Избавлением от мук, физических и душевных. Поэтому не дышала, слушая беседу ментов за закрытой дверью в общем коридоре подъезда, смирилась со своим положением.

При включенном свете посмотрела прямо, не отводя глаз, на странного захватчика.

Сразу наметанный взгляд выцепил, что он серьезно ранен ножом, зашить бы его рану не помешало.

Крови не боялась, не падала в обморок от ее вида, как некоторые наши девчонки.

В той, другой жизни могла это сделать. Меня ведь учили врачебному делу, оказанию первой медицинской помощи. Поэтому, отбросив всякие сомнения, подошла и сказала: «Вам надо обработать рану».

Да, он враг и опасен, но давнишняя клятва Гиппократа не была простыми словами.

Мужчина посмотрел удивленным взглядом раненого тигра, как будто только заметил, вообще чувствовала себя букашкой рядом с ним.

Мелкой букашкой, которая посмела заговорить.

Но сейчас мы менялись ролями, потому что мужчина на глазах побледнел, начал оседать на пол. Еле подхватив его (он был чересчур тяжелым для меня), дотащила до дивана, пошла по квартире искать домашнюю аптечку. Да, такая вот дуреха.

Вместо того чтобы бежать со всех ног, пока он не очухался, решила помочь ему, сама не зная почему, ведь терять все равно было нечего. Это такое приятное, давно забытое чувство всколыхнуло, заставило немедленно действовать.

Не найдя дома ничего подходящего для лечения, почти обыскав все углы квартиры, услышала с улицы, что менты уехали, забрав в итоге покалеченных молодых людей, так ничего не добившись. Люди сейчас боятся высунуться, лишнее слово сказать.

Предварительно порывшись у мужчины в карманах, нашла немного денег, около четырех тысяч рублей. Выскочила за дверь, только прикрывая ее.

Внизу дома, как мне помнилось, находилась ночная круглосуточная аптека.

В ней быстро купила необходимое для обработки ножевой раны: мирамистин, перекись водорода, упаковку лидокаина, ципрофлоксацин в ампулах, шприцы, два шовных материала с тампонами, бинтами, пару пинцетов, листы бактерицидного пластыря.

Для начала хватит, если надо будет что-то еще, приду потом.

Потом решила зайти в супермаркет, купить бутылку водки для дезинфекции, немного еды для себя. Судя по хаосу, слою пыли, лежавшему в квартире, хозяин там давно не появлялся, а с голоду умирать тоже не хотелось.

Быстро притащив покупки назад в квартиру незнакомца, принялась раскладывать все препараты и вещи возле больного, заодно вспоминая, как это делается в полевых условиях.

Нас ведь учили такому на случай военных действий.

Так, надо приступать. Сначала обнажила рану, осматривая ее, ставя свой диагноз.

Исходы кровотечений при ранениях.

Кровотечение, приводящее к быстрому снижению максимального артериального давления, до 80 мм ртутного столба, или падению процента гемоглобина на треть от исходных величин чрезвычайно опасно, потому что может развиться обескровливание мозга.

Излившаяся в замкнутую полость кровь может сдавить мозг, сердце, легкие, другие органы. Нарушить их деятельность, создать прямую угрозу для жизни.

Кровоизлияния, сжимая сосуды, питающие ткани, иногда приводят к омертвению конечностей.

Кровь, циркулирующая в раненом сосуде, является в значительной мере бактерицидной. Излившаяся в ткани и полости, она становится хорошей питательной средой для микробов, поэтому при внутренних или внутритканевых скоплениях крови всегда существует вероятность инфекции.

Так, развитие гноеродной микрофлоры при гемотораксе вызывает гнойный плеврит.

При гемартрозе – гнойный артрит.

Без медицинской помощи кровотечение может закончиться самопроизвольной остановкой сердца, обескровливанием, или смертью.

От анемии мозга, до нарушения сердечно-сосудистой деятельности.

Спокойно! Главное без паники.

Тут ничто не поможет: ни жгут, ни закрутка, тем более ни сдавливание или пережатие раны. Только шить, со сплошным обкалыванием раны.

***

Регина. На следующий день.

Открыв дверь квартиры ключом, снова выходила в аптеку за препаратами.

Зайдя внутрь, заметила, что незнакомец, придя в себя, наконец, смотрит зло.

Ну да, ведь пришлось связать ему руки и ноги скотчем на всякий случай, чтобы не вставал в бреду, сбрасывая капельницу с лечебным раствором.

Такая маленькая месть за то, что затащил так принудительно.

Да предполагала, что он придет в себя, а сейчас нельзя шевелиться, ведь много крови он потерял. Пришлось ставить капельницу после штопанья с заменителем крови, перфтораном.

– Какого хрена? Развяжи меня сейчас же! – приказал незнакомец.

– Нет, давайте потом!

Если бы его взглядом можно испепелять, меня бы уже не было, а так всего лишь поежилась, продолжила:

– Пока не обработаю рану, я вас не развяжу. Итак, вон сколько крови потерял.

– Откуда ты на мою голову взялась, Регина, ешкин кот!? – неожиданно произнес он, жалобно смотря. – Да мне в туалет надо!

Поняв, что это риторический вопрос, не стала отвечать, просто сказала:

– Потерпишь.

Бросила пакеты с едой и припасами прямо на пол, пошла искать тазик, чтобы налить теплой, кипяченой воды.

– Водка есть в доме, взяла хотя бы? – спросил он просительно, как только появилась с водой в тазике.

– Взяла в магазине, руки надо ведь обрабатывать, – ответила, принимаясь за перевязку.

– Давай ее сюда, родимую, внутривенно обработаю вместо обезболивающего, а то ты только переводишь продукт зря, – устало проговорил он, откидываясь на подушку.

– Я тебе сейчас обработаю! – насупилась.

Не люблю пьяных, вот с детства не переношу.

Дед у меня любил это дело, гонял потом всех по-пьяни.

Видимо, насмотревшись на этот цирк, отпало у меня желание в алкоголе.

Вообще, не пью, не переношу, если кто-то рядом пьяный. Даже на «работе».

– Злая ты, – жалобно протянул мужчина.

– Зато живой останешься, – пробурчала, занимаясь перевязкой.

Он со страданием на лице ждал, пока закончу врачебную экзекуцию.

Перевязав рану, проверив, чтобы повязка ничего не пропускала.

Его освободила, проводила в туалет.

Заходить внутрь не стала, ждала за дверью, чтобы проводить его обратно, он еще слаб.

Его почему-то долго не было.

Оттуда слышались приглушенные звуки текущей струи из-под крана, потом спускаемой воды из бачка унитаза.

Устала стоять под дверью, наивно полагая помочь ему.

Но когда дверь открылась, то он вышел, еле держась на ногах, придерживаясь за косяк.

Подумала, что от слабости, но тут почувствовала резкий запах алкоголя.

Оказывается, у него там была заначка! Как обычно, судя по мужским привычкам, в бачке унитаза. Вот козел! Сказать, что злая, – значит ничего не сказать.

Дотащила его в спальню до дивана, опять связала скотчем, уже серьезно думая надеть на него памперсы, чтобы не было больше такого.

При этом он что-то несвязно говорил, потом вырубился.

Начала думать, что делать дальше, между раздумьями приготавливая что-нибудь поесть себе на ужин. Выбор был невелик. Из продуктов только то, что успела купить в магазине. Пачка макарон, пара луковиц, сосиски. Придется сделать макароны с подливкой. Приготовив нехитрый ужин, решила тщательнее исследовать зал двухкомнатной квартиры. Зайдя туда, увидела допотопный телик, большой стеклянный ящик, раньше еще они выпускались. У дедушки с бабушкой тоже был такой в деревне.

Попыталась его включить, но он просто показывал помехи, да немудрено: судя по слою пыли, его сто лет не включали.

Хотелось посмотреть фильм или ток-шоу, немного скоротать время.

При этом заметила фотки, стоящие на нем, семейные фотографии, обрамленные в черные рамочки. На этих фотографиях был он, этот незнакомец, еще молодой, не такой седой и веселый, с женщиной и ребенком.

«Наверное, это его семья когда-то», – догадалась.

Выключив телевизор (живые люди интереснее), взяла фоторамку, вытирая ее от пыли салфеткой. Взглянула внимательнее: «Счастливая семья. Интересно, где они теперь? Судя по всему, она ушла от него. Странный он, еще водку пьет».

По молодости не знала еще, что означают эти черные рамки.

Повернув их, на обороте одной фотографии прочитала: «Дорогому Джонику от любящей Лены».

Понятно, значит, его зовут Джоник. Странное имя такое.

Задумчиво подошла к окну, смотря на ночное небо.

Всегда любила почему-то смотреть на небо, чувствуя в нем что-то родственное.

Но в последнее время оно стало довольно странным.

Весь месяц в небесах, или даже больше, непрерывно стояло полнолуние.

Так не бывало еще никогда на моей недолгой памяти.

Тихо прикорнув на диване в зале, заснула.

Ранним утром услышала шум, побежала в спальню.

Незнакомец, то есть Джоник, проснулся, опять злился, что он связанный.

– Какого черта ты творишь?! – вскипел он.

– Я тебя предупреждала. Не надо было пить, – спокойно ответила.

– Да кто ж тебя послал мне на голову? И главное за что?! Я небезгрешен, конечно, но ты просто чудовище, мутантка зонная!

– Поговори мне тут еще! Сам чудовище! Оно сейчас тебя кормить будет. И заметь, не цианистым калием.

– Ох, спасибо огромное, прости, поклониться не могу, связанный, – злился Джоник.

– Не ерничай. Сам ведь виноват.

– Ну что, я малый ребенок? Развяжи, поедим нормально за столом. Больше не буду.

– Хорошо, но если еще что-нибудь выкинешь, смотри у меня, – предупредила его.

– Ни-ни, – пообещал Джоник.

Его развязала, пошла на кухню накрывать стол для завтрака.

А этот мудак шел за мной, не успела пару шагов пройти, схватил меня сзади, набрался, блин, сил на моих витаминах, положил на диван.

Положил, это мягко сказано, скорее бросил на него, разозлила его, видно.

Схватив брошенный рядом скотч, теперь он уже крепко спеленал меня им.

Но легко ему не было, отчаянно брыкалась, пару раз заехала ему по голове.

– Какого хрена ты творишь опять?! – зло сказала, повторяя его слова, сказанные пару минут назад.

– А вот нефиг командовать в моем доме.

– Вот так помогай людям! Делай потом добро. Надо было мне бросить тебя подыхать! – огрызалась, связанная по рукам и ногам.

Прошел примерно медленный час.

Джоник.

Минул примерно час, прежде чем остыл.

Мерил шагами метраж кухни, обдумывая поведение.

Зачем сделал так с ней, срывая злость на несчастной девушке?

Что зверь, что ли? Ведь она желала только добра.

Спасла меня еще, между прочим, от неминуемой смерти.

По всем законам Зоны был ей обязан, то есть должен, по жизни.

А долг есть долг, неважно перед кем.

Молча зашел в комнату, где находилась она.

Подойдя к связанной Регине, ничего не говоря, разрезал ее путы кухонным ножом.

Она лежала, как побитый бездомный котенок, словно ютящийся где-то на холодной улице.

Невольно защемило у меня в груди забытое чувство жалости или сострадания.

Повернувшись к ней спиной, нарочито, немного грубовато, сказал ей:

– Прости. Не обижайся. Захочешь, оставайся. Можешь пожить здесь сколько угодно.

Вышел прочь из комнаты.

В итоге она осталась у меня, не знаю только насколько.

Кошки ведь гуляют сами по себе.

Тесное пространство, как ни крути, незримо сближает людей, чтобы там ни было между ними в прошлом.

Потихоньку она оттаяла, начала о чем-то спрашивать меня.

Рассказывать о себе, или случаи из жизни.

К вечеру этого дня помирились окончательно.

***

Регина.

Я лежала связанная и злилась. Какого… не сбежала сразу же. Теперь вот лежу тут.

Он еще туго меня связал. Все тело затекло. Хотелось плакать, что я тихо делала.

Давно не плакала, некогда было, постоянно приходилось выгрызать у жизни право на счастье. Здесь уж не до слез. А тут как раз случай и время – все совпало.

Вспомнила, что было не так у меня в жизни, заплакала сильнее.

Истерика почти накрыла, но тут дверь открылась, зашел Он.

Джоник посмотрел на меня, увидела, как у него мелькнуло в глазах сожаление.

«Жалость… К черту!» – упрямо вздернула подбородок.

Он вышел, но вернулся с ножом, начал разрезать мои путы.

Освободившись, села, растирать руки и ноги.

Все происходило в тишине. Развязав, он отвернулся, буркнул:

«Прости уж меня. Не обижайся. Захочешь, оставайся. Можешь пожить здесь сколько угодно».

Вышел прочь из комнаты.

«Что делать теперь? – опять этот вопрос мучил, – как надоело что-то всегда решать.

Так устала от решений».

Свернувшись на диванчике, снова провалилась в сон. Стресс сказывался.

Не знаю, сколько проспала, но, когда проснулась, было довольно светло.

Пройдя по квартире, нигде не увидела Джоника. Разогрела себе остатки макарон, поела. Надо сходить в магазин купить чего-то посущественнее, борща хочется.

Идти мне пока некуда. Останусь тут. Раз не убил за это время, уже не убьет.

Решив эту проблему, мне стало легче. Собралась в магазин. На трюмо лежала связка ключей, значит, или у Джоника есть запасные, или он будет стоять под дверью, если вернется раньше.

Купив в магазине необходимые продукты (деньги у меня еще оставались с того раза), возвращалась в квартиру. Не успела открыть дверь, как сверху спустился Джоник. Придержав дверь, он грубо спросил:

– Где тебя носило?

– А тебя? – нагло спросила, заодно отвечая ему. Он опешил и замолчал.

Мы зашли в квартиру. Было немного неуютно: с ним, по сути, до этого не общалась, только ситуации пациент-врач, ругань, разборки, и все.

А теперь остались один на один, не знаю, о чем с ним говорить.

Поэтому, наверное, немного грубо ему сказала:

– Может, пакеты хоть возьмешь?

В итоге с горем пополам мы дошли до кухни.

Он хмуро посмотрел, положил пакеты на стол.

– Что собираешься делать? – спросил он.

– Хочу борщ приготовить домашний, – зачем-то добавила. – Поможешь?

– Чем? Я что, не умею сам готовить? Да я был в з… Короче, был в таких местах, что тебе лучше об этом не знать! – удивился он мне, немного раздражаясь.

– Ладно, ладно, не заводись. Просто хочу сама приготовить. Картошку хоть почистить сможешь? – терпеливо объяснила Джонику.

– Хорошо, давай уж, картошку помогу почистить, да лук тоже, – нехотя согласился он тогда на мои условия.

Пока он чистил картошку и луковицу, поставила вариться в кастрюле кусок говядины. Борщ самый вкусный именно на ней. Нашинковала овощи, сделала зажарку.

Капусты оказалось слишком много, поэтому решила еще сделать салат из капусты и моркови. Пока готовили, перекидывались незначительными фразами, понемногу начав разговаривать на нейтральные темы. Вскоре ужин приготовился.

Мы сели за стол, поели вкусного борща. Джоник все нахваливал его, говорил, что отродясь не ел такой вкуснятины.

Просто подмазывался он, это видела по его насмешливым глазам, к тому же он просил налить ему рюмку водки для аппетита.

Пришлось налить немного, остальное спрятала.

Потом он ушел в зал, начала мыть посуду. Не люблю, когда грязная посуда лежит в мойке. Считаю ее надо сразу мыть. Перемыв, пошла к Джонику. Он пытался смотреть древний телевизор с рябью, едва прорывающимся звуком. Подошла к телевизору, взяла фотографию с женщиной и ребенком, которая заинтересовала еще тогда.

– Кто это? – спросила, чтобы начать беседу. – Где они сейчас?

Мужчина задумался, уже хотела начать извиняться за назойливость и расспросы, но тут лицо его просветлело. Так бывает, когда вспоминаешь что-то хорошее в жизни.

Джоник начал рассказывать, как познакомился с будущей женой.

Кратко рассказав историю, он подошел сзади, прижал к себе.

Ему просто нужно было опять ощутить то чувство, когда он был нужен кому-то.

Напряглась на секунду, а потом подумала: «Почему нет?»

Ему это надо было, да мне тоже, мы же взрослые люди, совершенно свободны.

Подсознательно поняла, что Лены уже нет, такая любовь не проходит сразу, значит, их разделила судьба.

Развернулась к нему, прижалась лицом к груди.

Он понял, что не против, начиная действовать уже смелее.

Вскоре мы оказались на диване.

После Этого мы обессиленные уснули.

Диван так не раскрыли, не до того было. Так что мне пришлось спать прямо на нем, засыпая под стук его сердца.

***

Джоник.

Вечером, после готовки, ужина с домашним борщом, такой весь расслабленный, ушел в зал отдыхать, включая старый телик, откидываясь на диван.

Регина осталась на кухне мыть посуду и прочее, она там долго гремела тарелками, потом пришла в комнату.

Она подошла к телику, загораживая экран, взяла фотографию с Леной, спросила, указывая на нее: «А это кто? Что с ними сейчас?»

Память медленно зашевелилась, просыпаясь.

Они чем-то похожи, как-то по-женски: Регина на Лену в молодости.

Лена. Первая любовь.

Отчетливо вспомнил, как будто это произошло вчера, когда ее увидел в самый первый раз.

Это было на крупном заводе, куда устроился после того случая, произошедшего в ПТУ.

На заводе и ШРМ гораздо серьезнее, чем там.

Зарабатывал, учился, тренировался в секции, все совмещал.

В то летнее время на заводе произошел внеплановый аврал, как обычно происходило при советской власти. Поэтому меня послали из моей бригады как самого молодого в другой цех на конвейер помогать на сборке деталей.

А в том цеху работали преимущественно женщины, такой бабский коллектив на заводе.

Были, конечно, мужики на обслуге цехового оборудования, но это не бралось в счет.

Делать нечего: указание начальства есть указание, ведь против него не попрешь.

Поэтому на следующий день, с утра, вышел на работу в тот самый цех.

Итак, пришел утром, обратился к начальнику цеха, который направил меня к мастеру. В цеху находилось два десятка конвейеров.

Мастер подвел меня к одному из них, подзывая бригадира линии, тоже женщину, определяя меня к ним.

Так попал в эту бригаду, где работала Лена.

Сначала не обращал даже на нее внимания: ходит какая-то девушка, пускай себе ходит. Потом в последующие дни меня поставили работать рядом с ней.

Вот мы познакомились.

Конечно, громко сказано: сказал ей имя, она мне свое.

Болтали еще между делом. В основном, конечно же, она, больше слушал.

Ходили в заводскую столовую, занимая очередь друг для друга.

Однажды поранил палец, пошла кровь, она, увидев это, подбежала к своей сумочке, вытащила оттуда шелковый платочек, чтобы перевязать меня им, с нежностью ко мне прикасаясь. Хотя это была лишь царапина на пальце.

Лена была старше меня на несколько лет, уже вполне сформировавшаяся, молодая женщина. Красивая, словно сошедшая с обложки советских журналов («Работницы» или «Крестьянки»), даже в спецовке. В простецком, синем рабочем халатике.

Черные, длинные волосы, яркие, блестящие синие глазищи.

Такая скромная и воспитанная по сравнению с другими работницами.

Относился к ней, как, допустим, к старшей сестре, наивно считая, что ее возраст будет помехой. Так продолжалось с неделю.

Она оказывала своего рода знаки внимания, я же воспринимал как должное, не всерьез.

Потом она вдруг неожиданно пропала, не появившись на следующий день в цеху, в остальные дни тоже.

Вдруг у меня защемило сердце в груди, никогда не болевшее.

Понял, что, может быть, никогда больше не увижу ее лучистых, добрых глаз.

Между рабочими делами, поспрашивал ее знакомых женщин, с кем она общалась на работе. У них узнал, что она уволилась, ушла с завода.

Оказывается, она просто временно подрабатывала здесь летом до своей учебы в институте.

Почему-то мне стало так одиноко без нее.

Мир пошатнулся, мгновенно изменившись, сходя с ума, от смертельной тоски.

Сгорая огнем внутри меня, одновременно с проливным августовским дождем.

Пытался найти ее адрес, или какие-нибудь зацепки для поиска, но все было тщетно.

Адреса ее толком никто не знал.

В отделе кадров временных работников не оформляли так тщательно, или ее бумаги где-то потерялись. Как бы то ни было, данных о ней не осталось.

Вскоре аврал на заводе закончился, вернулся к своим мужикам в свою бригаду слесарей.

Потом тоска приутихла, со временем стало не так больно на душе и сердце.

Что ж, надо было учиться отпускать людей от себя навсегда.

На дворе уже наступали «грозовые девяностые».

Призвался в армию. Там помогла мне выжить эта память о Лене.

Встретил ее снова через много лет, случайно, на автобусной остановке.

Так мне казалось. Прошло всего семь лет с того времени, когда она пропала.

Вернулся на побывку в годичный отпуск зализывать раны с первой чеченской.

Она была почти замужем, помолвлена с женихом.

Мы разговорились в автобусе, вспоминая те наивные дни нашей юности.

Чувства снова ожили, разгорелись с новой силой, потом получилось спонтанно.

Так мы сошлись второй раз в жизни.

Да, если бы не тот случай на заводе, возможно, у нас жизни сложились бы совсем иначе.

Захотелось снова испытать то чувство и мгновения, когда Лена перевязывала мне пораненный палец своим платком.

Подойдя к Регине сзади, прикоснулся, прижимая несильно к себе, ощущая ее теплое податливое тело, скользнув руками к низу упругого живота.

Она в ответ, не отстранилась.

Повернувшись, словно понимая мое состояние, прижалась лицом к груди.

Потом все произошло…

Честь наемника

Джоник. Утро.

Бляк – обжигая ладонь, поставил кружку с горячим свежесваренным кофе, на мраморный столик кухни слишком громко.

Неприятный лязг разнесся по всей малогабаритной квартирке.

Но дело не в стуке, через несколько секунд, произошло нечто.

Даже поперхнулся любимой «арабикой»! Обана!!

Ещё бы! – тут девушка полузнакомая, к тому же полуголая разгуливает по кухне. Спокойно решил попить кофе, пока она спит, а она ворвалась как фурия, полуодетая в моей рубашке.

Вот и всё, подумалось: «Приплыл…»

Как обычно! – и «телка» тут рядом неприглядная без боевого «май капа».

«Приплыл» – банальная история: сначала они надевают твои рубашки, как будто своих нет, потом полностью влазиют в твою жизнь.

Меняя её под себя. Поселятся в твою рубашку, и что дальше.

Потом пойдут пеленки, распашонки, подгузники, коляски всё такое.

Прощай холостяцкая жизнь.

Одному жить спокойней, при моей привычке к приключениям.

Вы спросите: «А как же дети? кто подаст стакан воды, на старости лет?»

Наверно не доживу до того момента.

Так что ради призрачного «стакана воды» терпеть всё?!

Нет уж, увольте! Лучше кошку завести, назвать, к примеру – Марго.

– Утро доброе, – немного злясь, поздравила она с чем-то.

Утро добрым не бывает – усвоил по своей «доброй» жизни.

Боясь недавних утренних мыслей о тихой семейной жизни, грубо спросил:

– Чё разбежались? Ты меня выручила. Что ж, спасибо. Вот бери отработанное за всё, – протянул ей приготовленную загодя карту, с записанным пин—кодом на бумажке, где на счету приличная сумма денег.

Примерно как три средних месячных зарплат в крупных городах России.

А что? Заработал в Зоне вполне норм, получая часть доли с продажи артефактов, с разных нескучных делишек.

Да положить бы деньги на счет, жить на проценты до самой старости безбедно. Видно не судьба тому быть.

***

Регина. Утро в квартире Джоника.

Бляк – и я уже на взводе!

С детства не люблю такой шум, скребущий по нервам.

Ненавижу! Ворвалась на кухню, где хозяйничал Джоник, пожелала ему доброго утра. А Он спросил, сразу перейдя к делу без долгих прелюдий, как он умел:

– Что разбежались? Ты выручила. Вот, бери своё отработанное.

Протянул платёжную карту с пин—кодом.

– А что ты слова меняешь, как кисейная барышня каждую минуту? – ехидно спросила, хотя хотелось кинуть карточку в лицо, чтобы он подавился ей.

– Ты о чем?

– О твоих словах. Ты сам вчера говорил, оставайся сколько надо. Или ты просто хотел затащить меня в постель?

– Глупо как-то для шлюхи, – сказала с горечью.

Гадко находиться с ним в одном пространстве.

Я-то думала, что он нормальный мужчина, правда не очень надеялась, что всё произойдет, как в фильме «красотка», с любимым красавчиком Ричардом Гиром. Но не предполагала, что он поступит так по-скотски со мной.

<1 2 3 >

На страницу:

Перейти

2 из 3