Грёзам судьбы вопреки

— У меня для вас хорошая новость, у нас в доме скоро появится малыш!

Наступила пауза… Побледневшая Сашина мама сложила свои тоненькие губочки в трубочку и смотрела на Сашу с таким сожалением, как будто похоронили кого-то. Алеся продолжала наивно полагать, что сейчас они уже начнут радоваться предстоящему событию, но радоваться никто и не собирался. Алеся начинала понимать, что происходит. Появилась тревога чисто интуитивно. Не поужинав, ушла в свою комнату. Мама с сыном остались ужинать и обсуждать, что со всем этим делать. Вернее, обсуждала ситуацию, как всегда, мама. А сын, как всегда, послушно кивал своей буйной головой. Алеся ждала Сашу. Дождалась. Зайдя в комнату, жирный кабанчик Саша плюхнулся на кровать и резко отвернулся спиной к Алесе. Такое было впервые. Алеся не спала всю ночь, наступившее состояние тревоги не покидало её. Утром мама постучала в комнату.

— Выходите, есть разговор. Алеся, собирай свои вещи и уходи. У тебя гнилая наследственность, я всё выяснила. Такая жена моему сыну не нужна. И ещё неизвестно, кого ты там выродишь со своей порочной генетикой.

Алеся с ужасом посмотрела на Сашу. Послушный ослик, как всегда, кивнул своей головой и спокойно отвёл взгляд в сторону… Алесе казалось, что это какой-то дурной сон, который вот-вот закончится. И всё образуется, ну не может такого быть, ведь они знают, что ей идти некуда… К общежитию училища она уже никакого отношения не имела, училище закончено. Тётя Нина уже давно не опекун, да и временно находится очень далеко, до неё даже не дозвониться. Сёстры сами кто где. Старая, из ума выжившая бабка-алкоголичка, проживающая в вымирающей деревне в хижине в содружестве с полчищем крыс, куда Алесю прописали органы опеки — ехать туда было просто опасно. Вечно пьяная и вечно вся в синяках бабка жила своей весёлой жизнью… В доме пустота, спала на развалившейся печке, грязь и огромные дыры в стенах, куда легко запрыгивали крысы. Своё, положенное по закону, жильё, Алеся не получила и по очереди была 457-я.

Алеся стала собирать вещи, её душили слёзы. «Почему так всё получилось? Я ведь не просилась к ним, меня сами пригласили, и что теперь?..» Самокритичная Алеся пыталась искать причину произошедшего в себе. Не получалось. «Куда мне, беременной, идти? Господи, помоги…» Маленькое чудо, которое жило у Алеси под сердцем, напомнило о себе первым толчком. Алеся присела на стул, погладила свой животик, взяла сумку в руки и… вышла из дома. Господи, в какую сторону пойти и, главное, куда? Идти было некуда, посоветоваться не с кем, попросить помощи не у кого. Старшая сестра, напуганная известием по телефону, перестала отвечать на звонки. Прийти на работу, написать заявление на увольнение. Нет, заставят отрабатывать две недели, так было принято у них в коллективе. А жить где эти две недели? Будут спрашивать, придётся объяснять ситуацию. «Что я скажу, когда сама ничего не понимаю? Трудовая? Зачем она мне сейчас? На работу всё равно никто сейчас не примет, слишком видна беременность…» Алеся тихонько плакала, плакала по дороге. Ноги привели на вокзал. Час, два, три на вокзале… Уже хотелось есть, денег ни копейки, в сумке только вещи. И никого из знакомых. Путались мысли в голове, от безысходности хотелось не просто плакать, а рыдать, рыдать так, как даже в интернате не рыдала, когда её сильно обижали. Торопливые пассажиры проходили мимо, никто на неё не обращал внимания. Сидит себе девочка и сидит, чего-то тихонько плачет. Мало ли чего? У каждого своих проблем хватает, как всегда. И вдруг Алеся в толпе пассажиров заметила знакомую по училищу девочку, она училась курсом ниже. Выслушав историю, в которой оказалась Алеся, сердобольная Оксана расплакалась, обняла Алесю, купила ей билет, и они вместе поехали к родителям Оксаны. Мама Оксаны ничего не спрашивала, всё поняла сама.

— Можешь пожить у нас недельку, за неделю постарайся найти себе жильё. Тебе нужно встать на учёт в поликлинику, иначе денег не получишь по родам на ребёнка. У себя оставить тебя надолго не могу. Ты сирота, тебе должны предоставить жильё.

Алеся поблагодарила и пообещала за неделю всё решить. На следующий день позвонила в органы опеки своего района. Выслушав сбивчивый рассказ Алеси, сотрудники ей напомнили номер очереди на получение социального жилья. Это всё. А дальше помогала сердобольная Оксана.

— У нас в деревне есть пьющая семья, но они такие добрые, они тебе не откажут пожить у них. Ты не пьёшь, тебе не страшно, пусть себе пьют, а ты живи себе да и живи.

Алеся была совершенно равнодушна к алкоголю, и её это и правда не пугало. Был бы угол доходить беременность, а там будет видно. «Может мне всё-таки дадут положенное мне по закону жильё», — наивно полагала Алеся. Две подружки вечерком с Алесиными вещами отправились к односельчанам Оксаны. В доме топилась печка, за столом сидела выпившая женщина, на столе стояла недопитая бутылка водки, на тарелке солёные огурцы. Всё, как должно быть.

— Понятно, — сказала тётя Рая, выслушав Оксану. — Пусть твоя подружка поживёт до родов. Но! Когда родит, получит деньги, половину отдаст мне. Ясно?

Алеся и Оксана согласились. Глядя на неряшливый и неухоженный дом, Алеся вспомнила хижину, где она прописана. Вспомнила случай из детства. Жила в детдоме, органы опеки выловили маму Алеси, закодировали и забрали из детдома на лето к маме и бабке Алесю в надежде, что закодированная мама начнёт заботиться о дочери. Но не тут-то было. Кодировка не сработала. Мама и бабка пили, пили, закусить было нечем. В доме совсем не было еды, только самогонка. Напуганная увиденным, Алеся сбежала за деревню, в заросли. Домой идти отказывалась. На следующий день органы опеки вернули Алесю в детдом.

— Тётя Рая, у вас крысы не живут? А то я их так боюсь…

— Не бойсь, дур-ра, у меня кот охотник дужа добрый. Алеся облегчённо вздохнула. Устроившись в отведённый ей угол, успокоившись, Алеся прилегла. С грохотом отворилась дверь, с работы пришел сын хозяйки Васёк.

— О-о-о-о, у нас квартирантка…

— Не трожь, дурень, беременная она, да не от тебя.

Родит — разбогатеем, договор у нас такой.

Васёк допил оставленную мамой водку и пошёл во двор общаться с Рексом. Мама Васька вышла следом. В доме стало совсем тихо. Алеся вспомнила то время, когда к себе в семью её забрала тётя Нина. Совсем чужая тётя приехала в интернат совсем за другой девочкой, но увидела Алесю… сжалось сердце от боли. Так Алеся оказалась в семье у тёти Нины. Какое замечательное было время, впервые в жизни у неё появились подружки — одноклассницы, — братья Дима и Женя, сёстры Аня, Юля и Настя. Приезжала в гости сестра Таня, а потом в гости на зимние каникулы тётя Нина привезла младшую их сестру Наташу. Первый салат, который Алеся сделала сама, все дружно назвали «Алесина фантазия». В доме было всегда чисто, уютно, всегда было много вкусной еды. И ещё было такое правило в семье у тёти Нины. Раз или два в неделю она проводила семейные советы. Все дружно садились за большой стол, она раздавала всем листочки и предлагала ответить на вопрос:

«Что такое дружба или взаимоподдержка?», «Что такое подлость, жестокость?» или «Что такое любовь, взаимоуважение?» и т. д. Вопросов было много, а ответы были такие смешные, они же были ещё подростками. Читали потом и дружно смеялись. А тётя Нина говорила: «Я обязательно сохраню все ваши листочки, а когда вы вырастете, я вас соберу и мы дружно опять всё прочитаем… Думаю, вам будет очень интересно вспомнить, что вы думали по тому или другому поводу, когда были маленькими». Если бы тётя Нина сейчас была дома, в Беларуси, она бы помогла. Но она так далеко… Маленькие слёзки опять выскочили из глаз. Отвернувшись к стене, Алеся заснула.

Алеся родила дочь, назвала Настенькой. Бухой Васёк забрал Алесю из роддома. Внешне выглядело и неплохо даже. Но Алеся жила, как на пороховой бочке. Жила и всё время боялась, что её выставят за дверь, как уже было. Только теперь уже с маленькой дочерью. Частенько наведывались специалисты органов опеки. Им не нравилась вечно пьяная хозяйка дома, её сын Васёк совсем не внушал доверия. Но прицепиться к Алесе было не за что. Пухленькая красавица Настенька и абсолютно нормальная её мама. Их смущало одно: обстановка, в которой находились мать и младенец. В очередной раз посещения заявили: «Мы направляем вас в больницу, нужно обследовать ребёнка, а после обследования ребёнок будет находиться в доме малютки, а тебя, Алеся будем лишать прав. Вы обе находитесь в социально опасной обстановке…». Удар ножом в самое сердце… По-другому и не скажешь. Алеся задыхалась от ужаса после услышанного, от несправедливости, от страха потерять свою крошку- дочку. Только и смогла сказать: «Как вы так можете? Мы живём здесь только потому, что больше негде, нам некуда пойти, что вы делаете???». Оказавшись в больнице с Настей, Алеся каждый день набирала домашний телефон тёти Нины, т. е. мой. Просто набирала, и всё от горя, от отчаяния, от безысходности. Телефон молчал.

Между тем я успешно решила все свои вопросы и возвратилась вместе с сыном домой, второй сын поступил после школы в техникум и остался учиться. Только и успела распаковать сумки, как зазвонил домашний телефон. Сколько буду жить, я никогда не забуду этот звонок.

— Тётя Нина, тётя Нина, вы приехали??? Как хорошо, господи, тётя Нина, помогите, — дальше слёзы… Помогите пожаловаться президенту, у меня забирают дочь, помогите…

— Какому президенту, какую дочь? Ничего не понимаю… Объясни толком, что у тебя произошло?

Из обрывков фраз, из расстроенной речи Алеси я поняла главное, что произошло.

— Алеся, я помогу тебе только в том случае, если ты сама ни в чём не виновата. Но если ты родила и бросила свою дочь — я тебе помогать не стану.

— Тётя Нина, всё не так, я очень люблю свою Настеньку, я не переживу, если у меня её заберут.

— Алеся, я только зашла в дом, завтра утром я попробую начать разбираться в ситуации, если у меня получится.

Говорят: «Один в поле не воин». НЕ ВЕРЬТЕ! Бывают в жизни ситуации, когда ты понимаешь, что будет невероятно сложно, но и остановиться, занять позицию «Моя хата с краю, я ничего не знаю» совершенно невозможно, даже если ты совсем один или одна в этой «войне». Утром следующего дня я посетила органы опеки своего района. Там ничего об Алесе не знали или делали вид, что не знают. Тогда я отправилась в органы опеки района, где всё это с Алесей и произошло. Чего я там наслушалась! Не поверила ни одному их слову, уж слишком хорошо я знаю свою Алесю. Но домой вернулась без настроения, конечно же. А тут ещё звонок от Алеси.

— Всё… забрали… увезли… мою Настеньку увезли в детдом. А меня выписали. Что мне делать, что?..

Алеся рыдала в трубку. Я не знала, что сказать Алесе, и сама не знала, что делать. Утром следующего дня я отправилась в деревню, где проживали Алеся и Настя. Говорят же, что в деревнях самые лучшие видеокамеры и подслушивающие устройства — это бабушки на лавочках. Смешно, но верно. Пройдясь по деревне и поговорив, как минимум, с десятью жительницами деревни, я слышала одно и тоже.

— Дужа добрая эта Алеся, и дочку свою любит, и приглядае за ёй добра, але ж жывут у этих пьяниц, от этого и все проблемы. Если б Алеся уехала отсюда, было бы всё по-другому. Алеся ни в чём не виновата.