![Дневники Танго](/covers_330/591175.jpg)
Полная версия
Дневники Танго
И косвенным подтверждением моих предположений был его первый вопрос:
– Так тебе нужно два пропуска? Кто будет с тобой?
– Один мой приятель, постоянный партнер. (Вот тебе, Виталик, получай за то, что ты мне не муж. Партнер – удобное слово и растяжимое понятие.)
– С тобой я имею удовольствие общаться сейчас, а вот партнера не видел ни разу, и не могу сказать с уверенностью, что он… э-э-э… успешно вольется в ряды наших друзей. Здесь важно понять: мы ведь закрытое общество, наши вечера впитали все лучшее, что есть в культуре аргентинского танго, и собрали весь цвет московских тангерос.
Леша даже покрылся легкой испариной от удовольствия и очередного глотка внимания к собственной персоне. И мне на помощь пришел Антон:
– Алексей, можешь спокойно делать пропуск ее приятелю, тебе нечего опасаться: он приличный молодой человек, занят серьезным бизнесом, так, Лен?
Я поняла, что не хватало именно этого аргумента.
– Да, я берусь гарантировать, что у него безупречная репутация и стабильный доход.
Леша неодобрительно покачал головой и продолжил вдохновенно наслаждаться своей значимостью.
– Значит, так. Хотя это и не в моих правилах, я внесу вас обоих в список на два месяца, из уважения к мастерству и репутации моего друга Антона. Но вы должны помнить, какую ответственность мы с ним берем, допуская в круг избранных новых людей. Кодигос, как и прочие хорошие манеры, здесь обязателен к соблюдению.
Мы с Антоном расшаркались перед Лешей, и, пока мой учитель провожал меня до машины, я прослушала лекцию о том, что такое кодигос (свод правил поведения на милонге) и кабесео (техника приглашения на танец или отказ от приглашения исключительно взглядом). Аргентинцы строго ограничили себя правилами, а зачем это им понадобилось, я поняла гораздо позже.
Пятнадцатое сентября
Танго-пилюля: и лечит, и калечитК легкомысленному Танго-маскараду я готовилась со всей серьезностью. Мне очень хотелось снова произвести впечатление на Виталика, как когда-то это сделала моя фамилия. Я решила нарядиться горгоной Медузой. Античное греческое платье, но длиной – по колено, чтоб было удобнее танцевать. Волосы закрутила упругими локонами, похожими на змей. Ну и роскошный макияж – я очень люблю красиво накраситься, и весьма преуспела в этом деле.
Конечно, я очень хотела расшевелить Виталика – несколько лет наших встреч так и не смогли научить меня, как услышать слова: «Выходи за меня замуж». Азарт захватывал, и я искала всевозможные способы изменить ситуацию, в том числе самые неожиданные.
Но, честно говоря, я старалась не только для Виталика: было бы приятно удивить своим нарядом сливки столичного танго-сообщества. И я хотела бы произвести впечатление не только на танго-сообщество в целом, а еще и почувствовать внимание определенного представителя этого танго-сообщества.
Ну же, Антон, смелее, на ринг! Твое мастерство против моей привлекательности: кто кого?
Добрый вечер, это я, Елена Мартиди, она же – горгона Медуза, она же – новичок, страстно желающий красиво танцевать танго с лучшими партнерами. Шампанского мне, пожалуйста. А вот и мой Персей – он, правда, не в теме, у него нарядиться Зевсом или хотя бы Дионисом воображения или смелости не хватило. Передо мной – просто красивый статный мужчина в венецианской маске, мой близкий приятель по совместительству.
Так поступили многие в тот вечер. Но человеку, плохо знакомому с московской танго-тусовкой, даже под такой простенькой маской, закрывающей пол-лица, трудно было угадать конкретных людей. Прильнув к Виталику, я тайком из-за его плеча разглядывала пары в надежде хотя бы по стилю танца вычислить Антона. Мне было оправдание: я не очень-то хотела его как мужчину, но страстно желала как танцора.
Это, кажется, Эдуард. Невысокий трогательный блондинчик из другой танго-школы. Его выразительную манеру вести партнершу трудно спутать с чьей бы то ни было. Вот еще двое из той же школы. А этот и вон тот – из нашей. Они танцуют особенно мягко, плавно и степенно, ненавязчиво выписывая каждую фигуру. Но большинство танцоров либо мне неизвестны, либо замаскировались до неузнаваемости. Антона же не было точно.
Взгляд скользнул по столикам: мужчины, не танцевавшие, кто курил сигару, кто убалтывал какую-нибудь красотку, кто одиноко потягивал вино или пивко, пристально разглядывая барышень с танцпола.
Леша требовал соблюдения кодигоса, и я решила попробовать действовать по правилам милонги.
Женщина не имеет права приглашать мужчину. А когда ее пригласили, либо отказывает, либо только кивает в знак согласия. Слово «спасибо» в милонге означает, в зависимости от ситуации, «спасибо, не хочу» или «спасибо, хватит», но в любом случае – отказ.
Таким образом, НЕ танцевать, выходит, гораздо проще, чем танцевать.
Ну а что же остается в активе? Правила гласят: улыбнись тому партнеру, который тебе приятен, чтобы ему было легче пригласить тебя на танец. Но опытные тангеры этим не ограничиваются. Сколько призывных взглядов, адресованных конкретным мужчинам, перехватывала я случайно… Сколько «случайных» касаний наблюдала я, когда тангера проходила мимо приглянувшегося ей красавца…
Вот, скажем, этот красавец шел у барышень нарасхват. И дело было не столько в том, что он хорош собой. А это действительно так. Безупречная фигура, темно-русые волосы, очаровательная тонкая бородка, игривый взгляд, ищущий – нет, не прелестную барышню, а ее явных восторгов. И барышни не заставляли себя ждать. Кто посмотрит на меня лучше всех, того ждет награда: танец со звездой. А танцевал он, надо признать, чудесно: кошачья пластика, выверенные движения, очаровательные манеры. Даже и между танцами, в отличие от большинства завсегдатаев клуба, этот тангеро умел привлечь к себе внимание. И вот, пока я, с бокалом шампанского, любовалась чужим мужчиной, чьи достоинства были налицо, а недостатки тщательно скрыты или замаскированы под очередные достоинства; и пока мой друг уже минут пятнадцать пытался отыскать в баре нужный ему сорт вина, появился… доктор.
– Как самочувствие? Как специалист могу порекомендовать вам танец. И готов оказать первую медицинскую помощь.
Доктор мне сразу же понравился, хотя вычислить, кто скрывался за таким оригинальным костюмом, для меня оказалось непосильной задачей.
Доктор танцевал изумительно, я поняла это с первых секунд. То, каким будет наше объятие, он предоставил решать исключительно мне. Я и сама не заметила, как приблизилась к нему настолько, насколько успела выпить игристого напитка. И в то же время ни разу за все время танца доктор не притянул меня к себе сильнее, чем позволяли мои внутренние барьеры. Правда, задумалась я обо всем этом гораздо позже, уже вспоминая танго с доктором. А тогда, когда он меня вел в танце, мне было просто головокружительно хорошо оттого, что мой партнер так четко и в то же время так деликатно отдает приказы. И оттого, что я, неопытная тангера, с такой легкостью их исполняю. Конечно, несколько первых па я сбивалась, но потом все пошло прекрасно. Доктор приглашал меня танец за танцем, и я, не скрывая своего удовольствия, радостно соглашалась. Удовольствие от возникшего ощущения гармонии скрыть было трудно, а добровольно прекратить – и вовсе невозможно.
Но все волшебное заканчивается, и я услышала финальное «спасибо».
И вот меня, излеченную музыкой и заболевшую танцем с доктором, вернули Виталику. А доктор ушел за свой столик, видимо изучать истории болезни других пациенток. Мне же оставалось гадать, какой он специальности. Что ж, в отличие от реальной жизни, маскарад оставлял мне право выбора. И я сама назначила моему доктору специальность. Для этого мне всего лишь потребовалось еще раз внимательно посмотреть на него, уже со стороны. Среднего роста, непримечательный, с аккуратной стрижкой, лет сорока. Обладатель небольшого, в отличие от Леши, и вполне очаровательного животика, что выдавало в нем всю его любовь к жизни. И еще одна особая примета была у моего инкогнито. Доктор очень тихо и мягко разговаривал. И где-то я уже слышала этот голос. Но хоть убейте, не могла вспомнить где. Итак, мой вердикт был таков: психоаналитик.
Из всех мужчин, какие меня танговали, психоаналитик мне понравился больше всего. Во-первых, потому что он действительно чудесно режиссировал танец. Во-вторых, потому что он мало задумывался над тем, как выглядит в глазах окружающих: все его умение, мастерство были направлены на то, чтобы партнерша беззаботно, не задумываясь, выполняла все известные и неизвестные ей фигуры. Как, как он мог, спрашивала я себя позже, быть таким идеальным партнером? Я, опьяненная музыкой и шампанским, только встав с ним в пару, сразу же прильнула щекой к его щеке. Ни на полсантиметра не отодвинулся, ни на сотую сантиметра не прижал. Он был рамкой, опорой и вместе с тем – режиссером, о котором могла бы мечтать любая взыскательная актриса: его танец был прост и прекрасен, настолько прост, чтобы выполнила все движения даже такая малоопытная тангера, как я, и настолько прекрасен, чтобы каждое движение было образцом гармонии.
А дальше – я не поверила своим глазам – пришел Антон. Без маски, в карнавальном костюме моего любимого учителя танцев. И с ним я тоже чудесно танцевала. Ну, может, головокружения было меньше. Но гордости – хоть отбавляй: я танцую, мой партнер, один из лучших в Москве, нежно держит меня в объятиях и при этом творит невообразимые вещи, демонстрируя множество хитрых и замысловатых па, которыми так богат!
Девятнадцатое сентября
Тангеру ноги кормят. Танец и здоровые ногиВсе последующие дни я ломала голову над тем, кто скрывался за костюмом доктора и как разыскать его. Сладкая истома в теле не давала возможности работать, заниматься серьезными вещами, есть с аппетитом и крепко спать. Иногда мне казалось, что от волнения у меня поднимается температура.
И в такие моменты в голову приходили самые невообразимые и забавные идеи. Так, в стареньком лифте издательства я наткнулась глазами на давно знакомый телефонный аппарат (он был, видимо, предназначен для экстренных случаев – чтобы застрявшие бедолаги могли позвонить в свои отделы). И вот я посмотрела на телефон совсем другими глазами. Мой этаж был высоко, и я успела набрать на телефоне 03. Как оказалось, такой номер существовал в нашем здании! Правда, я совсем не уверена, что он хоть как-то был связан с неотложной помощью. На сонное мужское «аллё» я сказала тихо и быстро:
– Помогите, я сгораю от любви!
– ???? Вам кого?
– Доктора.
– Здесь таких нет.
– Но кто же мне поможет?
– А вы в какой отдел звоните?
Здесь этот безумный диалог прервался, так как двери раскрылись на моем этаже, и я, бросив трубку и подавив смешок, выскочила из лифта.
Но я так много думала о Докторе, что в конце концов мне действительно понадобилась медицинская помощь. На очередной милонге в клубе «Марипоса» я вывихнула ногу.
Начиналось все довольно оптимистично. Я долго и успешно танцевала с Виталиком, потом мы поменялись партнерами с дружественной нам парой из нашего же класса. Митя не был ни красавцем мачо, с которым приятно продемонстрировать окружающим себя любимую, ни умудренным опытом милонгеро, который помог бы мне раскрыться как танцовщице во всей красе, ни просто обаятельным мужчиной, чтобы его компания доставила мне большое удовольствие…
Но мы танцевали, танцевали в целом неплохо, и это само по себе не могло не вдохновлять. Через какое-то время меня снова перехватил Виталик. Потом была еще парочка партнеров среднего уровня. Я и не заметила, как протанцевала без перерыва часа два или даже больше. Что было абсолютным рекордом – на милонге я всегда отдыхала между партиями танца, а на уроке мы занимались не больше полутора часов. И вот теперь единственным сильным желанием было вернуться за столик посидеть. Ноги горели, гудели и отваливались. Спасением казались мягкое кресло и холодное шампанское для общего охлаждения организма, а также в качестве обезболивающего, конечно.
Едва успев присесть, я услышала за спиной неуверенное «Вас можно?».
Обернувшись, обнаружила неловко переминающегося с ноги на ногу мужчину с вопросительным, а точнее сказать, даже с просящим взглядом.
Сил танцевать дальше совершенно не было. К тому же нас на танго учат, что невежливо приглашать даму из-за спины. Так что, несмотря на жалость и сочувствие к просящему, я впервые в жизни отказала. К моему изумлению, проситель не растерялся и подошел к следующей тангере. С тем же неуверенным «вас можно?», но только произнесенным откуда-то сбоку. Мне показалось, что дамочка уже знала немного этого кавалера и посему отказала быстро, не задумываясь. И что же дальше? Вы не поверите! Проситель подошел к третьей в том же ряду, а потом к четвертой, ничуть не смутившись всеми предыдущими отказами и тем, что каждая новая претендентка наблюдала его фиаско. И совсем уж удивительным было то, что пятая, кажется, по счету согласилась пойти потанцевать! Я сидела и не могла от изумления проронить ни слова, когда услышала слова своей соседки:
– Вот так он и действует на каждой милонге. Приглашает, надеясь на авось. Надеясь, что хоть какая-нибудь дурочка не откажет!
– А что, он так уж ужасно танцует? Почему ему все отказывают?
– Да нет, танцует-то как раз более-менее сносно. Мог бы быть весьма полезным для начинашек.
– Так почему же практически все ему отказывают?
– Ясное дело почему: приглашать не умеет!
– Тогда непонятно, почему та, – я мотнула головой в сторону образовавшейся пары, – согласилась с ним потанцевать?
Моя собеседница развернулась ко мне всем корпусом и посмотрела снисходительно. Она была откровенно некрасива, но стройна и очень стильно одета – в расписные шаровары и элегантный обтягивающий топ. Она была вальяжно-расслабленна, широко улыбалась и своей манерой общения напоминала одновременно и Чеширского кота, и Гусеницу из «Алисы в Стране чудес».
– Послушайте. Вы ведь недавно в танго, да?
– Что, так заметно?
– Еще бы! К тому же, как я посмотрю, вы со своим постоянным партнером. А у нас здесь – гендерный дисбаланс, нехватка мужчин, особенно вменяемых и хорошо танцующих. Далеко не все из тех, кто задерживаются в танго подольше, становятся настоящими звездами, которые всегда нарасхват у самых популярных партнеров. Остальным приходится быть… мягко говоря, менее разборчивыми. Но, конечно, до подобных случаев (на этих словах она кивнула в сторону танцпола) большинство не опускается.
Моя собеседница откинулась на спинку стула и продолжила:
– Вот и вы через какое-то время заметите, что на фоне мастерства и высокого танцевального уровня партнеров все меньше будет важна их внешность: подойдут и худой, и толстый, и молодой, и старый, и высокий, и низенький – главное, чтобы танцевал хорошо и приглашал почаще. Но, что самое интересное, и в обычной жизни, а не только в танго вы начнете замечать вокруг себя мужчин там, где раньше в упор не видели.
Меня позвал Виталик. А когда я вновь обернулась к своей собеседнице, удивительное существо в духе сказок Кэрролла растворилось в воздухе, не оставив после себя, в отличие от Чеширского кота, даже улыбки.
Ну а вечер продолжался, шампанское добавило блеска в глазах и огня в сердце, мои партнеры – постоянный и сменщики – пребывали в бодром расположении духа. Ох, как же тяжело было ножкам, как только я сделала несколько шагов после отдыха…
Позже я узнала, что допустила грубейшую ошибку. Танцоры-любители, поднаторевшие в своем хобби, и тем более профессионалы знают, как опасно сидеть в промежутках между длительными блоками танца. Исстрадавшиеся ножки, которые жаждут живительной свежей крови, оказываются лишенными ее окончательно в результате того, что сидящая на своей попке хозяйка перекрывает тем самым циркуляцию этой самой крови в венах и артериях.
И результат – налицо, а точнее – на ногу. Уже на первом танце я почувствовала, что сердце, подбодрившись шампанским и общим каким-то праздничным настроением, готово радостно откликнуться на каждую команду Виталика, а вот ноги… Горячие, ватные и совершенно непослушные. Волочились, не туда подгибались и в конце концов левая пошла на ребро, каблук проскользнул внутрь, и я скрючилась от боли.
Виталик отвез меня домой, на руках пронес до двери и, разумеется, воспользовался моей беспомощностью в корыстных целях. Ну конечно, он заботливо помог мне раздеться и лечь в кровать. Но жалость к моей бедной ножке быстро уступила место интересу к другим частям тела. После этого я получила ужин в постель, наспех, но качественно состряпанный из того, что было в моем холодильнике. А потом мой партнер уехал, объяснив свой скорый уход ранним подъемом на работу.
Я же вновь почувствовала свою несчастную ногу и решила сделать ей приятное – горячую расслабляющую ванну.
И это было моей второй грубейшей ошибкой. Даже здоровые, но сильно оттанцованные ноги страдают от горячей ванны, разбухают и тяжелеют. Ну а уж вывихнутая левая не смогла мне простить такого неквалифицированного отношения. И утром я проснулась от сильной боли.
Теперь уже нужна была профессиональная медицинская помощь. Вызывать на дом абы кого по скорой не хотелось, значит, надо посетить свою районную поликлинику. И получить как можно более длительный больничный – ходить в офис в растрепанных чувствах мне не хотелось. И поскольку я пожадничала на платную медицину, то раскошелилась на такси.
Двадцатое сентября
Доктор & докторУдивительное – рядом, сказала я себе в очередной раз, когда оказалась на месте. Районная поликлиника выглядела в моем в общем-то довольно престижном спальном районе островком убожества и отсталости. А окружен был этот островок, как и полагается удивительному месту, таким же странным и несуразным парком – пережитком тех времен, когда Москва могла себе позволить зеленые насаждения вокруг государственных медучреждений в любом количестве и в любой форме.
День выдался на радость всем горожанам, независимо от их социального статуса, места работы и сегодняшних намерений, солнечным и особенно жизнеутверждающим, учитывая то, как рано и подло началась в этом году осень. Две недели сырости и холодов в первую половину сентября вымотали основательно, редкие проблески солнечных лучей не внушали оптимизма, и в них мало кто верил. Но этот день был особый. Солнце несколько дней готовило себе поле для битвы, высовываясь то по утрам, то в обед, а то и вовсе на полчасика перед закатом. И вот сегодня оно еще в восемь утра заявило о себе во всеуслышание. В девять – помогло выбраться из квартиры, а в полдесятого – заиграло бликами на обшарпанных стенах поликлиники. Хлорофитумы и диффенбахии на пыльных окнах радостно откликнулись, одноразовые шприцы в полиэтиленовой упаковке игриво заблестели в лучах дневного света, а к запаху хлорки и эфира добавился скромный и ненавязчивый аромат бабьего лета.
Так торжественно встретила меня районная поликлиника. Но еще более радушным оказался кабинет травматолога.
Мне очень нужен был больничный. И на подольше. Я приготовилась улыбаться как можно шире любому существу, которое я встречу в кабинете. Однако существо оказалось весьма приятным – молодой человек лет тридцати пяти, не красавец, но весьма обаятельный и жизнерадостный, с удовольствием улыбнулся мне в ответ. В то время как я жаловалась на свою судьбу, доктор разглядывал меня явно с интересом, впрочем, интерес этот был весьма обывательский. Таким взглядом рассматривают случайно залетевшего в помещение мотылька на окне или собаку редкой породы, которую встретили в парке.
Поскольку изначально мне казалось, что самый лучший способ получить длительный больничный – прикинуться несчастной, я продолжила игру в бедненькую глупенькую барышню. И доктор мою игру тут же подхватил.
– Так где мы вывихнули ножку, милая?
– На танцах…
– Не девочка уж танцевать так неосторожно. Судя по карточке… ммм… Лена, тридцать годочков уж стукнет через несколько месяцев. Что за танцы-то такие выбрала, а, Лен?
– Танго.
– Вот как: она, значит, танго танцует, а я с ее ножами возись. Ну, показывай свою ножку.
Игра забавляла меня все больше. Игра банальная, сыгранная до нас с доктором много тысяч раз другими людьми, игра, которую сам доктор, видимо, частенько использовал в общении с другими приглянувшимися клиентками. Но она и хороша была, эта игра, своей простотой, своими классическими отношениями мужчины– женщины и доктора – пациентки.
– Профессионально танцуем или в свободное от работы время?
– В качестве досуга.
– Танго… это у нас танец любви, так, по-моему?
– Нет, – ляпнула я, – танец одиночества и похоти.
Доктор удивленно, но в то же время как-то рассеянно взглянул на меня, а сам в это время весьма бережно, но в то же время без всяких вольностей осматривал мою стопу. Прохладными пальцами он ощупал вероятные источники моих горестей. И это было так примитивно здорово! Я продолжала разглядывать травматолога, и он мне все больше нравился. Это был, на мой субъективный взгляд, совершенно особенный тип мужчины. Где-то радушный, где-то циничный, явно давно привыкший к чужой боли и в то же время не потерявший способности сопереживать. Ну, по крайней мере, сопереживать приглянувшимся барышням.
В каждом жесте – вальяжность, в каждом взгляде, что бы он ни выражал, – добрая порция ленивого и флегматичного спокойствия. Наверняка, рассуждала я, у него очень приятная манера общения с друзьями и близкими. Наверняка – чудесное, хотя, скорее всего, незамысловатое чувство юмора. Вот так же спокойно, неспешно, как осматривает мою стопу, он, видимо, делает большинство дел в своей жизни. В каждом слове – трогательная покровительственная нотка, в каждой фразе – убежденность в том, что хоть сейчас и не все в порядке, но в итоге все будет хорошо.
Мои мысли прервала медсестра, вбежавшая к доктору с пустой чашкой.
– Эдик, ты кофе пить не идешь?
– Нет, Танечка, у меня очень сложный случай. Лена – балерина Большого театра. Если я не окажу ей помощь прямо сейчас, плакали все фуэте «Лебединого озера».
Танечка так и не поняла: есть ли в этих словах хоть доля правды, или правда только то, что меня зовут Лена, или я все-таки действительно имею какое-то отношение к балету. Но то, как он разговаривал с Танечкой, и то, как обреченно она кивнула, когда поняла, что обещанный совместный кофе отменяется, навело меня вдруг на мысль, что такой обаятельный доктор, наверное, перепробовал уже всех танечек как на этом, так и на прочих этажах районной поликлиники.
Как только первая помощь была оказана, а длительный больничный обещан, доктор отправил меня к Танечке оформлять справку. Ну а его самого вызвали к главврачу, к моему большому сожалению. Я проводила глазами прохладные пальцы, а Танечка написала бумажку. Получив заветный листок, а с ним в нагрузку неожиданный всплеск эмоций, я направилась в регистратуру ставить печать. И, уже стоя у окошка, почувствовала спиной доктора. Вернее, я надеялась, что человек, который подошел так близко сзади и заглядывает через плечо – доктор. Надежда оправдалась. Травматолог мило и спокойно улыбнулся и напутствовал, как нужно ухаживать за больной ногой дома. Я очаровательно улыбнулась в ответ, на этот раз даже более чем просто искренне, и доктор снова покинул меня.
Что мне было делать? Что бы мне хотелось делать? Эти два вопроса сейчас противоречили друг другу. Пока я медленно ковыляла вниз по лестнице, перед глазами отчетливо возникла картина моего желания. И изрядно меня напугала. Дело в том, что после общения с доктором мне, барышне, работающей в престижном издательстве, привыкшей делать покупки в самых лучших магазинах, ужинать в самых модных кафе, а общаться и отвечать на ухаживания самых респектабельных мужчин, вдруг захотелось просто очутиться на странной лужайке несуразного парка районной поликлиники. Выпить под лучами осеннего солнышка дешевого вина с травматологом. А потом уйти с ним, уже не важно куда, чтобы он так же, как гладил мою больную ножку, погладил бы меня всю, и – радостно и легко ему отдаться.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.