Александр Владимирович Мазин
Чистильщик


Валера раньше не относил себя ни к одной из половин. Собственно, и теперь ему не хотелось ни к первым, ни ко вторым. Ему просто хотелось обратно на борт. Только и всего.

Валера, как сказано, был не дурак. Поэтому он свернул направо, присел на скамеечку в больничном сквере и задумался.

Для человека с руками и головой существует множество способов заработать деньги. Даже очень приличные деньги, если он будет работать круглые сутки и на себя, а не на дядю. Но рано или поздно дядя все равно придет и отберет заработанное. Может быть, дядя приедет на бандитском джипе или банковском «мерсе», но, скорее всего, в качестве дяди выступит жлоб с совокупной вислощекой рожей думского депутата, именуемый Государство. Этот не погнушается отнять бутылочку молока у младенца и вставную челюсть у старухи. Что уж тут говорить о каких-то честно заработанных деньгах. Значит, первое, что следует делать,– это обезопасить себя от насилия. Самое простое – уехать к гребаной матери из этой страны… В принципе, для кандидата химических наук это реально. Многие коллеги Валерия так и поступили. Но у Васильева к забугорью как-то душа не лежала. Да и никто не ждал его там, за кордоном, чтобы подарить гражданские права и золотую кредитную карточку. Те ребята сами построили свой капитализм и не больно любят чужих. Значит, самое простое отпадает. Придется играть по-сложному. Раз деньги зарабатывать бессмысленно, значит, надо зарабатывать силу. Для начала физическую. Стальные когти. А там посмотрим.

Васильев встал со скамейки. Он принял решение, и решение оказалось неожиданно простым. Удивительно, что он не наткнулся на него раньше. Нет, не удивительно. Раньше он просто об этом не задумывался.

В институте, где он работал, полгода назад сменилась охрана. Вместо бабушек и дедушек преклонного возраста пришли крепкие ребята с кобурами под мышкой и резиновыми дубинками. С одним из них Валерий как-то разговорился. Оказалось, оба неравнодушны к футболу. С тех пор здоровались. И именно этот парень сегодня стоял на вахте, когда Васильев выходил из института.

Охранник был на месте. После обмена несколькими общими фразами Валера взял быка за рога.

– Юра (так звали охранника),– сказал Васильев.– Я хочу позаниматься каратэ.

Охранник изучил Валерину фигуру, кивнул:

– Давай, ты мужик спортивный.

– А что для этого надо?

– Выйти на улицы и почитать объявления. Секций нынче – хоть жопой ешь.

Валерий уловил в голосе собеседника иронию.

– Ну,– протянул он.– Я хочу что-нибудь стоящее, реальное…

– С этим труднее.

– А ты сам, как?..– с намеком проговорил Васильев.– Не ведешь группу?

– Нет,– Юра качнул головой.– До сэнсэя я еще не дорос.

Но предположение Валерия ему польстило.

– Но занимаешься?

– Занимаюсь.

– А мне… можно?

Юра покачал головой.

– Ты же хочешь каратэ.

– Да мне без разницы, каратэ или там ушу. Если честно… Надоело быть сарделькой!

Юрий еще раз покачал головой.

– Извини, Валера, не получится. Наш, он с разбором берет. И в основном пацанов.

– Это в смысле…– Васильев растопырил пальцы.

– Да нет! – Юра рассмеялся.– Мальчишек. А ты… Сам понимаешь.

Васильев твердо посмотрел в глаза собеседника:

– Юра, мне надо! Надо! Дай мне шанс! Ну, не возьмет меня твой сэнсэй, значит, не возьмет. Значит, так тому и быть. Только я вот на тебя смотрю и вижу: ты такой, каким я хочу стать! Понимаешь? Дай мне шанс!

– Ну ты наехал! – охранник засмеялся.– Ладно, уговорил. Поговорю сегодня с Егорычем. Доволен?

Теперь засмеялся Валерий.

– А то! Век помнить буду!

– Да ладно!

На том и расстались.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На следующий день дежурил уже другой охранник. С такой жуткой рожей, что Валерий к нему и подойти не рискнул бы. Но тот сам окликнул.

– Васильев – ты? Тут тебе Юран маляву оставил.

В записке значилось:

«Сегодня в шесть на Ладожской. Возьми спортивный костюм. Обуви не надо. Юра».

Ровно в шесть Васильев стоял у выхода из метро. Юру он не признал. Только, когда тот, подойдя, поздоровался. В институте Юра всегда был в форме, а тут: несолидная футболка, мятые штаны. Совершенно шалопаистый вид. Да еще бейсболка, надвинутая едва ли не на глаза.

– Готов? – спросил он.

– Готов. Поедем?

– Пешком пойдем. Тут пять минут.

Пришли к детскому саду. К бывшему детскому саду. Теперь половина здания превратилась в развалюху, но вторая еще как-то держалась. На одной из дверей было написано оранжевой краской: «Оптово-сырьевая база». Но вошли они в ту, на которой не значилось ничего.

Обстановка в раздевалке выглядела спартанской. Низенькие скамьи, наследство детского сада, вместо вешалок – забитые в стену гвозди.

– Мы первые,– удовлетворенно сказал Юра.– Переодевайся. Готов? Пошли. При входе в зал положено кланяться. При выходе – тоже.

В зале находился всего один человек. Усатый мужчина лет сорока. Ростом примерно с Валеру, но пошире. И потяжелее раза в полтора.

– Вот, Егорыч, привел,– Юра показал на Васильева.

Сэнсэй бросил на новичка равнодушный взгляд, кивнул.

– Иди, разминайся,– сказал Юра.