Симметрия мира

– Привет, о бледнолицые братья во Христе. – Сказал я и поднял руки жестом могиканина. – Как спалось?

Вчерашние собутыльники покачали головами, давая понять, что не очень. На их лицах, кроме петрушки и листьев тимьяна, были отпечатаны следы трёхдневного пьянства, которое, похоже, уже порядком надоело нашим героям. Впереди был ещё один день загубленного отдыха. Я критически посмотрел на их сгорбленные фигуры и предложил прогуляться. На вопросы куда, зачем и когда, я ответил стихами Юны Мориц : «Ни у кого не спрашивай когда. Никто не знает, как длинна дорога». Но обращая внимание на тот факт, что современные нефтяники могли не читать «Скрижали», написанные в шестидесятых годах прошлого века, я пояснил:

– Поедем смотреть лошадей.

Я посвятил своих новых знакомых в события этого утра и спросил, готовы ли они составить мне компанию и рискнуть, если в этом будет необходимость. Нефтяники переглянулись, почесали лохматые затылки и согласились, мотивируя тем, что скучно. После обеда троица с трудом разместилась в малолитражке, и мы отправились в поместье Раджива. Стёкла быстро запотели, мне пришлось выключить кондиционер и открыть все окна. Было жарко, солнце набрало силу и палило нещадно, но, подъехав через четверть часа к цели нашего короткого путешествия, я испытал нечто похожее на дрожь и озноб, когда увидел на дороге указатель с нарисованной лошадью и надписью поместье «Шетти». Я свернул под указателем и через триста метров асфальтированной дороги увидел высокий каменный забор, за которым громоздились крыши большого дома, стоящего в глубине поместья. Массивные деревянные ворота были закрыты, но когда мы подъехали, из маленькой калитки выглянул худой малаец и тут же исчез. Вместо него в проёме появился рослый тамил, очень прохожий по описанию Адама, на Кувата, из чего я смог заключить, что гости из Джакарты уже прибыли. Мы представились туристами из России, что было сущей правдой, приехавшими посмотреть на лошадей, что было только частью правды и, возможно, купить какую-нибудь кобылку, что было уже явной ложью. Но, Кувату это, видимо, было безразлично, он оглядел дорогу пристальным взглядом, словно ожидая кого-то, потом впустил нас внутрь и повёл по аллее. Я быстро огляделся: справа, как и предполагалось, была ещё одна стена, отделяющая территорию конюшни от дома и сада, везде по периметру росли пальмы, на которых я заметил камеры. В огороженную часть вели ещё одни ворота поменьше с будкой охраны, как на режимных объектах. К нам подошёл слуга и повёл к манежу для объездки молодых жеребцов, мы увидели, как тренер дрессирует лошадь, стараясь добиться безупречной выездки. Потом показали конюшни, где породистые жеребцы жевали элитное сено и поглядывали на нас своими безумными глазами. Конюх рассказал нам о рационе и распорядке дня лошадей, о призах и чемпионских титулах, которые завоевали питомцы конюшни в Европе и Америке… Я слушал его в пол уха и думал, как попасть в дом Раджива. Экскурсия закончилась, и Куват повёл нас к выходу, куда мне совсем не хотелось идти. Я остановился у входа в дом, сам не зная зачем, и уже собрался отказаться от своего намерения действовать, как события стали развиваться независимо от моего желания – дверь, у которой я остановился, открылась, и на пороге появился мой старый знакомый – охранник Господина Раджива. Увидев меня, тот опешил и, конечно, сразу узнал. В следующее мгновение, я почему-то заорал: «Вперёд, соколики!» и ринулся внутрь дома, прыгая по коврам, как молодой бычок по весеннему лугу. По рычанию и сопению раздающимся сзади, я понял, что герои-нефтяники блокировали здоровяка охранника и Кувата. Пробежав по комнатам, я напугал нескольких девиц, по пути опрокинул ширму и, отшвырнув стул, ворвался в комнату, где сидели Раджив и араб, о котором сообщал Алан. Они были напуганы моим внезапным появлением, а Раджив, когда узнал меня, стал пурпурно-лиловым.

– Где?! – заорал я, прыгнув на торговца и схватив его за халат так, что Раджив заверещал, словно кролик. Араб, воспользовавшись возможностью, подхватив халат, побежал прочь. Я с удовольствием приложился кулаком к толстой роже торговца, исполнив давнишнее желание , появившееся ещё в ювелирном магазине, Я бил его приговаривая:

– Где она?! Где моя жена?!

Торговец заплакал и закричал, вытирая разбитый нос.

– Я не трогал её. Она больна…– он не успел договорить.

Я услышал топот ног и громкие крики. Приготовившись к отпору, я схватил бронзовую статуэтку Шивы, и в голове мелькнула мысль: – «Шива победил Равана». Двери с треском открылись и в комнату ввалились полицейские.

Глава 5

Операция по захвату преступников была произведена в считанные минуты. Правда, если бы не вмешательство Интерпола, местная полиция, со свойственной ей медлительностью, уложилась бы не скоро. Все фигуранты, включая нефтяников и меня, были закованы в наручники, но разобравшись – кто есть кто – нас отпустили на волю. В доме шли обыски и вскоре, в саду обнаружили брата Раджива, где он прятался за кустами орхидей, кроме этого, в комнатах были обнаружены восемь девушек, попавших туда не по своей воле, а также нашли Кахайю в кровати за ширмой и перепуганную сиделку. Когда медики вынесли носилки, я наконец увидел её, исхудавшую, бледную: она была без сознания. Пока жену несли к машине, я шёл рядом и сжав горячую руку, свисавшую из-под простыни, молился, чтобы всё обошлось. Кахайю переложили на каталку, погрузили в оранжевый с белым крестом реанимобиль, и машина, включив сирену, уехала. Я остался,

поскольку мне и моим подельникам предстояло ответить на ряд не совсем удобных вопросов, среди которых были такие: на каком основании мы вторглись в частные владения и что за самодеятельность я развёл с поисками на Яве и Шри- Ланке. Вторым вопросом особенно интересовался господин Джуанга, который вёл это дело. Как мне объяснили, он очень много сделал для его раскрытия и поимки злодеев, но действовал бы значительнее эффективнее, если бы ему не мешали доморощенные детективы, которые ни черта не смыслят в деле сыска. С этим утверждением можно было поспорить, хотя бы потому, что поместье я нашёл без посторонней помощи. Если верить интерполовцу выходило, что господин Джуанга провёл блестящую комбинацию, раскинув свои сети вокруг похитителей и, подослав мнимого араба под видом покупателя, спровоцировавшего Раджива на активные действия. Придя в себя от неожиданных открытий по поводу нерасторопного полицейского, в котором я, слава богу, ошибся и достаточно оптимистичного финала этой истории, я полностью вернулся к мыслям о жене. Мне надо было немедленно ехать в госпиталь Галле и вернуть себе спокойствие. Когда с нас сняли показания – чистая формальность для успокоения чиновничьей сущности полицейских, нас отпустили на все четыре стороны. Уходя я оглянулся на врага своего «Равана» – преступного и жалкого Раджива, который не вызывал у меня больше никаких эмоций, кроме сожаления о потерянном времени. По пути в Галле я завёз своих русских друзей в посёлок и высадил у склада, где торговали спиртным. Нефтяники тепло попрощались со мной и пообещали выпить за здоровье Кахайи . В искренности этого желания, а также возможности его исполнить у меня не было никаких сомнений и я с некоторым облегчением отправился в Галле, где довольно быстро нашёл единственный госпиталь в современной части города и, наконец, смог узнать о состоянии жены, которая по прежнему находилась без сознания. Доктор, который, наверняка, постигал науку врачевания в одном из монастырей расположенных в глубине острова, объяснил мне, что жизнь и здоровье моей жены, находятся в руках Будды и только ему ведомо, когда душа её выйдет из лабиринта многочисленных миров тёмной стороны. Я посмотрел на него сначала с сожалением, а потом с испугом: выходило так, что жизнь Кахайи находилась сейчас в руках этого сумасшедшего фанатика. Я отвёл его в сторону и, прижав к стенке, сказал, стараясь быть вежливым: