выполнялся. Подпольные абортарии закрывались, не успев открыться, а после того как пара сотен подпольных лекарей сменили место жительства на довольно длинный срок более никто особо не рвался составить им компанию. Народ попроще рожал, частенько оставляя детей в роддомах, девицы побогаче в случае казуса летали в Европу.

– Ладно – махнул рукой Валяев – Если что – сам оплачу.

Мне этот разговор с одной стороны был неинтересен, с другой я понимал – вот теперь я похоже совсем свой.

– Киф, так что ты хотел спросить? – Зимин взглянул на меня – Что конкретно?

– С чего начать? С игры или с кадрового вопроса? – уточнил я.

– С кадрового – перехватил мяч Валяев – Про игру и под коньяк поговорим, а про кадры – фиг он даст.

– Кадры решают все – назидательно произнес Зимин – Что у тебя по кадрам?

– Все то же – пожал плечами я – Крот. И вопросы по нему.

Зимин посмотрел на Валяева и поднял телефонную трубку.

– Илья Павлович, зайди ко мне.

Зимин повесил трубку, взял из коробки сигару, прикурив, пустил в потолок кольца ароматного дыма и спросил у меня –

– А скажи мне, друг мой Киф, слышал ли ты когда-нибудь о «Консорциуме»?

Глава третья

в которой герой узнает много нового и любопытного

– Ну, это термин такой экономический. Когда кто-то с кем-то объединяется для общего дела, то это и есть концорциум – сообщил я Зимину.

– Есть такое – согласился со мной Зимин – И ты даже отчасти прав. Но в данном случае «Концорциум» это имя собственное.

– Тогда не слышал – помотал головой я – Точно не слышал, я бы запомнил.

– А между тем этот «Концорциум» существует, и это высшей степени серьезная организация – Зимин потушил сигару в пепельнице – А самое главное – это не слишком-то лояльная по отношению к «Радеону» организация.

– Макс, вот вечно ты все идеализируешь и смягчаешь – Валяев повертелся в кресле – Киф, у всякой порядочной крупной корпорации всегда есть враги. Причем чем она крупнее, тем их больше. Мы очень большая корпорация и у нас очень много врагов. И самый большой и главный из них – «Консорциум». Это на самом деле мощная организация и очень опасный противник.

– И? – опасливо поинтересовался я.

– И у тебя в газете человек именно оттуда – добродушно разъяснил мне текущий момент Валяев.

Вот же… Только этого мне не хватало для счастья. Было у меня в газете все хорошо и гармонично, было у меня три спокойных и предсказуемых дебила и одна умница-любовница, теперь же у меня есть все те же три дебила, умница-любовница и четыре подозреваемых, один из которых наверняка шпион с неизвестным мне пока заданием. Очень мило… Может, кардинально решить проблему и здание редакции подпалить? Нет работы – нет проблемы? Но, правда, тогда и кабинета на двадцать втором этаже нет и прилагающейся к нему огромной зарплаты и бонусов немалых тоже нету. Нет, не подумайте, вообще-то я довольно бескорыстный человек и даже готов работать за идею. Но вот только идея с давних времен у меня есть только одна – купить себе большой остров в Караибском море! Шутка… Ох, беда, беда…

– Стало быть, это не просто безобидный и туповатый инсайдер, ходячее записывающее устройство – обреченно подытожил я – Это матерый вражина, фактически резидент.

– Не то слово – подтвердил мне это Валяев – Сейчас Азов тебе кое-что пояснит.

Как будто услышав его, в кабинет вошел начальник службы безопасности «Радеона», причем с крайне благодушным выражением на лице. Когда человек подобной профессии пытается изображать из себя рождественский пряник, я поневоле начинаю очковать…

– А, вот и наш журналист – похлопал он меня по плечу – Рад тебя видеть Киф, редко к нам заходишь.

– Так дел полно – пояснил ему я – То одно, то другое, то понос, то золотуха. Теперь вон это еще…

– Ну да, ну да – Азов посмотрел на меня с пониманием – Все-то у нас не так. То дров нет, то угля, а по утру и котел спиз… Кхм. Сперли.