Игорь Викторович Зимин
Александровский дворец в Царском Селе. Люди и стены. 1796—1917. Повседневная жизнь Российского императорского двора

Во-вторых, 13 июня 1817 г. прусская принцесса Шарлотта, принявшая православие с именем Александры Федоровны, обвенчалась в большом соборе Зимнего дворца с великим князем Николаем Павловичем. Отметим, что император Александр I прекрасно знал родителей Шарлотты и очень хорошо относился к девочке, которую знал еще совсем крохой.

Эти два события, несомненно, связаны между собой, поскольку в начале 1817 г. Александр I принял решение о передаче Александровского дворца молодым супругам. Естественно, к свадьбе в Александровском дворце был проведен косметический ремонт.

Когда летом 1817 г. во дворце архитектором В.П. Стасовым был проведен косметический ремонт,[75 - Тогда же были проведены значительные кровельные работы. См.: РГИА. Ф. 487. Оп. 5. Д. 1875 (По претензии вдовы мещанина Максима Павлова о производстве в 1818 г. мужем ее кровельной работы по Новому дворцу. 1827 г.).] в числе прочего последовало указание «некоторые мебели переменить, а другие подновить».

Великая княгиня Александра Федоровна. Худ. Ж.-А. Беннер. 1821 г.

Процесс подновления затронул и парадные залы. Например, в Концертной зале предполагалось перетянуть «48 стулов», в Бильярдную материя выделялась на «7 окошек коленкору белого и на 20 стулов», «перед Столовою… 3 окошка и 26 стулов», «в Столовую – 10 окошек и 36 стулов».[76 - РГИА. Ф. 519. Оп. 1. Д. 201. Л. 10 (О построении в Царском Селе чугунных ворот и переделке комнат в Большом и Александровских дворцах. 1817 г.).]

Захаржевский принял Стасова в Царском Селе очень тепло, выделив ему для разъездов экипаж. Архитектор, в свою очередь, использовал этот прецедент для обращения к императору: «…не имея на всякое время сил ходить пешком, а еще менее способов нанимать извощиков осмеливаюсь просить: не возможно ли будет из бедности моей приказать возить и здесь, как и в Царском Селе на казенных лошадях». Александр I распорядился выделить архитектору экипаж.[77 - Там же. Оп. 1 (504.1). Д. 210. Л. 1 (Об экипаже для разъездов архитектору Стасову. 1817 г.).]

Еще раз подчеркнем, что Александр I, в отличие от отца,[78 - Напомним, что до 28 февраля 1798 г. управление Царским Селом находилось непосредственно в ведении императора. После 28 февраля 1798 г. Павел I распорядился изъять его «из непосредственного ведения Императорского Величества» и передать в Гоф-интендантскую контору, возникшую из Екатерининской конторы строений, дворцов и садов, которую возглавлял обер-гофмейстер граф Тизенгаузен.] любил свое Царское Село. Это проявлялось в самых разных вещах. Например, в том, что он замкнул лично на себя управление хозяйственными структурами Царскосельского Дворцового управления. Это беспрецедентное решение состоялось 23 апреля 1817 г., когда император принял решение об изъятии Царскосельского Дворцового управления из ведения Гоф-интендантской конторы. Официально это мотивировалось следующим образом: «Желая дать Царскосельскому Дворцовому правлению новое, на лучших основаниях устройство, в отношении к подведомственным оному крестьянам… быть ему отныне в собственной Нашей зависимости, на основании котором оно до издания в 18 декабря 1801 г. штата Двору Нашему состояло».[79 - ПСЗ РИ. 1-е изд. Т. 34. № 26810. 23 апреля 1817 г.]

Это очень характерная формулировка – «в собственной Нашей зависимости», то есть Александр I официально принимал на себя общее руководство развитием своей любимой пригородной резиденции. Кроме этого, новый хозяин Царского Села Я.В. Захаржевский получил формальное право выходить прямо на Александра I как на своего непосредственного «шефа», решая многочисленные хозяйственные и финансовые вопросы. Это обеспечивало Захаржевскому приоритетное финансирование и открывало двери буквально всех чиновничьих кабинетов.

Судя по всему, первые результаты «собственной Нашей зависимости» оказались столь удачными, что уже 7 июня 1817 г. Александр I принял решение о переподчинении и Петергофского Дворцового управления: «Желая дать Петергофскому Дворцовому управлению единообразное с Царскосельским новое на лучших основаниях устройство» – и приказывал «сие из ведения Гоф-интендантской конторы вовсе исключить, и быть ему отныне подчиненным Царскосельскому Дворцовому правлению».[80 - Там же. № 26912. 7 июня 1817 г.] Таким образом, в 1817 г. Александр I, создав два локальных строительно-хозяйственных подразделения, фактически замкнул их управление (конечно, только на уровне принятия стратегических решений) на себя.[81 - В самом конце правления Александра I, по уже сложившейся и, видимо, оправдавшей себя схеме, было создано Управление строительством на Каменном острове (9 января 1825 г.), «стратегически» замкнутое на императрицу Елизавету Алексеевну, в собственность которой и передавался Каменноостровский дворец: «Остров сей, с Дворцом и со всеми к нему принадлежностями, исключить из ведомства Гоф-интендантской конторы, и сдать тому, кто назначен будет от Ея Императорского Величества…». См.: ПСЗ РИ. 2-е изд. Т. 1. № 38. Об отдаче Каменного Острова, со всеми находящимися в нем Дворцовыми зданиями и заведениями, в собственность Государыне Императрице Елисавете Алексеевне. 9 января 1826 г.] «Рабочей лошадью» новых Дворцовых управлений становился генерал Я.В. Захаржевский.

В 1817 г., заступив в должность, Я.В. Захаржевский провел подробную ревизию подведомственного хозяйства. Поскольку царскосельские дворцы и парки годами финансировались по остаточному принципу, генерал выявил множество «ветхостей». Эти ветхости он планировал начать приводить в порядок в 1818 г. Впрочем, кое-какие ремонтные работы по Александровскому дворцу начались еще в 1816 г., когда у юго-западного угла фасада с полуротондой и перед помещением Малиновой гостиной были сооружены две чугунные террасы, на которых летом размещались кадки с померанцевыми деревьями.

В марте 1818 г. Захаржевский лично доложил Александру I перечень нуждавшихся в ремонте дворцовых «ветхостей», однако император распорядился начать ремонт только тех объектов, «которые необходимы». Отметим, что в смету на 1818 г. попал левый, «императорский», флигель Александровского дворца, где Захаржевский предлагал: «Во всех комнатах верхнего этажа за ветхостию настлать вновь двойные полы, с выкрашением верхних масленою краскою (5072 руб. 50 коп.)». На этот ремонт последовало высочайшее разрешение.[82 - РГИА. Ф. 519. Оп. 1. Д. 447. Л. 2 об. (Об исправлении разных ветхостей по Царскосельским строениям. 1818 г.).]

Подчеркнем, что на фоне накопившихся «ветхостей» в Царском Селе это были сущие копейки. В записке на имя императора Я.В. Захаржевский писал: «Царскосельские дворцы и прочие казенные дома и здания не были многие годы исправляемы, кроме мелочных поправок, пришли в совершенную ветхость, как по внутренней, так и по наружной части», поэтому для их ремонта «требуются значительные издержки». Единственным «светлым пятном» было то, что в 1817 г., по случаю предполагавшейся свадьбы великого князя Николая Павловича, был меблирован «весь Новый дворец. Но чтоб все сии строения во всех частях привести в порядочное положение потребно на сие примерно до 500 т. р…».[83 - Там же. Д. 637. Л. 3 (Доклад артиллерии генерал-майора Захаржевского с отчетами за 1817 год по Дворцовым правлениям Царскосельскому, Петергофскому и Ораниенбаумскому. 1818 г.).] Таких денег тогда не имелось, и ремонты «ветхостей» растянулись на многие годы.

Подчеркнем, что Александр I, назначив Захаржевского главным хозяйственником Царского Села, принял безупречное кадровое решение. Это решение своим доверием к генералу многие годы подтверждали Николай I и Александр II, поскольку Захаржевский проявил себя порядочным и инициативным хозяйственником. Это было вполне в духе эпохи. Так, Николай I не без оснований был убежден, что толковый командир полка или дивизии вполне успешно может справиться хоть с Министерством финансов, хоть с Министерством народного просвещения…

Об инициативности генерала свидетельствует, например, то, что в 1817 г. он обратился к новым технологиям, закупив и протестировав машину «для делания цемента, с принадлежностями», которую использовал для «набивки террасы» Большого Царскосельского сада цементом (2300 руб.), отказавшись от традиционного рульного свинцового покрытия.[84 - Там же. Оп. 1 (504). Д. 321. Л. 2 (Об устройстве машины на делание цемента. Об отделке цементом террасы в Царском Селе. 1817–1818 гг.).]

Из работ, проведенных в 1817 г., упомянем о решении вымостить улицу, шедшую от Екатерининского к Александровскому дворцу. В обосновании констатировалось, что «одна из главных улиц, идущая от Большого до Нового дворца, остается не вымощенной и весьма в дурном положении. для того чтобы не выделять особой суммы. устройство сей улицы возложить на экспедицию путей сообщения, которая занимается ныне насыпкой Московской и Средней улиц в Царском Селе».[85 - Там же. Оп. 1. Д. 353. Л. 1 (О вымощении в Царском Селе улицы идущей от Большого до Нового дворца. 1817 г.).]

В последующем много или мало, но каждый год в Александровский дворец вкладывались деньги. Это могла быть новая мебель, ремонт штукатурки, покраска крыши, какие-то интерьерные изыски. но, конечно, главные деньги шли на Старый (Екатерининский) дворец, где жили император Александр I и императрица Елизавета Алексеевна.

Весной 1818 г. последовало высочайшее повеление «о приведении в порядок мебелей и уборов в отдельных комнатах Царскосельского Большого и Нового дворцов».[86 - Там же. Д. 562. Л. 1 (О поправках в Царскосельских дворцах. 1818 г.).] Также архитектор В.П. Стасов предложил «вокруг Нового дворца сделать тротуар из плиты, провесть стоки по склонению, а от кровли сделать трубы водосточные – дабы дождевая и снеговая вода не проникала в фундамент». Это предложение Александр I утвердил 29 июля 1818 г.

Поскольку к 1818 г. еще не были выработаны устойчивые алгоритмы финансирования царскосельских «проектов», то Я.В. Захаржевскому буквально приходилось выбивать деньги из различных источников, и прежде всего из Государственного казначейства.

Когда в 1818 г. было принято решение выделить средства «на исправление в Новом дворце в верхнем этаже трех отделений (18 396 руб.) и кровельной работы по оному с окраской крыши (20 360 руб.), всего на 38 757 руб. 21 коп…»,[87 - Там же. Л. 4 об.] министр финансов категорически отказал в финансировании. Министр Императорского двора князь П.М. Волконский предписал Я.В. Захаржевскому «подавать смету всегда заранее не позднее июля текущего года, дабы Его Величеству можно было при рассмотрении оной, означить какие переделки и строения делать».

Это был серьезный урок для генерала, который нарушил сроки подачи строительных смет в 1817 г. Но выводы, планируя работы на 1819 г., Захаржевский сделал, и в 1818 г. сметы были поданы в установленные сроки. Как обычно, строительные сметы по Царскому Селу легли на стол Александра I, который лично вникал во все хозяйственно-строительные детали.

В результате «дискуссий» в смете на 1819 г. Захаржевскому удалось «выбить» деньги на ремонтные работы по Александровскому дворцу: «на перемену в балюстраде по крыше всего дворца некоторых сгнивших брусьев и баляс новыми, с выкрашением оных, починку и выбеление тумб и перестилку в погребах вновь досчатых полов (6932 руб.). В кухнях при оном дворце на перестилку в верхнем этаже двойных полов, с положением новых балок и выкрашением верхних полов (5746 руб.)». Кроме этого, немалые деньги выделялись на укладку новых сточных труб вокруг Екатерининского дворца.

Довольно часто с запланированными работами за короткие летние месяцы не справлялись, и они переносились (вместе с выделенным финансированием) на следующий летний сезон. Так, в 1819 г., наряду с работами в Верхнем парке, были продолжены «переделки в Новом дворце в верхнем этаже 3-х отделений – с материалами и работой 15 850 руб…». Тогда же залатали крышу Александровского дворца («За исправление по оному дворцу кровельной работы с материалом 18 162 руб…»), поправлялась позолота и резьба в комнатах обоих Царскосельских дворцов (с материалом 3342 руб.), также «за исправление по Новому дворцу наружного штукатурства и на окрашение у подъездов спусков и на стенах отливов – с материалом и работой 776 руб…».[88 - РГИА. Ф. 519. Оп. 3. Д. 268. Л. 4 (По Отчету генерал-майора Захаржевского, о денежных суммах и о всех действиях по Дворцовым правлениям: Царскосельскому, Петергофскому и Ораниенбаумскому за 1819 год. 1820 г.).]

Несмотря на то что Александровский дворец поддерживали в должном виде как одну из значимых императорских резиденций, он, по большей части, продолжал стоять пустой. Конечно, великий князь Николай Павлович с супругой время от времени наезжали во дворец, но подолгу они там не жили. Александровский дворец продолжал «сдаваться» по распоряжению императора «покомнатно», близким ко Двору сановникам. Так, в последнее лето Александра I в его дворце в левом, «императорском», крыле на первом этаже жил князь Трубецкой «с фамилиею», а на втором этаже – барон Ребиндер и граф Соболевский. Упомянем и о том, что в Китайской деревне в домиках № 5–6, как и в прошлые годы, жил Н.М. Карамзин.[89 - Там же. Оп. 9. Д. 227. Л. 31 об. (По отчетам генерал-майора Захаржевского о денежных суммах по Дворцовым правлениям за 1825 год).]

Александр I. Худ. В.Л. Боровиковский. 1802–1803 гг.

Последний раз «остановился» Александр I в своем Царском Селе уже после кончины, в ночь с 4 на 5 марта 1826 г., по пути из Таганрога к фамильной усыпальнице в Петропавловском соборе. Накануне молодой император Николай I приказал выехать в Тосно лейб-медику Я.В. Виллие и личному врачу императрицы Марии Федоровны И.Ф. Рюлю. Гроб с телом усопшего Александра I вскрыли в присутствии врачей. В результате совместного осмотра была составлена «Записка», отправленная Николаю I: «Александр I находится в состоянии, в котором Марии Федоровне его бы лучше не видеть».[90 - Миролюбова Г.А. Последний путь // Александр I. «Сфинкс, не разгаданный до гроба»: каталог выставки. СПб., 2002. С. 174.] Николай I сообщил об этом матери, но, когда гроб привезли в Царское Село, она попросила «приоткрыть крышку гроба, чтобы она могла поцеловать руку Александра I».[91 - Там же. С. 175.]

Императрица Елизавета Алексеевна

Вслед за гробом члены императорской фамилии проследовали в церковь Екатерининского дворца, где и прощались с покойным императором в открытом гробе. После чего на императора Александра Павловича возложили золотую погребальную корону, и тело усопшего поместили в свинцовый ящик, который запаяли оловом.

Утром 5 марта 1826 г. около 11 часов процессия двинулась из Царского Села в Петербург по Кузьминской дороге. В Чесменском дворце свинцовый ящик с телом Александра I переложили из дорожного гроба в новый, который был опечатан по всем углам самим Николаем I.

Императрица Елизавета Алексеевна ненадолго пережила супруга. Ее в 1826 г. привезли в Петербург и похоронили в Петропавловском соборе.

Николай I и Александра Федоровна (1817–1860 гг.)

При Николае I Александровский дворец, наряду с Коттеджем в Петергофе и Гатчинским дворцом, стал одной из главных его загородных резиденций. Естественно, в силу тех или иных причин на протяжении 30-летнего правления императора Александровский дворец использовался семьей императора с разной интенсивностью.

При этом следует помнить, что будущий император Николай I родился 25 июня 1796 г. в Царском Селе, в Екатерининском дворце. Таким образом, буквально с первых дней своей жизни император незримыми узами был тесно связан с дворцами Царского Села. Вскоре в присутствии Екатерины II протоиерей Савва Исаев[92 - Исаев Савва (Савелий) Исаевич (1725–1799) – протоиерей. Сын пономаря, родился в с. Котельском Ямбургского уезда. В 1753 г., по окончании четырехлетнего курса в Александро-Невской семинарии, рукоположен во священника, в 1768 г. помещен к придворной церкви. В 1783 г. по предложению митрополита Гавриила избран членом Российской академии для участия в «Словаре», без баллотировки, «по известному в российском языке знанию». Отец Савва собрал слова на букву «Н» и делал замечания и дополнения к аналогической росписи слов. В 1795 г. императрица Екатерина II избрала его духовником себе и цесаревичу, причем о. Савва назначен был присутствующим в Синоде и протоиереем московского Благовещенского собора.] совершил молитву над новорожденным, которого впервые в истории семьи Романовых назвали Николаем. Обряд крещения состоялся 6 июля 1796 г., в домовой церкви Екатерининского дворца. Восприемниками новорожденного стали великий князь Александр Павлович и великая княжна Александра Павловна. Екатерина II на крещении по нездоровью не присутствовала.

Именно великий князь Николай Павлович фактически стал первым настоящим владельцем Александровского дворца, почти ежегодно проживая в резиденции два сезона: с апреля по июнь и с сентября по ноябрь.

Большой дворец в Царском Селе

Николай Павлович периодически наезжал в Александровский дворец еще во время царствования своего старшего брата – императора Александра I, особенно часто с 1817 г., после женитьбы на прусской принцессе Шарлотте, в православии – великой княгине Александре Федоровне.

Накануне свадьбы Николая Павловича в Александровском дворце начали косметический ремонт левого флигеля – императорской половины, которую старший брат уступал младшему, поскольку император Александр I и Елизавета Алексеевна предпочитали жить в Екатерининском дворце.

В марте 1817 г. начальник Главного штаба Е.И.В. князь П.М. Волконский предписал архитектору В.П. Стасову провести ремонт в левом флигеле Александровского дворца, чтобы «занимаемые… Ея Императорским Величеством Государынею Елизаветою Алексеевною комнаты отделать, убрать рисунками[93 - Кроме этого, в июле 1817 г. Александр I распорядился разместить в комнатах «Его Высочества Николая Павловича в Царскосельском дворце» три картины работы живописца Г. фон Кюгельхена. См.: РГИА. Ф. 519. Оп. 1. Д. 300. Л. 1 (О поставке трех картин работы живописца Кюгельхена в комнатах. 1817 г.).] или черными эстампами и некоторые мебели переменить, а другие подновить».[94 - Там же. Д. 201. Л. 10 (О построении в Царском Селе чугунных ворот и переделке комнат в Большом и Александровских дворцах. 1817 г.).] Выполняя это задание, архитектор Стасов обратился с просьбой «о приказании хранителю эстампов, чтоб доставил ведомость о оных, с отметкою формата и сюжетов».

В архивных документах имеется детализация того, что предполагалось обновить из мебели и другого убранства. Так, в Кабинете императрицы предполагалось заменить занавеси на двух окнах, перетянуть новой тканью 12 кресел и диван. Обновлялись занавеси в Библиотеке, в большом Кабинете императора новые занавеси сшили на все 7 окон и перетянули 24 стула, в новой Уборной занавеси сшили на два окна. В Ванной комнате великой княгини новые шторы пошли на одно окно, новой тканью обтянули диван, кресло и табуреты.

Архитектор В.П. Стасов

В 1817 г. всю мебель в Александровский дворец по шести счетам поставил придворный мебельщик Генрих Гамбс. Деньги за мебель выплачивались из Кабинета Е.И.В. Это был стандартный дворцовый мебельный набор, жестко ранжированный по статусу, когда самая роскошная и дорогая мебель попадала на великокняжескую половину. Эта мебель шла отдельным счетом, поскольку включала настоящие мебельные шедевры, изготовленные из красного дерева, например: «диван с красным сафьяном, 2 кресла и 10 стульев, большой комод с позолоченною бронзою, на оный комод мраморную доску, небольшой круглый стол цельного дерева» (за весь набор 1740 руб.)».[95 - Там же. Д. 226. Л. 1 (Об уплате Гамбсу за разные вещи, поставленные в Царскосельские Дворцы. 1817 г.).]

Имелись и некие функциональные стандарты, предписывавшие для определенной комнаты типовой комплект мебели. Так, в каждую комнату полагался такой обязательный «гигиенический прибор», как «плевательный ящик», или «плевательница». Заметим, что эти предметы гигиены шли массовыми партиями – только по счету от 16 августа 1817 г. оплачены 5 комодов для умыванья и 24 «поплевка». Эти «плевательные ящики» помещали в комнаты как великого князя, так и великой княгини.

Мастер Г. Гамбс поставил в Александровский дворец мебель несколькими партиями, созданными под конкретные помещения.

Великий князь Николай Павлович.

Гравюра с оригинала О.А. Кипренского. 1818 г.

Поэтому список поставок «по комнатам» позволяет реконструировать мебельную интерьерную составляющую половины молодоженов на 1817 г., которая включала шесть комнат: Проходную, Кабинет, Библиотеку, Большой кабинет, Уборную и Ванную.[96 - Например, по счету, представленному 30 июля 1817 г. на 13 400 руб., в Александровский дворец была поставлена следующая мебель красного дерева: «Проходная комната: 1 диван обит малиновую материю, 6 кресел, стол перед диваном, 1 плевательный ящик; В Кабинет мебели желтого то полевого дерева: 1 диван обит дикою материею, 6 кресел и 6 стульев, 1 стол перед диваном, 1 зеркальная рама, 1 бюро, 1 ящик для дров, 1 ширмы перед камельком, 1 плевательный ящик; В Библиотеку мебели красного дерева: 6 стульев обитых голубою материю, 6 кресел; 1 ящик для дров, 1 ширмы перед камельком, 1 плевательный ящик, 1 большой стол для письма обтянуть сафьяном; В Большой кабинет мебели красного дерева: 12 кресел обитых зеленою материею, 12 стульев, 2 дивана обиты зеленою материею, 2 стола овальных перед диваном, 5 столов с мраморными досками, 1 ширмы перед камельком, 1 ящик для дров, 1 столик с полками для бумаг, 1 плевательный ящик; В уборную мебели красного дерева: 1 диван обит голубою материю, кресел, 4 табурета, 1 стол перед диваном, 1 туалетный стол с зеркалом, 1 большой туалет, 1 плевательный ящик; В Ванную мебели красного дерева: 1 диван обит дикою материею, 2 табурета, 1 стол пред диваном, 1 зеркальная рама, 3 скамейки». См.: Там же. Л. 5.] Имелась, конечно, и Опочивальня. По счету от 16 августа 1817 г. (на 5169 руб.) для Опочивальни доставили «кровать с колоннами цельного дерева» (350 руб.). Возможно, для Опочивальни предназначались проходившие по этому же счету «2 ширмы перед камельками, ночной стол, небольшое овальное зеркало, биде (60 руб.), 2 стола для письма».

Церемония бракосочетания Николая Павловича и Александры Федоровны прошла в Большом соборе Зимнего дворца 13 июня 1817 г., и 19 июня 1817 г. молодожены прибыли в Александровский дворец, проведя в нем большую часть своего медового месяца.

Великая княгиня Александра Федоровна. Худ. А. Молинари. Не ранее 1817 г.

Поскольку в Александровском дворце вместе с молодоженами селилась и их свита, то в 1817 г. во всех отремонтированных комнатах мебель также обновили. В свитские комнаты мебель шла по стандартной номенклатуре: «Мебели желтого тополевого дерева для 8 комнат в каждую 1 диван, 6 кресел и 6 стульев, 8 ночных столов, 8 биде, 19 суден».[97 - Там же. Л. 9.] Судя по количеству биде и ночных горшков, в эти комнаты селились минимум по две персоны. Цена всего набора в 8924 руб. предполагает, что мебель была хорошего качества, впрочем, как и вся мебель из магазина Г. Гамбса. Кроме мебели, в мастерской Г. Гамбса в 1817 г. изготовили два комплекта крутящихся дверей для 3-го и 4-го подъездов, которые тогда были главными: «В Царскосельский Александровский дворец в обеих парадных сенях двое крестовых дверей сделано, с круглыми коробками и входами круглыми и просветом» (1650 руб.). Новые двери опять-таки должны были сохранять тепло, что для дворца, рассчитанного только на летнее проживание, было очень важно. Кроме поставки новой мебели мастера Г. Гамбса, отремонтировали всю имевшуюся в Александровском дворце мебель, которая там находилась с 1796 г.[98 - Счет от 16 августа 1817 г. на 5150 руб.: «120 стулов старых к оным новые рамки с подушками из новой холстины с добавкою нового волоса, покрыты желтым барканом (стул по 9 руб.), 5 канапе вновь перебивали, 31 кресло вновь перебивали, 65 стульев вновь перебивали». См.: там же. Л. 12.]

При этом вплоть до 1825 г. главным центром загородной светской жизни оставался Павловск, где безраздельно властвовала вдовствующая императрица Мария Федоровна, супруга императора Павла I.

В июне 1818 г. Николай Павлович с супругой вновь на короткое время посетил Царское Село, где в то время жил Александр I.

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск