![Багульника манящие цветы. 2 том](/covers_330/24861411.jpg)
Полная версия
Багульника манящие цветы. 2 том
Бамовские дети жили и росли вместе с растущими городами, строящимися железными дорогами, мостами и тоннелями.
Маленький народец Большого БАМа не сетовал на то, что иногда их папы и мамы бывают часто заняты на своей работе, понимали, их родители приехали строить БАМ. Ребятишки сами находили себе занятия и были вполне счастливы!…
Катерина всегда с теплом и трепетом вспоминает, что тогда, на той стройке, именно дети помогали взрослым выстоять, выдержать и преодолеть все те трудности, которые выпали на их долю. Не скрывала она и того, что выпадали такие минуты, когда хотелось всё бросить и вернуться в свой город, в благоустроенное жильё, где горячая вода и тёплая ванна, где остались её друзья и коллеги по работе, по которым она так соскучилась! Но возвращалась в барак, находила на столе бидончик с голубикой, набранной Лёнькой и Танюшкой для вареников, и печальные её думы тут – же улетучивались.
Дети БАМа. Они шагали вместе со взрослыми трудными дорогами необжитого края, края вечной мерзлоты, где тайга, мох на болотах и комарьё, где иней на ресницы ложится, и варежки, словно сосульки, стучат друг о друга в трескучие морозы. Но они, маленькие жители БАМа не пасовали перед трудностями. Они приспосабливались выживать. Зимой забирались с санками на сопки и оттуда неслись вниз, не боясь ни ветра, ни мороза. Летом знали точно – если бегать и не сидеть на месте, то комары и мошки не так страшны – не догонят. И они бегали: играли в футбол, в догонялки, перепрыгивая через многочисленные теплотрассы, раскачивались на качелях, объединялись стайками, что – бы уйти в лес по грибы, ягоды или в кедрач за шишками.
Детям нравилась жизни на БАМе. Кругом лес и горы. Домики – бараки стоят среди деревьев, как в пионерском лагере. Ягоды совсем рядышком с посёлком, грибы – сразу за окном.
И дети с удовольствием собирали эти дары природы, неся их домой.
Они гордились тем, что могут хоть чем – то порадовать своих родителей.
Учителя в школе объясняли детям, что и они, дети БАМа, соучастники этой стройки.
И они старались помогать взрослым, своим посильным трудом делать что – нибудь полезное; заготовляли берёзовые веники для бани, оформляли в клубе фотовыставку, выступали с концертами на праздниках, принимали активное участие в благоустройстве своего посёлка. Встречая родителей, возвращающих со смены, тут – же спрашивали у них, на сколько метров продвинулся тоннель сегодня? И всегда искренне радовались успехам проходческих работ в тоннеле.
В далёкой глуши развернулась
Великая стройка страны.
От спячки тайга встрепенулась
Ресницами кедра, сосны.
Звено за звеном, Бама рельсы
Зовут, манят вслед за собой,
Слагаются новые песни
О тех, кто на стройке герой.
А кто был героем на БАМе?
Да каждый, кто там побывал,
Не думал никто о медалях,
О славе никто не мечтал.
Признаться же честно и прямо —
– Героями были они —
Те дети великого БАМа,
Что вместе со взрослыми шли!
Глава 2
Проходка в штольне была горячей и напряжённой. Горячей, в прямом смысле этого слова. Проходили горячие источники.
Пар в тоннеле стоял, словно в парилке, не хватало только веников. Проходчики работали без спецовок. Если работать в них; в робах и фуфайках, можно было бы всех подряд выносить вперёд ногами. Душ – то под шестьдесят градусов! И хотя работа без спецовок в тоннеле строго запрещалась, в этом случае делалось исключение.
Раиска с Катериной вместе со своим звеном проходчиков переживали весь этот кошмар. Дышать было совершенно нечем, Раиска то и дело присаживалась, а Катя, поливала на её лицо воду.
Проходка под горячими источниками вконец всех вымотала.
Им, маркшейдерам, всё – же было немного легче, пока была свободная минута, можно было отсидеться в нише и там, обливая себя водой, взятой тут – же, из бегущих стоков, хоть немного привести себя в чувство. Сердце сбивалось с ритма и колотилось где – то в горле.
Проходчики же не останавливались. Если кто – то закуривал, бригадир начинал подгонять;
– А ну, бросайте курить, черти водяные, работать, надо работать!
Пока эту жилу проходили, подруги поняли, и на себе испытали всю «красоту и романтику» горнопроходческой профессии…
Когда эта «баня» закончилась, все с облегчением вздохнули. Глотая свежий прохладный воздух, проходчики радовались победе. Маленькой, но победе!
Выброс песка из забоя однажды напугали Катерину и Раиску до смерти. Не так своим действием, как своей внезапностью и быстротой.
Скала, недовольная тем, что её, вековую, потревожили, решила выплюнуть на людей столько песка, что завалила весь забой.
Случилось это на сто семидесятом метре проходки.
Катерина стояла на сколоченных деревянных настилах и наносила контур на забое.
Раиска находилась поодаль, давала правильное направление. Ничего не предвещало, как вдруг под ногами Кати доски вмиг обломились, а она, свалившись с них, ничего уже не успела сообразить…
Буквально на долю секунду увидела образ своего отца. Она не поняла, как очутилась перед кучей песка, остановившего так – же внезапно, как и появившись.
Более шестисот кубометров воды, песка и грунта прорвалось в забой. Проходческий щит мгновенно затопило, тюбингоукладчик засосало выплеснувшим песком. Спасались тогда все бегством.
Убежать от стихийного бедствия удалось тогда всем.
Кто – то из проходчиков произнёс:
– Вот это да! Всё здесь живое, просто так в руки не даётся. Не зря раньше, прежде чем опуститься в шахту, молились и просили хозяина подземелья быть к ним благосклонней.
Раиска испуганно смотрела на подругу:
– Знаешь, я думала, что больше никогда тебя не увижу. Ты же стояла перед самым лицом этого выброса! Была на самом переднем краю! на самом переднем крае! Я даже боялась оглянуться – уже не ожидала, что увижу тебя!
Испуганная происшествием так же, как и её подруга – напарница Раиска, Катя тихо
произнесла:
– А меня мой папа спас. Я его видела. На какую – то секундочку увидела его, ничего не успев понять.
Раиска, всё ещё не пришедшая в себя, промолвила:
– Ну и ну! Вот тебе и не верь после этого!
Подруги, немного придя в себя, стали глазами искать всех тех, кто был с ними только что в забое.
Кажется, все проходчики на месте Катя выдохнула:
– У нас сейчас всё обошлось, а вот тоннельщикам Западного портала не повезло. Они наткнулись на размыв – русло реки, заполненное смесью валунов, песка и воды. Там тогда произошла беда. Такой, как наш тоннель ещё никто не сооружал. Идём непроторенной дорогой, и кто знает, что ещё нас ждёт впереди? Подруги обнялись, испугавшись друг за друга…
Крепкий орешек – этот Северомуйский тоннель! Бывало всякое в его проходке и если писать о всех его каверзах, то не хватит никакой книги. Для этого есть историки, они – то наверняка обозначили в своих летописях все цифры, даты, победы и всевозможные даты всех событий того строительства.
Все жители посёлка жили событиями передовых сводок проходки тоннеля.
Люди, знающие своё дело, вели точные расчёты этой проходки. Это были, конечно же, маркшейдера. Благодаря их знанию, их умению, сбойка стволов совершались с невероятной точностью!
Западный и Восточный портал, стволы; все они, по заданному направлению маркшейдеров, приближались друг к другу. Каждый день посёлок жил сбойками тоннеля, встречей первого поезда и каждый верил, что обязательно всё это будет…
Жителей БАМа страна не забывала. Завозила в посёлки красивые японские вещи, посылала к ним знаменитых артистов.
Кто только не приезжал в Северомуйск! Аверкин и Девятов, Дин Рид и группа Комбинация, Понаровская, и многие другие знаменитости.
Организатором разнообразных культурных мероприятий в посёлке являлся профорг одиннадцатого отряда неутомимый Николай Ильич Дёмин. Первопроходец и неутомимой энергии, человек! Все знали, что если к нему обратиться с какой – нибудь просьбой, то он непременно постарается помочь.
Строитель Харьковского метро, он, услышав про БАМ, в числе первых десантов отправился на Байкал, а затем в самый отдалённый участок БАМа – Северомуйск.
Общительный и остроумный, неунывающий и доброжелательный, он сразу пришёлся по душе шахтёрскому люду, прибывающему из всех уголков страны.
Ему и доверили самый важный, самый ответственный пост – профсоюзную работу.
Работу, которая требовала массу времени и массу неотложных задач.
В обязанности профорга входило буквально всё: встретить артистов из Москвы и хорошо их устроить. Собрать футбольную команду и организовать матч, выбрать подходящий момент для рыбалки и там устроить соревнования по рыбной ловле, не забыть поздравить лучшее звено проходчиков, выдать талоны на дефицитный товар строго по списку, ни одну фамилию на упуская. Забежать в поселковую столовую и в рабочую столовую на портале, поинтересоваться – хорошо ли кормят людей?..
Ильича можно было видеть везде и всегда. То он в детском саду на утреннике, то на репетиции в клубе, радуясь за свою поселковую самодеятельность. Он даже этим гордился и предрекал местному ансамблю «Русская песня» призовое место в конкурсе среди бамовских коллективов.
Но больше всего переживал он за проходку тоннеля. Часто появлялся на портале, надевал каску и шёл в тоннель. Вздыхал, вспоминая те времена, когда сам опускался в шахту и очень мучился тем, что сейчас не в коллективе проходчиков.
Ильич не раз просил начальство снять его с профсоюзной работы и дать ему возможность снова стать горным рабочим. Да только его снова отправляли на то место, для которого он просто был рождён.
Не получив положительного ответа, снова шёл в свой кабинет, вздыхал, но потом, погружаясь в дела отряда, понимал, как много их – важных и нужных! И уже сам боялся доверить кому – либо эту непростую ношу.
Кто сможет сделать так, как он? Кто знает о тех, кто нуждается сейчас больше всех в чём – либо? И сможет ли тот, другой заглянуть в душу каждому?
Николай Ильич знает почти всех своих жителей, знает все их заветные желания. В его блокнотике, который всегда с ним, записаны и расписаны по порядку все его обязательства, которые он должен выполнить в самое ближайшее время.
Профорг 11 отряда был доброжелательным буквально к каждому.
Вначале, когда массово прибывали в посёлок на строительство люди, он, принимая их в свой профсоюзный коллектив, очень обстоятельно и доходчиво уведомлял о значимости строящегося тоннеля, о жизни посёлка, а потом, желая успехов в новом начинании, от души пожимал вновь прибывшему на БАМ, руку. Потом, так – же доброжелательно пожимал руку тому же, но уже по причине того, что тот уезжал обратно. Не прижился человек, бывает, и Ильич ему снова искренне желал счастливого пути и удачи в дальнейшем.
Первое время народ толпами валил на БАМ. Кто – то ехал за длинным рублём, кто – то за романтикой. Попробовав на «зуб» этот самый БАМ, некоторые тут – же разворачивались и спешно покидали суровые и неприветливые места Забайкалья.
Люди просеивались как сквозь сито – кто крепкий и сильный духом, оставался, а кто слаб характером, уезжал. А тот, кто оставался, не сетовал на временные трудности. Понимали, что золотой дождь на них с неба просто так не посыплется, не вырастут, как в сказке, за ночь, красочные замки. Понимали и старались с оптимизмом смотреть на различные неудобства. Радовались, когда привозили зимой из дальней пекарни замороженный хлеб. Не придавали большому значению, что ни у кого из них нет телевизоров, не жаловались, когда в железных вагончиках примораживались зимой волосы к стене.
Вагончики те хоть и отапливались, да только лютый мороз на улице в пятьдесят с лишним градусов доставал каждого тем или иным путём.
В посёлке постепенно оставался костяк надёжных, трудолюбивых и сильных духом людей. Остались те, кому не по нутру бегство и предательство. Все они потом стали одной сплочённой семьёй, объединённые одним общим делом и верой в победу, как на фронте. Это и был их фронт, на котором сражались они со скалой, отвоёвывая у неё с большими трудностями драгоценные сантиметры.
На сбойках бились о щиты бутылки шампанского и взлетали брызги побед! Взлетали каски, и неслось радостное «Ура!»
Смена Катерины и Раиски была ночной. Сегодня, по всем расчётам у них должна состояться сбойка с третьим стволом. Всё звено проходчиков старалось изо всех сил, что – бы сбойка произошла именно в их смену.
Машинист щита Фёдор волновался и проверял на планшете после маркшейдеров лично сам и крен, и уклон, внимательно наблюдая за отвесом. Даже после того, как всё это тщательно наблюдалось маркшейдерами, Фёдор снова пристально смотрел на планшет, над которым висел отвес.
Раиска с Катей над ним и подшучивали и говорили, что тот уже давно проехал мимо своей станции.
Ближе к утру, примерно в четыре часа, пришёл сменный инженер и объявил, что проходку нужно остановить. Фёдор спрыгнул со своего рабочего места с вопросом, который заинтересовал всех:
– Что случилось? По времени мы должны идти ещё часа два!
Заметив на лицах проходчиков недоумение, решил их не мучить:
– Да с хорошей новостью я к вам явился их отдела, с хорошей!
Мне только что позвонили и сказали, что мы у намеченной цели. Всё, щит нужно останавливать. Сбойка должна произойти при всём честном народе, утром. Вы перестарались, вперёд намеченного времени бежите. И если ещё несколько шагов вперёд, то шарошки тут – же и покажутся с обратной стороны. А тогда это уже будет не интересно, так что тихо сидим и терпеливо ждём утра. Поздравляю и себя и вас, за то, что именно в нашу смену произойдёт долгожданное событие!
Как ни странно, но ликования в забое не произошло. Кто – то присел на тюбинг, кто просто на рельсы, по которым подтягивался щит, Раиска с Катериной уселись вдвоём на кресло машиниста Фёдора. Тот охотно его уступил уставшим женщинам, отключив двигатель щита.
Под землёй наступила непривычная тишина. Фёдор, служивший когда – то на корабле, произнёс:
– Как на подводной лодке.
Никто ему не ответил, каждый погрузился в свои думы.
Монотонный шум вентиляционных труб, капли воды со свода штольни клонили ко сну, раннее утро – самое время – поспать, да только какой сон в неуютном полумраке холодного подземелья! Что – бы не дремалось, некоторые бродили по рельсам туда – сюда, пересчитывая шпалы и было невыносимо тяжело дожидаться утра.
Оно пришло то утро. Новое, совсем другое и вдохновенное. Сейчас будет произведена сбойка!
Фёдору дали команду и щит, своими шарошками снова врезался в породу, круша её на мелкие кусочки. Несколько минут, и эти самые шарошки вышли в пространство. Всё! Щит остановлен!
Сбойка прошла без каких либо отклонений! Это победа! Победа маркшейдеров, победа проходчиков и всех служб, так или иначе участвующих в проходке щита.
Люди ликовали с обратной стороны забоя – те, что шли навстречу и, под громкое «Ура!», вытаскивали через отверстие сбойки Фёдора и всё его звено.
Уставшие, но счастливые, Раиска с Катей вернулись домой. Время приближалось к полудню и хотелось спать, но так хотелось протянуть ещё эти счастливые минуты. У них получилось! Сбойка с третьим стволом произведена самым лучшим образом! Теперь можно расслабиться.
– Начальнику нашего маркшейдерского отдела тоже теперь можно расслабиться – ему уже не пригодятся сухари, – шутили подруги, откровенно радуясь на своего непосредственного начальника и за всех, кто был причастен к проходке тоннеля.
Ночных смен у них было много, но эта ночь была самой трудной и самой счастливой.
Сегодня утром они принимали поздравления, пили из своих касок шампанское, позировали перед вспышками камер и, высвободившись из шумной, многочисленной праздничной толпы, сбежали. Радостное событие будоражило их души. Сейчас нужно поспать немножко, а потом готовиться к празднику. Вечером они все вместе соберутся у Раиски.
Сашко с Павлом на работе, Танюшка в садике, а Митя с Лёней в школе. У них там свои дела.
Прежде чем прилечь отдохнуть, подруги решили вдвоём хотя бы немного отметить это событие. Они быстро приготовили закуску, да и чего её готовить, если у запасливой Раиски всегда всё имеется. И в магазин не надо бежать, вся закуска в погребке, под ногами, там же и коньяк имеется собственного изготовления. Туда Раиска и прыгнула. Катерина только успевала принимать из того погреба разносолы; консервированные опята, солёные крепкие белые грузди и рыжики, мочёную бруснику.
Катя смеялась запасливости подруги:
– Да куда нам столько? Ну и запасы!
– Принимай, к нам вечером придёт весь отдел, так что всё это пригодится. Устроим пир горой. Сбойка не каждый день происходит, такие события нужно отмечать громко, как настоящую победу!
– А это и есть победа. Не только победа наших товарищей, а и наша с тобой тоже!
– Согласна?
– Ясный компот, согласна!
– Хватит, вылезай, а то замёрзнешь. Здесь хватит не только на отдел, но и на весь наш одиннадцатый отряд. Любишь, ты, подруга, заготовлять на десять лет вперёд. Я так не умею.
– Это у меня от мамы. Она любила, что – бы в наших закромах было всего много.
Она в детстве, в войну, голодала, так потом этот страх голода её всегда и преследовал. Поэтому она всегда рада кого – либо накормить, да ещё и дать с собой.
Вот я и унаследовала её привычку.
Сашко тоже удивляется, куда это я столько всегда заготовляю? А уже я по – другому и не могу.
Приготовив на скорую руку закуску, подруги устроились в уютной кухоньке и стали отмечать сегодняшнее событие. Разлив настойку по рюмочкам и перед тем, как выпить, Раиска произнесла горестно:
– Знаешь, Катерина, я вот думаю – дожили мы до того дня, как свершилась сбойка,
основная задача нашего тоннельного отряда почти завершена, а потом что? Я, например, так в свою работу внедрилась и привыкла к ней, что менять её на что – то другое, совсем не хочу!
– Во – первых, работа ещё не окончена и не завершена, как ты думаешь. Найдутся ещё дела на нашем участке. Во – вторых, мы сможем спокойно перейти в другой отряд, например, в двадцать второй. Правда, добираться до третьего ствола придётся подольше, но опускаться, – то придётся всё туда – же – в наш тоннель, в нашу штольню. Рано ты собралась выходить из его логова. Не переживай, без работы не останемся, успеем всё сделать – и в тоннель набегаться и первый поезд по окружной ветке встретить, и дождаться первого поезда через наш основной тоннель.
Играла пластинка, которую Раиска поставила. Лилась лёгкая музыка и после выпитой рюмки домашнего вина, да и после ночной смены, подруг разморило. Решили перебраться на диванчик, немного подремать.
Под мелодию музыки, склонив друг к другу головы, обе они уснули крепким сном.
Вернувшись с работы, грузин, заметив сонное царство, подошёл к подругам на цыпочках, молча постоял перед ними, потом снял иголку с шипящей пластинки и, как ни жалко было будить жену и Катерину, бросился к ним третьим, щекоча то одну, то другую:
– Ночью выспитесь, скоро к нам с вашего отдела нагрянут, а стол ещё не накрыт.
Раиска испугано смотрела на мужа, соображая, где находится. Придя в себя, кисло произнесла:
– Ах, да, нужно принимать гостей. Да и мальчишки наши до сих пор не накормлены! Просыпайся, подруга, мы с тобой проспали всё на свете!
– Действительно, проспали! Побегу домой, я же не знаю, забрал ли кто из детского сада Танюшку?
Катерина, торопливо обуваясь, бросила на ходу:
– Я мигом домой и обратно. Успеем ещё накрыть на стол, а пока тебе Сашко поможет.
– Да не спеши, Танюшка твоя и мальчишки играют в нашем дворе. Танюшку из детского сада Паша забрал. Спросил у детей, почему не заходят в дом, сказали, что не хотят вас будить. Паша тоже скоро придёт, обещал.
– Как хорошо, что мне нужно переться за дочкой в такую даль. Я всё равно, сначала сбегаю домой, потом вместе с Пашей придём.
Катя выбежала на улицу, увидела Митю и своих детей.
– Ну почему вы нас не разбудили? Мы бы так могли спать и до утра! Кушать, наверное, хотите?
– Нет, не хотим, мы потихоньку отрезали хлеб, намазали маслом, а сверху сахаром. Будить вас не хотели, потому что вы спали сладко.
– Ну, что ж, это хорошо, что у вас такие добрые мысли родятся! Устали мы. Ночь была напряжённой, а потом до самого обеда праздничная суета на портале. Сегодня у нас радостное событие ребята, – сбойка благополучно произошла в тоннеле!
– Да мы уже знаем. Весь посёлок знает об этом.
Лёнька с Митей убежали по своим делам, передав из рук в руки Катерине Танюшку.
Оставшись наедине с женой, Сашко, как это бывало часто, стал приставать к ней со своими нежностями. Любовь у него к Раиске крепла день ото дня. Ему нравилось всё, что она делала, нравилась вся, со своей завораживающей красотой.
Вот и сейчас – Раиска сидела на диване, разрумяненная после сна и небольшого похмелья. Дышащая её тёплая энергия и сила любви манила к себе грузина. Он млел от этой любви и большего счастья ему не хотелось. Мечтал он лишь об одном – теперь, когда у них есть сын Митя, неплохо бы увидеть и дочку, которая с бантиками и в платьицах с оборочками будет топать у них по комнате. Много раз умолял он свою Раиску подарить ему маленькое чудо.
Сейчас Сашко снова шептал свою мечту Раиске в ухо и целовал её, хохочущую, в глаза, нос, щёки и губы, убеждая её всё и больше о нескончаемой любви к ней.
Катерина пришла домой, где её уже ждал Павел.
О сбойке он уже был наслышан и сразу же, с порога поздравил её. По блеску Пашкиных глаз, догадалась, что её муж тоже где – то отметил это событие. Посмотрела на него с укором, хотела напомнить ему о своих дурных привычках после выпитого спиртного, но не стала. Сегодня праздник и даже она позволила себе выпить в этот день. Ничего, вместе с Раиской они справятся с ним, если что. Танюшка сразу же повисла на Пашке, тараторила о прожитом дне в детском саду. А вскоре и Лёнька с Митей явились. У этих неугомонных всегда куча дел.
Забежав в квартиру, Лёнька на бегу докладывал:
– Мы за фотоаппаратом, там, по посёлку корреспонденты всех подряд снимают, а мы хотим их сфотографировать. Среди них мой знакомый.
– Пора бы уже тебе с ним поближе познакомится. Третий раз приезжает, а ты даже не знаешь, как его зовут, этого твоего корреспондента.
– Да, пап, ты прав, я обязательно с ним сегодня и познакомлюсь поближе, узнаю его имя. Вот только будет ли у него для меня время? Они всегда заняты, за всеми бегают, всё хотят успеть. Я когда вырасту, тоже стану самым знаменитым корреспондентом. Поеду туда, где всё крутится, вертится и строится.
– Да, сынок, здесь совсем другая жизнь, далеко не такая, как в нашей деревне. Там суеты нет, всё размеренно, всё всегда понятно и даже как – то не интересно. Жизнь там тоже кипит, да только всё в одном котле, а вот у нас, здесь, она из котла выплёскивается и уже мало ей места в нём. Вот сегодня у нас весь посёлок в приподнятом настроении и у каждого радость на душе. Хоть до сдачи всего тоннеля ещё очень далеко, для всех нас любое достигнутое достижение, пусть даже небольшое, очень важно для каждого из нас.
Катерина заметила, как внимательно слушает Павла Митя. Он смотрел на Лёнькиного отца с каким – то необыкновенным проникновением, как – бы разглядывая его. Сделав бровки домиком, ловил каждое его слово, иногда переводил взгляд на Лёньку и незаметно вздыхал. Лёнька, погружаясь в бесконечные какие – то дела с Митей, потихоньку привыкал к тому, что теперь с ним погибшего друга Виталика.
Весёлый, черноволосый новый друг Лёни всегда вызывал у Катерины добрую улыбку.
Митя был крупнее её сына, упитанная его внешность и всегда розовые пухлые щёчки просто умиляли её.
Вот сейчас взгляд его был совершенно по – взрослому серьёзен. Он слушал Павла и боялся пропустить даже одно слово. И эти глаза его – что сливы, горят желанием всё понять и разуметь. Раискины глаза, Раискин взгляд и было даже немного не по себе – этот мальчик вобрал в себя все черты своей матери. Все черты, и все её повадки. Митя был вначале непреклонен тому, что – бы подчиняться Леониду. Не в его характере это было. В силу таких обстоятельств, мальчишки первое время часто ссорились. Когда же Митя понял, что Лёнька в каких – то моментах проявляет большие способности и знания, понял, что бразды правления нужно передать Лёне.
Мальчишки убежали с фотоаппаратом искать корреспондентов, которые по случаю сбойки в штольне и по многим другим своим делам, приехали в посёлок.
Вечером вся семья Егоровых отправилась к грузину. Надо поторопиться, хоть Сашко и помогает своей жене, всё же лишние женские руки в таком деле не помешают.
Войдя в квартиру своих друзей, Катерина обомлела – пред ней стояла Шемаханская царица из сказки «тысяча и одна ночь»…
Оливковые глаза, подведённые в стиле Востока, атласный синий халат с райскими птицами, распущенные волосы с розочкой с одного бока, персиковый цвет кожи от тонального крема и пухлые, красные, словно вишня, губы сразили наповал Катерину: