
Полная версия
Книга осенних голосов
Двустоличное
В подлокотники кресла впаяны сны.Говорила не раз: «Друг, шагни в мою полночь!»У меня до сих пор с позапрошлой весныНе выходит из пазух московская щелочь.Я БГ-шных элегий усвоила суть,В моих легких есть все: от Петра и до Блока,Девяносто седьмого осенняя нудьИ мурашки от «Брата» и русского рока.Как там Рим номер три в кружевах, трюфелях?Ты совсем остоличился, пахнешь шанельно.А у нас тут декабрь случился на днях.Ты давай приезжай,без тебя все жескверно.Мне говорили
Мне говорили: «Вот то окно.И бледный свет из него неровен,Авангардистски по планкам кровельОн тянет щупальца: неземноИ пагубно для твоей души.Ты заболела. Вернись, послушай…»Мне объясняли, что свет не нужен,И осаждали смешным «дыши».И я дышала тогда веснойИ терпкой, хищной ее прохладой.Я для проформы шептала: «Надо!»(Над адом выстроить путь домой).Мне говорили: «А за окномМелькает тень твоего унынья.Ее хозяин был обескрыленЗа то, что вторгся кошмарным сномВ подкорку, череп разбив и сетьСплетая длинной паучьей лапой».Я вспоминала, как «демон» граппойМеня отпаивал час и четьИ укрывал с головой пальто,Им только пахнувшим, темным, синим.И целовал, и просил быть сильной…Мне говорили: «Вот то окно.Войдешь в чердачный свой минарет,Протрешь ладонью пустые полки,Вколотишь в зеркало прищур волка —И вдруг поймешь, чтотебяв немнет».
Бонни и Клайд
Я боюсь, это небо когда-нибудь все же уснет.Я боюсь, эти звуки умолкнут и руки твои не обнимут.И за тем поворотом, где дом мой, на кольцах гарротЗадохнутся столетья, мишенью избравшие спинуПерсонажа с условным рефлексом выискивать толкВ женском «буду любить». Пробираясь по крышам истерик,Я базируюсь снайпером и контролирую торгПалачей с адвокатами. Каждая тля, из статеекПонабравшись всей чуши о белом и черном, вполнеРассудить себе может, что мы с тобой пара злодеев.Пусть не киногерои, так лучше! И в этой войне,Если ты мне доверишься, мы отыграться сумеемНа техасских бастардах… Но май накормили свинцом,По обугленной коже кочует созвездие Гидры.Между жизнью в неволе и мертвым любимым лицомЧто б ты выбрал?Я боюсь, это небо когда-нибудь все же уснет…Я хочу видеть море
Если здешний песок не учел вероятность событийИ не балует небо депешами лондонский смог,Я хотела бы просто простить и проститься и выйтиЗа пределы начертанных тонким пунктиром дорог.Я хотела бы снова поставить на карту везенье,Вечным дьяволом-штурманом грозно стоять у руля.Вместо рома до смерти глотать темно-синее зельеЯдом смазанных взглядов твоих, молодая земля.Мне ни дни и ни ночи безжалостно грудь не расплавятНи тоской по твердыне, ни грузом притворных утех.Я хочу видеть море и запрограммировать памятьЗабывать тех, с кем было когда-то прекраснее всех.Но не вылечить язву в душе поселившейся волейДо тех пор, пока пальцы щербатость хватают камней.Я хочу видеть море. Хочу видеть чертово мореС вереницею чаячьих белых больших кораблей…Зачарованный странник Осень
– Ты смеешься?Ни капли, милыйДруг мой, мне не до смеха вовсе.Я тебя больше всех любила,Зачарованный странник Осень.Мне хотелось, чтоб ты, ревнуяК лютой Стуже, забросил краскиИ забрал бы меня, больную,Из нагой заповедной сказки.Мне хотелось, чтоб ты, жалеяО снедающей нас разлуке,Желтым пламенем сжег аллеи,Где мне Лето голубил руки.Мне хотелось, чтоб ты, скучаяПо моим одичалым взглядам,Вырвал сердцем из яблонь маяСтрасть Весны к дорогим нарядам.Мне хотелось… и так до смерти:Мы вдвоем – только наша пьеса.Осень, что ты молчишь? Ответь мне!– Я тебя не люблю, принцесса…Под сурдинку
Не здороваешься. Не хочешь. Или, может, не узнаешьСреди лиц пассажиров прочих,что выходят – кто в ночь, кто – в дождь.В гуще сутолоки вокзальной я одна – продолженье стен.Под сурдинку срастаюсь с тайной городских эшафотов, сцен,Желтых окон (обойм каркасных). Все от крика саднит гортань.Нас тут много: усталых, грязных, одиноких, забытых АньВ общем теле. Влюбленность штаммыразрубает как скифский меч:Часть меня вырастает в шрамы обескрыленных голых плеч,Часть другая огня из камня ждет уже испокон веков(Не дождется). На этой псарне ты с другими свой делишь кров:Посучистей и позадорней, повизгливей и посмелей.А в моей ненормальной норме не хватает лишь двух нулейНа табло, будто вдруг нарочно стал весь мир на меня похож.Не здороваешься. Не хочешь. Или, может, не узнаешь…Слуги кармы
И в каждом звуке, и в каждой строчке,и в абсолюте моей надеждыТебя раздаривать по кусочкам.И разделить, и рассеять междуСистем, галактик, планет, материйдорогой звездной, геномом ночиТебя… Сберечь в проводах артерийи в каждом звуке, и в каждой строчке.Пусть все стенают, пусть хором льются,пусть жажда мучит при легком вздохе:Они не знают, над чем смеются,не понимают, что даже крохиТвоих улыбок, прикосновений,случайных взглядов – дороже жизни.В моем желудке – клубок снарядов,с восходом солнца все ненавистнейМне мир. Готова взорваться.Прахом по снам чужим разлететься.Веришь,Я управлять научилась страхом.Но одиночество не измеришь…Не отвинтишь, не поставишь в угол,не спрячешь в подпол. На самом делеМы лишь блуждаем в театре куколс тугой веревкой у самой шеи.Мы – не скитальцы, мы – слуги кармы.Мы, видно, сделали нечто в прошломТакое, что не хотят экранысудьбы злосчастной неосторожноНам показать и вдвоем оставить(в любви, в покое или в забвенье).Разлюбишь только, как тут же памятьтобою выстрелит в подреберье.
Papillon
Завернуться в плед, словно в желтый кокон,И забыть, что в город пришла весна.Я сижу у Бога почти под боком.Только он никак не дарует сна.Говорит, упряма была и ныла.Говорит, – прогонит меня взашей.И толпятся все, кем была любима,Пулеметной очередью в душе.Что просить у небес?
Выдыхаешь и ждешь. Объявляют твой выход на сцену.Сотни вперили взгляд. Потолок ненароком упастьВсе грозится. И пыль, оседая, тебя под прицеломОставляет одну. Зал театра – раскрытая пасть.Волочится боа, как любовник, за темным подолом.В горле солнцем восходит болезненно давящий ком.Что просить у небес, если борется явь с валидолом,Если в первом ряду этот зритель до жути знаком?Он намеренно здесь; ты же чувствуешь, в самом финале,На последнем аккорде к ногам полетят васильки.Что просить у небес, если в каждом незримом сигналеЕго полуулыбки – касание жаркой руки?Ты стоишь для него. Вырываешь из полузабытойЖизни ночи безумные, острое это лицо.Столько лет утекло, только память стрелой ядовитойОбернула на пальце дрожащем витое кольцо…Ты закуришь в антракте и скажешь, что вдруг заболела.И заботливый некто заварит ромашковый чай.Что просить у небес, если им совершенно нет делаДо того, кто решил навсегда о любви замолчать?Поезд двинется в путь. И отныне предательски брошенБудет северный город в объятия новой зимы.Что просить у небес, если делишь купе с тем, кто можетСократить целый мир до простого желанного «мы»?Амок
Ты знаешь, доктор, все очень скверно.Я спасовала перед собой же.Моя миграция длится дольше,Чем могут выдержать фибры, нервыИ руки, что килограмм по двадцатьВ былую пору еще носили.Ты знаешь, доктор, мы долго пилиСвятую воду из вены адской(Я тут блудница и лютый бражник,Бычки кидаю в кресты прохожих).А под ногтями нирванной сажейЗасело лето, остравских прожигМанулоглазыхАхои, пряные поцелуи.Ты знаешь, доктор, меня вернули,Как возвращают пустую вазу.Вот я пишу в своей темной клети,Что ты ссылаешься все на амок.Но я смеюсь, как смеются дети,И покидаю песочный замок.И везет меня поезд во мглу…
Ребекка Лильеберг. г. Москва

Об авторе:
Ребекка Эриковна Лильеберг родилась в Москве, окончила философский факультет Российского открытого университета, преподаватель.
Стихи и прозу пишет с 1990-х годов, в 2000 г. вышла книга «Вытоптанные лилии». В своих стихах обращается к историческим темам, а также к традиционной лирической тематике.
© Лильеберг Р., 2015
«Чудесный вечер, плачущий закат…»
Чудесный вечер, плачущий закат;Ложатся тени трепетно и зыбко,И тишина, и мысли невпопад, —Лишь там, в низине, где-то плачет скрипка…И я стою у бездны на краю —За гранью суеты мирской и шума,И в час сей, где так сумрачны все думы,Спой, скрипка, про судьбу и жизнь мою…Спой песню, скрипка милая моя,Не ведавшей ни Зевса, ни ЭребаДуше, зачем-то выжившей под небом,И боли всей, что знала в жизни я, —Не сломленной, поднявшейся с колен;Узревшей мир незрячими глазами, —Спой, скрипка, мне, – рефрен, еще рефрен! —И слезы почему-то льются самиО жизни прошлой, пущенной врасход…Безжалостного века гул железныйСпой, скрипка, мне – про смерть, про мой полетНад смертью, как над пропастью, над безднойЗа гранью, за чертой добра и зла,Во мгле, там, где горела я и слепла,И рухнув там, слепая, умерлаИ, мертвая, воскресла, как из пепла,А дальше путь лежал сквозь времена,Где мир горел, взрываясь и пылая, —Там скорый суд вершила всем война,Пути свои смертями устилая, —Безжалостное время переменГналось за мной и зверем диким выло,И мчалась я – сквозь ужас, боль и тлен,И снова смерть дышала мне в затылок,О если б слышать вам той скрипки плач, —И в сердце, словно нож, вонзились ноты…Играй, играй до ночи, мой скрипач! —Не вижу я тебя, но знаю, кто ты, —Ты сон извечный мой, и в этом снеДом отчий, и цветет весною вишня,И память там моя горит в огне,И скрипка вечно плачет еле слышно…«Средь трех времен и средь пяти огней…»
Генриетте Альтман
Средь трех времен и средь пяти огнейГрядущим тем, что минуло, не сбывшись,Что пронеслось, на миг остановившисьИ оглянувшись в сутолоке дней —И поднял вновь Харон свое весло,И в воды Леты лег венок соцветий,И им кольцо веков разорвалоИ раскромсало цепь тысячелетий —Был тяжек лязг отброшенных оковДля сгинувших, ушедших безвозвратно,И кончилось течение веков,И стрелки на часах пошли обратно.И только ты одна не стала ждать —Ты птицей воспарила и взлетелаВ грядущее, чтоб там меня искать —Звала меня, но Вечность онемела.Ты потеряла счет своим мирам —Надежда, что звала в иные дали,Ты верила лишь небу и ветрам,И возносилась в Вечность по спирали.Но нет! – Ты не сломалась, не сдалась,Ты никогда не верила в везенье,И время обгоняя, ты несласьВ сияющее небо безвременья —И там, пронзив безвременье насквозь,Ты поняла сквозь боль и сквозь усталость —Как страшно то грядущее сбылось,Что прошлым только мнилось и казалось —Так странно все, что послано судьбой!Ах, – как же вы наивны, право, люди! —Былое, что не прожито тобой,Грядущее, которого не будет!Ты поняла: все – небыль, все – полон!Все то, что было дважды, трижды свято, —Все это – лишь обман, мираж и сон!..…И молча ты стоишь меж трех времен,И память все зовет тебя куда-то…«…Ароматы любви!..»
…Ароматы любви!Ароматы безумной и страстной любви!О, божественный жар,Что рвет душу и мутит рассудок!…Только этим живи,И бушует в кровиАлой розы пожарВ кружевах голубых незабудок!……О, божественный час,И я падаю ницВ средоточие грез,И ловлю я сквозь негуТомный взор твоих глазИз-под полуприкрытых ресниц —Дальний свет моих звездС полуночного неба…«Стой, мой ангел! Куда ты пошла?..»
– Стой, мой ангел! Куда ты пошла?Видишь неба пылающий полог?Может, путь твой быть ныне недолог —Ныне будет твой день без числа.– Как же может быть день без числаИ при чем здесь лазурное небо? —Мир там всюду и вечная нега…Этот день я как праздник ждала!– Ты не знаешь, как небо сердитТак, что дыбом становится волос!Ты сегодня услышь тот голос —Нынче с неба к нам смерть прилетит,И весь мир превратится в ничто —Книгу жизни своей я листаю…Но обиду во взоре читаю —Может, что-то сказала не то?– Все ты лжешь! Правды нет и на треть!Ты взгляни на бескрайнее чудо!Небо – свято!.. Как может оттудаК нам какая-то смерть прилететь?– Все свершится, как я говорю, —Так записано в книге, родная,И сегодня, мой ангел, я знаю,Чей-то взор не увидит зарю!..…Годы минут, развеется мгла,Вспомнишь ты, как я рядом сиделаИ как с неба к нам смерть прилетелаИ по разным мирам развела…
«Мои осенние тревоги…»
Мои осенние тревоги —Твои осенние пути…Застыло лето на пороге,Чтоб попрощаться и уйтиНа четверть, треть, наполовину —И за листом слетает лист.Свою исполнив каватину,Уходит лето в тень кулис,Волной сползая пожелтевшей,Взвиваясь трепетной листвой……И вдруг на сцене опустевшейВо мгле возникнет образ твой, —Ты обернешься, облачишьсяВ шелка и бархат бытия,Негромко в двери постучишьсяИ мне ответишь: «Это – я»,И ты войдешь, и – все!.. ни звука;Глаза, глядящие в глаза;Рука, сжимающая руку,И по щеке бежит слеза,Едва скрываемая дланьюСквозь боль, что не было больней, —Святая тайна ожиданья,Что рвет медлительность всех дней,Сорвав засовы и преграды,Наперекор небытию, —Огнем и вихрем листопадаТы вновь ворвешься в жизнь мою,Кружась, алея и сверкаяЖивой мозаикой огня,И дол, и небо засыпаяЛиствой, летящей сквозь меня,И обнимая так неловко,Над головой сложив крыла…И я промолвлю: «Что ж так долго? —Так долго я тебя ждала! —Ах, время, время! – Как ты мчишься!» —От сердца бедного укор…А ты, как прежде, отмолчишьсяИ, как всегда, потупишь взорИ губы стиснешь, как от боли,На миг отбросив свой покров…Но взгляд твой мне расскажет боле —Стократно боле всяких слов,И я пойму, быть может, что-то,И вдруг взгляну в немую высь, —Махнула осень позолотой,И две стези пересеклись —Аншлаг в театре!.. сказку странствийИграют двое – ты и я,За гранью времени – пространства,И вне законов бытия —Былых путей; былых свиданий;Разлук минувших горький дым,И встреч сквозь горечь ожиданийПромеж не-бывшим и былым,А Осень кружит Мельпомену —Мелькают ленты и цветы,И лист летит, летит на сценуИ засыпает все следы,А мы стоим, забыв о лете,Там, где с органом спорит хорИ в трубы дует свежий ветер —Фурор сегодня, ну – фурор! —Гремят басы; сверкают лампы,И мы – ни живы, ни мертвы…Но гаснет свет горящей рампыСквозь желтый занавес листвы, —Уходит лето в ритме танго, —Финал, последний взгляд назад,И образ твой, мой милый ангел,Уносит в небыль листопад —Аплодисменты МельпоменеНе сожалея, не скорбя.И снова я одна на сцене,Где словно не было тебя —Лишь тень стремглав скользит за тенью,Но – где же, где же тень твоя? —Уходит сказка наважденья,Приходит тщета бытия…Но я постигну смысл твой тайный,А от догадок – стынет кровь:Ведь то, что было, – не случайно,И может быть, вернется вновь —Настанет день, и ты проснешься,Вдали услышав голос мой,И ты, быть может, обернешься,И как тогда, взмахнешь рукой —Как лист летит куда-то в просинь,Гонимый ветром в вышину,Однажды нас обнимет осеньИ уведет в свою страну —Судьба опять тасует карты,Что вынуть только ту, одну,И прочь летят шелка и бархат —Я руку осени тяну,И мы на крыльях листопадаЛетим сквозь то, что зримо всем,Туда, откуда нет возврата,Да и зачем он нам, зачем? —Зачем свиданья быстротечны,А ожиданье – на года?..Пусть эта осень будет вечна,И мы в ней – вместе навсегда!Там хватит всем шелков и злата,Что вниз волной летят с ветвей,И все, что было прежде свято,Пребудет в памяти моей —Все эти краски, жесты, звукиВосславь же, осень нам, и пой,Соединяя наши рукиПод златотканою хупой,Где вечно буду я любима,Непокоренная судьбой, —Ведь нет иной судьбы, помимоОднажды выбранной тобой…
«…Дым взлетает и гонит золу…»
…Дым взлетает и гонит золу, —Этих дней недописана повесть, —Это совесть моя, словно поезд,И зовет, и увозит во мглу,А во мгле той застыли года, —Дым Освенцима, пепел Едвабни,Штетлов мертвых разбитые ставни,Ночь, и Бабьего Яра гряда,Где земля шевелилась от тел, —Здесь – Натана, а там – Элиягу,И меня вместе с ними к оврагуВ эту ночь будут гнать на расстрел,Чтоб «удобрить жидами траву»,Как велели, – «под самые корни»,И охранник в эсесовской формеВновь потащит жидовку ко рву,Чтобы выбрала место на днеТой бездонной вселенской могилы……Только я ничего не забыла, —Это время застыло во мне! —Спи, Европа, раз можешь уснуть, —Век тебе мы незваные гости,И хрустят под колесами кости,И везет меня поезд сквозь жуть,Там, где кровь прорастала быльемВ эти страшные, черные дали……Я хочу, чтоб живущие зналиО народе сожженном моем,И воздали бы этому злу,О которое время запнулось,Чтоб оно никогда не вернулось!..И везет меня поезд во мглу,Мимо ныне забытой беды,Где за дымом не виделось небаТам, где пепел летел вместо снега,Нелюдей засыпая следы, —Миг! – и чья-то упала слезаНа могилу сожженного века, —Катастрофы не смолкшее эхо,Не пришедших назад голоса,Что скрываются в вихре огня,Значит, печи еще не остыли……И пока мы их здесь не забыли, —Там они провожают меня,И стою я, прижавшись к стеклу, —Вот бы спрыгнуть на кромку перрона!……Но у памяти волчьи законы,И везет меня поезд во мглу…
Размышления над учебником истории
…Не та ли ты святая простота,Что чудом век жива и верит в чудо? —Отчаянно крестящаяся всюдуКраина, на которой нет креста,Где кружит и жирует воронье,О совести забыв и Б-жьем слове,Где снова, опьяневшее от крови,Из нор поганых вылезло зверье;Где нечисть вечно метит в главариИ властвует, – а ей того и надо,Где снова из непрожитого адаВчерашние восстали упыри,Надгробья разбросав и черепа,И кинулись искать, – где плоть живая?..И как всегда, скуля и подвывая,За ними тут же ринулась толпа,Круша все и сметая на пути,Взвалив вчерашних идолов на плечи…И был у них там спор, гремели речи, —Какому вурдалаку их пасти?И спорили до хрипа, до зари,А доводы – все громче, все невзрачней……Но нету вурдалака вурдалачнейТого, что цепко держит изнутри, —Что вывернет и душу, и мозги,И как любой упырь, возжаждет крови……И черный пастырь был назначен внове,И новые назначены враги,И приняли решенье: пополамДелить врагов для видимости вящей,Признать свободу девкою гулящейИ требовать возврата к кандалам.И вновь заполыхало в той странеОт ненависти черной и гремучей —Совсем, видать, история не учитТого, кто продал душу сатане,Кто сеет смерть и ненависть кругомИ по нечеловеческим законамВрагов всегда находит за кордономИ вечно ищет нелюдя в другом…Из книги «Пена Эгейского моря»
Анжела Бецко. г. Нефтеюганск, Ханты-Мансийский автономный округ

Об авторе:
Анжела Бецко родилась в Минске (Беларусь). Окончила филологический факультет Белорусского государственного университета. Живет в Ханты-Мансийском автономном округе – Югре, в Нефтеюганске.
Ее стихи печатались на страницах литературных журналов «Наш современник», «Неман», «Наш Филиппок», журнала «proЛучшее», альманаха писателей Югры «Эринтур», коллективного литературного сборника «Письма из Зурбагана», сборников проекта «Библиотека современной поэзии».
Автор поэтических сборников «В центре круга» и «Яблоко» и книги прозаических миниатюр «Про одну девочку».
© Бецко А., 2015
1
Медея
На запад – по звездам – в морские закаты,в ознобы рассветов, что сходят покатов соленые дали средь вёсельных взмахов, —на запад манящий Медея – на запахлюбви и несчастья сквозь все симплегады,сквозь сциллы, харибды, сквозь раи и ады,сквозь песни сирен, сквозь пустыни безводье —рабынею став, позабыв о свободе…на запад – под жадной и жаркой луноюдля всех чужестранкой – не мужней женою,любимой, сладчайшей – в любовь чтоб и в душу! —не в небо – а в пропасть! не в воздух – в удушье!..на запад – на запах – в чужие широты —плывущая из сквозняков – да в пустоты!..о древняя кровь! о бесстрашная плоть!как будто тот запах нельзя побороть…2
Сивилла
Голос мой – грохотом жерновов,стоном седых деревьев.Не перечесть всех пещер, холмов:имя мое – кочевье.Горе пророчит корявый рот.Глиной его забейте!Вечное солнце со мной умрет:имя мое – бессмертье.Из непролазных своих трясин —топи, болота, ила —так завещаю вам: бог един.Имя мое – Сивилла.3
Колыбельная Ариадне
Спи, девочка. Уходят корабли.И небосвод бесчувственен и черен.Не до любви, видать, не до любви —не до ее цветов, плодов и зерен.Спи, милая. Чернеют парусав морском опустошающем проеме.И никогда уже – глаза в глаза.И никого – насущней и весомей.Спи, Ариадна. Ночь глухой стеной —и ни рожка небесного, ни ветра…Тебе вовек не быть ему женой.Сестра твоя женою станет – Федра!Спи! И во сне его отыщешь дом.Во сне всегда все просто, по наитью…… забудь того, кто был тобой ведом —твоей живой, спасительною нитью…4
Антиопа
Забыть изгиб спины упрямого коня,что знали много лет мои тугие бедра,секиру, стрелы, лук – все войны без меня! —и, поступи лишась стремительной и твердой,стать женщиной твоей, и кошкой, и цветком,ловить тебя тайком в намеке, в блике, в звуке,любить язык любви… особым языкомсо мною говорят твои большие руки…и бережно носить в себе дитя твое,бояться одного: чтоб не осиротело…из прошлого принять смертельное копьеза то, что предпочла изгиб мужского тела…5
Федра
В мешок и в воду – подвиг доблестный!Любить немножко – грех большой.Марина ЦветаеваВдох – один – не дышать чтоб более…не любить, коль не мне позволено…и не жить, чтоб не жить соблазнами…расскажи: неужели разные?..вдох – еще – слов таких не вымолвить…у богов мне тебя не вымолить…Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.