Александр Владимирович Мазин
Чистильщик


– Да пошел ты в жопу! – злобно процедил третий, черный, с усиками.– Чё, думаешь, ты один скурвился? Чё, думаешь, мы, бля, другого не забашляем? – Он вытащил пистолет и потряс им в воздухе.– А тебе, бля, я счас шмальну в брюхо – и криздец! Понял, бля?

Майор ничего не ответил, только усмехнулся. Бодигард в дверях тоже не пошевельнулся.

– Давлат! – укоризненно произнес первый.

Третий скривился, пренебрежительно сплюнул, спрятал оружие и демонстративно отошел.

Васек аккуратно прицелился в грудь застывшего в дверях бодигарда. Даже если броник выдержит, мало не покажется. Палец аккуратно потянул спусковой крючок. «Калашников» коротко рявкнул, и бодигарда вынесло на улицу. Резкий Давлат тут же отпрыгнул в сторону, пригнулся… на свою голову. Васек целил в туловище, но… короткая очередь пошла чуть выше, и мозги Давлата выплеснулись из черепа.

Майор среагировал лучше всех. Отскочил под прикрытие джипа и выстрелил на вспышку. Попал. Но не в Васька, а в одного из прикрытых автомобильным чехлом. Васек же откатился в сторону и, под днищем джипа, длинной очередью полоснул майора по ногам. Тут же вскочил, прыгнул вперед. Майор рухнул на пол, но пистолет не выпустил. Васек мимоходом врезал каблуком по руке майора, размозжив пальцы, ведущим форвардом рванулся к двери и захлопнул ее. Через пару секунд снаружи загрохотали выстрелы, но ни дверь, ни железные стены из автомата не пробить. Разве что из подствольника, однако наличие такового у атакующих сомнительно. Питер все-таки не Грозный.

Повернувшись, Васек обнаружил:

одного коррумпированного майора – в шоке;

одного предприимчивого бизнесмена – в ступоре;

одного рядового бандита – предусмотрительно улегшегося мордой в пол.

Остальных пока можно пока в расчет не принимать.

Первым делом следовало наложить жгуты на простреленные ноги майора, что Васек и проделал с помощью оказавшегося под рукой репшнура. Тем же репшнуром он скрутил умного бандита и предприимчивого бизнесмена. Последний, выйдя из ступора, в лучших традициях с ходу предложил Ваську лимон зелени. Васек проигнорировал.

Под чехлом живых убавилось вдвое. Майорская пуля оказалась роковой для обладателя пятнистых штанов.

Васек достал пистолет покойника, тщательно обтер и положил на стеллаж. Автомат же вложил в руки финансиста (тот, было, заартачился, но, нюхнув ствол пистолета, сразу перестал возражать) и заставил бизнесмена пальнуть в потолок. Затем отобрал автомат, огляделся внимательно… Лишних улик оставлять не следует. «Помочь» следствию – это одно, а доверять… извините! «Благодарность заказчика» Васек испытал на собственной шкуре.

Снаружи снова загрохотали выстрелы, однако через пару минут все стихло, а еще через минуту в двери постучали.

– Кто? – спросил Васек на всякий случай.

– Мы. Снаружи закончено.

Голос знакомый, именно тот, который Васек рассчитывал услышать. Поэтому он отворил без промедления.

Из шести вошедших только на одном не было маски.

– Забирайте товар,– сказал Васек.– Пришлось немного попортить, ну, уж извините.

Те, что в масках, устремились к живописно расположившимся по полу телам. Один из них тут же сделал майору укол. Лекарство, хотя сам майор, скорее всего, предпочел бы яд.

– Этого не трогать,– Васек указал на предусмотрительного бандита.– Мой.

Тот, что был без маски, спорить не стал.

– Хочешь – забирай. Спасибо.

– Пожалуйста,– ответил Васек.– Удачи.– И предусмотрительному: – Пойдем, корешок.

Снаружи маячили еще люди, но перед Васьком расступились. Предупреждены.

Территорию покинули через дыру в заборе. У железнодорожной насыпи Васек распутал руки парня.

– Исчезни,– сказал ему Васек.– Навсегда.

– Спасибо,– ответил тот.– Я не забуду.

– Лучше забудь,– посоветовал Васек, взбежал на полотно и по шпалам отправился к станции.

Путь был неблизкий, километра полтора.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ КОРАБЛЬ ЖИЗНИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Валерий Витальевич Васильев был бюджетником. То есть принадлежал к категории людей, с которыми государство должно делиться награбл… Простите!.. Налогами. Иначе говоря, денег у него не было. Вернее, за основную работу он не получал ни гроша, но кое-как перебивался изготовлением клеев. Валерий был химиком. И человеком, особо не примечательным. Хотя нельзя сказать, что природа его обидела. Умом и ростом он был ничуть не хуже прочих, а здоровьем даже получше, поскольку зимой непременно бегал на лыжах, а летом регулярно играл в футбол с коллегами по работе. Но спирт, подобно остальным, после игры не пил. Не любил смешивать удовольствия. Даже вредная во всех отношениях работа в химической лаборатории его не подкосила. Но это уже скорее чистое везение. В свои двадцать семь лет имел Виталий за спиной и два неудачных брака. Первая жена ушла от него, прихватив с собой сына. Через полгода оба уехали в США. От второй Васильев ушел сам. Вернее, выставил из своей комнаты. За блядство. Бывает. С тех пор жил один. В общем, таких, как Валера, в Питере – море. Вернее, таких, каким он был до…

Девчушка прилипла к нему сама. Подклеилась у выхода из метро. Подклеилась традиционно. «Скажите, который час? А где я вас могла видеть?»

«Нигде»,– был бы правдивый ответ, поскольку в свои лет шестнадцать-семнадцать девчушка была прикинута минимум на годовую зарплату Васильева. Но Валера промолчал, и как-то очень естественно вышло, что через улицу Восстания они перешли вместе, а у кинотеатра «Колизей» девушка (ее звали Таня) непринужденно взяла его под руку.

В этот день Валера чувствовал себя уверенней, чем обычно, поскольку в кармане у него лежала тысяча рублей, полученная от заказчика за пять килограммов клея. Поэтому он шиканул и предложил Тане мороженого. Под мороженое беседа пошла веселей, и они с удовольствием профланировали до угла Невского и Литейного и прошли бы дальше, но рядом с ними тормознула гладкая, как мыльница, темностекольная иномарка, распахнулась дверца, мускулистая ручища сцапала Таню за локоток. Таня сдавленно пискнула, но рука уже оторвала ее от Валерия и втянула внутрь. Дверца захлопнулась. Васильев не успел ничего углядеть, кроме мелькнувших Таниних загорелых коленок. Иномарка прыгнула влево и унеслась к Адмиралтейству. Остался только расплющившийся об асфальт стаканчик мороженого, который тут же окончательно размазала чья-то нога.

Зеленый свет замигал, Валерий поспешно перебежал через Литейный и остановился. Следовало что-то предпринять. Но что? Номера машины он не запомнил, о девушке не знал ничего, кроме ее имени. Может, это просто шутка ее друзей?

Правильней всего было бы забыть и о Тане, и о «похищении». Но в голове у Васильева словно что-то сдвинулось. Он как будто впервые увидел парадную пестроту Невского, череду престижных магазинов, швейцаров у «Невского паласа», вальяжных гаишников и круглоголовых парней, отирающихся у блестящих лаком автомобилей. Он видел мужчин, попивающих пиво за пластиковыми столиками, и женщин, сосредоточенно подкрашивающихся французской косметикой. Он видел рекламные плакаты, приглашающие во все страны мира, и многое, многое другое, что требовало денег, денег и еще больше денег. Но дело было не в деньгах. Просто Валерий осознал, что, пока он варил элементорганические полимеры для науки и универсальные клеи для того, чтобы не умереть с голоду, весь окружающий мир отвалил куда-то вбок, оставив его за бортом. Разумеется, не его одного. Приглядевшись, он без труда распознавал в толпе таких же… забортных. Причем их было большинство. Обветшавший линкор Российской Империи, почти век назад захваченный пиратами, перелившими ее силу и веру в гладкие туши баллистических ракет, проржавел и развалился. Грязное радиоактивное пятно, разводы солярки и иностранные, якобы спасательные катера под разноцветными флагами, шарящие среди обломков и вылавливающие, что приглянется. Кому-то из экипажа досталось место в шлюпке, кому-то – спасжилет. Большинству не досталось ничего. Но часть этого большинства все равно копошилась, пытаясь состряпать из ошметков палубы и фальшборта нечто, способное держаться на плаву. У них не было выбора. Копошиться или тонуть. Многие выбирали последнее. Но не все. Некоторые копошились. И у них получалось. Но построить корабль – это одно, а захватить местечко в уютной каюте – совсем другое. Так что паразиты паразитировали, строители строили, тонущие – тонули. «Каждому – свое!» – как было написано на известной вывеске.

Валерий Витальевич Васильев балансировал где-то между вторыми и третьими. Как многие. Но это не утешало. Корабль Жизни уплывал, и, чтобы взобраться по гладкому борту, нужно было отрастить стальные когти или обзавестись навыками ниндзя. Потому что лестницы сверху ему не спустят. Не нужен там, наверху, старший научный сотрудник Валерий Васильев, разведенный, двадцати семи лет, без вредных привычек и полезных капиталов.

Валерию очень захотелось уйти с Невского, он свернул на Литейный, но это не принесло облегчения. Васильев окончательно понял: от нового понимания мира убежать не удастся. И теперь он всюду будет чувствовать себя болтающимся на волнах обломком прошлых надежд. Васильев скрипнул зубами от обиды: всего несколько минут назад ему было хорошо. Он чувствовал себя Человеком. Человеком среди людей. Гражданином. Мужчиной.

Если говорить откровенно, собственная значимость волновала Валерия куда больше, чем геополитическая значимость России. Это был не эгоизм, а обычный здравый смысл. Республика состоит из граждан, империя – из подданных. Правительство республики вынуждено заботиться о гражданах. Император должен заботиться о подданных. Если империя называет себя республикой, это еще не значит, что подданные превращаются в граждан. Это лишь значит, что государство намерено ободрать их как липку, вот и все. Граждане должны поддерживать свою республику, подданные вынуждены платить дань.

Народная мудрость гласит: если изнасилование неизбежно, расслабьтесь и получите удовольствие.

Но для Валерия Васильева этот вариант был неприемлем. Не совмещался с чувством собственного достоинства. Не мог он ратовать за ДЕРЖАВУ из положения раком.

– Нет уж! – говорил здравый смысл.– Сначала выпрямись и надень штаны!

Разумеется, все эти «разнообразные образы» не складывались в сознании Валерия в нечто глобальное. Они вообще не складывались. Просто Васильеву было очень, очень хреново. И следовало что-то предпринять. Немедленно. Иначе, не ровен час, захочется кинуться под какой-нибудь джип.

Почему-то вспомнился анекдот о помершем и попавшем в рай работяге.

В раю, как водится, сбываются мечты. А о чем мечтает половина работяг России? На покойничка надели клубный пиджак, нацепили на шею золотую цепь, вставили в карман «Мотороллу» и запустили повеселиться в ночной клуб с голыми девочками. А когда сытый, пьяный и повеселившийся покойник вывалился из престижных дверей, на него вдруг навалилась целая толпа оборванцев и отметелила до полусмерти.

– За что? – возопил полуживой покойник.

– А это,– сказали ему ангелы-администраторы,– сбываются мечты второй половины работяг России.