Пусть простить меня невозможно + бонус

– Орать обеща..ла…ори…Оксана…Ори, так, чтоб я слышал.

И от голоса этого хриплого, слов диких, пошлых выгнулась дугой, закусив его пальцы, замычала, взвыла, содрогаясь в оргазме, сжимая мышцами лона его член с такой силой, что сладкая судорожная боль волнами низ живота сдавливает. Руслан приподнял меня и еще яростней насадил на себя, жестко, рвано сильными шлепками, пока не закричал сам, зарываясь лицом между моих грудей, сжимая мою спину под лопатками, вместе с волосами, наполняя собой. Так и застыли оба, впившись друг в друга, пытаясь отдышаться. У меня во рту прядь моих волос, глаза затуманены, саднит там внизу, и плоть судорожно отголосками сокращается вокруг его члена пока еще такого же твердого. Ослабил хватку и короткими поцелуями поднялся по груди вверх к шее.

– С каждым разом все сильнее хочу тебя… мляяя, это дикость какая-то… от ревности кажется разорвет. Оксана.

Заставил в глаза себе посмотреть.

– Любишь меня еще?

Глупый мой мальчик, не просто люблю…

– Жить не могу без тебя, Руслан…

В ответ прижался губами к моим губам и снова за волосы назад оттянул.

– Найдешь другого, жизни не дам.

– Сумасшедший. Зачем мне другой?

– Не знаю… не прощу. Я не твой бывший муж. Унюхаю измену…

– Хватит, – сама губы его нашла, закрывая рот, сплетая язык с его языком, – хватит, пожалуйста. Ты мне не доверяешь?

– Доверяю… Оксана. Доверяю. Кому еще доверять… если не тебе.

***

Домой ехали молча, я, прижимаясь к его спине, с закрытыми глазами, разомлевшая и счастливая. Боже, он спрашивает – люблю ли я его, а мне каждый день страшно, что разлюбил, что другую встретит, что перестану нравиться, возбуждать и каждый раз с ним, как последний… А он о мужчинах. Я не вижу никого. Все слились в серую массу, да и кто может с ним сравниться. Я таких никогда не встречала. Все проигрывают. Он только говорить начинает, и уже кожа мурашками покрывается и сердце глухо о ребра колотится. И не только у меня. Женщины на него всегда, открыв рот, смотрят. Магнетизм у него животный, яркий, доминирующий. Любую подчинит и на колени поставит. Скрытая опасность в нем есть, и это ощущается на подсознательном уровне. Заводит, соблазняет, совращает.

А он ревнует, глупый. И к кому? К Игорю этому. Ни рыба ни мясо. Смазливый, да, но на этом и все.

Ничего, завтра корпоратив по случаю дня рождения компании, найдет там себе кого-то этот Игорь. Девки из трусов повыпрыгивают, лишь бы его затащить в постель. Только о нем весь офис и шепчется. Кандидаток куча. Как только Руслану об этой вечеринке сказать? Ему это явно не понравится, особенно с ревностью этой. Давно такого не было. Последний раз так с ума сходил, когда Сергей ко мне приезжал несколько лет назад.

Когда домой вернулись, я в душ пошла, а на Руслана тут же дети набросились, Никита на руки залез, а Руся повисла на ноге, как на дереве.

– Папа приехал. Папочкаааа. – завизжала дочь

– Папапапапа, – вторит ей малыш.

– Кто был плохим? Кто не слушался? Выыыыы? Я вас сейчас…

Раздался смех, верезжание, и я выдохнула, счастливо улыбаясь. Как же хорошо, когда он дома. Сразу счастье накатывает, ослепляет, кажется, весь мир окрашивается иными красками, и хочется вдыхать его полной грудью.

Открутила воду и вздрогнула, когда прохладные капли упали на разгоряченную кожу со следами от его поцелуев, намылилась вся, стала под воду и услышала, как приоткрылась дверь, щелкнул замок и через несколько секунд меня обхватили горящие мужские руки.

– Скажи, что я тебе надоел.

– Не скажу…

И, млея от удовольствия, запрокинула голову, облокачиваясь на грудь Руслана.

– Мне уехать срочно надо. Ненадолго. Послезавтра днем буду.

– Куда? – прикрыв глаза и пачкая мылом его сильные руки, обхватившие меня за плечи.

– Насчет поставки нового товара.

– Руслан, у меня завтра…

Развернул к себе и закрыл рот поцелуем.

– Мне надо нажраться тобой на сутки вперед. Дети рисуют… полчаса у нас есть.

– Ненасытный.

– Ужасный озабот… даааа. Иди ко мне.

Глава 4

Черно-белые дома серых улиц, все, что сказано вчера зачеркнули.

Небо залито дождем – но неважно, так плывет по жизни мой корабль бумажный.

Черно-белая зима, не своди меня с ума.

Черно-белая зима словно серая стена.

Черно-белая зима снова между нами.

Время лечит, но тобой я болею, ночь рисует на снегу наши тени.

Пусть небесный дождь сожжет мои плечи, пусть с собою унесет былое в вечность.

Черно-белая зима, не своди меня с ума.

Черно-белая зима словно серая стена.

Черно-белая зима снова между нами.

Светлана Лобода

Просыпалась я очень болезненно. Мне казалось, что моя голова – это огромный камень. Тяжёлый, неподъемный. Настоящая глыба. А в ней происходит вулканическое извержение, и меня скручивает от тупой и ноющей боли. Последний раз я такое испытывала в глубокой юности, когда выпила очень много лишнего. С тех пор старалась не перебирать с алкоголем. Тошнота накатывала волнами, сжимая спазмами желудок.

Понимание, где я и что происходит, пока не пришло. Я с трудом разлепила опухшие и невыносимо тяжелые веки. Несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, почему он зеленого цвета, а не белого, как у нас дома.

Я голая, а значит, должна спать в своей постели. Где Руслан? Приподняла голову, моргая и щурясь, морщась от боли в висках.

– Аспиринчика, кошечка? – приторно сладкий голос послышался сбоку, и я от ужаса дернулась с такой силой, что застонала от адской пульсации в висках. Передо мной стоял Игорь в одном полотенце и протягивал мне стакан с шипучей жидкостью. Это была секунда ступора, а потом я, наверное, закричала. Выбила из его руки стакан. Стянула с постели покрывало, бросилась, спотыкаясь об раскиданную по полу одежду, и принялась стучать в дверь кулаками.

– Успокойтесь, Оксана Владимировна. Последнее, чего бы вы хотели, так это то, чтобы вас узнали в этом отеле.

– Отеле? – заорала я, тяжело дыша, буквально задыхаясь от паники. А Игорь потянулся и прошелся к окну. Приоткрыл шторы, всматриваясь в рассвет. Потом повернулся ко мне и закурил.

– А чего вы удивляетесь? Мы с вами ближе к полуночи приехали в этот отель, поднялись в номер и… я вас там-парам-парам-парам сладенько оттрахал.

Он сделал соответствующие движения бедрами и руками, вызывая во мне дрожь паники и жуткого отвращения.

– Заткнись! Ты лжешь! – я бросилась на него с кулаками, но подонок оттолкнул меня от себя с такой силой, что я упала на пол и проехалась на спине в сторону кровати.

– Не ори и не дергайся. Иначе сюда прибежит прислуга, и уже сегодня вечером твой муж размажет твои мозги по асфальту. Или когда он там возвращается из поездки?

Боже! Что происходит? Почему я здесь? Почему этот ублюдок в одном полотенце, и я совершенно голая? Я не могла с ним… Не моглаааааа… я сейчас сойду с ума. Лихорадочно пытаясь вспомнить, но разламывающаяся от боли голова не дает даже думать. От бессилия и ужаса хочется рыдать, и от страха я вся трясусь, как в лихорадке.

– Ты мне что-то подсыпал, тварь! Я это докажу, и от тебя не останется мокрого места. Ты понимаешь, что он сделает с тобой?

– В твоей крови уже ничего нет кроме алкоголя. А пьяная баба своей п***е не хозяйка. Твой мачо знает это лучше, чем ты. Я в этом уверен. А если я ему покажу кое-что… Возьми телефон.

Я смотрела на подонка с мокрыми прилизанными волосами, с чашкой дымящегося кофе в руках и не верила, что это на самом деле происходит со мной. Последнее, что я помнила – это корпоративная вечеринка в небольшом итальянском ресторанчике, который после десяти вечера превращался в ночной клуб. Я даже алкоголь не пила.

– Телефон возьми, я сказал.

Швырнул мне сумочку, и она больно ударила меня в грудь. Сотовый выпал на пол и проехался ко мне под колено. Десятки пропущенных от мамы и от Вани. Письма на мейле. Одно от этой мрази, стоящей передо мной и довольно улыбающейся своим смазливым мерзостным ртом. Похож на гиену, готовую к трапезе.

– Мейл открой. Не стесняйся.

Тяжело дыша, открыла и застонала вслух, как раненое животное. На первом же снимке мы с ублюдком сидим в обнимку, он лезет мне под юбку, а мое лицо спрятано у него на шее и моя рука на его ширинке.

– Эээто постановка!… Это подделка! Ничего этого не было! Я была почти мертвой, иначе я бы не позволила тебе даже дышать рядом со мной! – я буквально рыдала, не сразу получалось что-то сказать, и собственный голос звучал глухо и надорвано.

– Это прекрасная постановка. Талантливая и профессиональная. Тебе прислали всего лишь парочку фото. А у меня целые галереи. Вся история наших отношений.

– Каких отношений? Ты что несешь, сволочь? Я тебя…я тебя убью. Я тебя…

– Ничего ты не сделаешь. Дернешься – вся эта история ляжет на стол к твоему мужу. К Бешеному, да? Как думаешь, он поверит, что это постановка? У меня столько свидетелей нашей связи… даже он случайно увидел, как я тебя провожаю. Ревнивый, как мавр… как думаешь, он тебя задушит или закопает живьём?

И перед моими глазами пронеслись картинки, где проклятый ублюдок подает мне бумаги, и это видят женщины из офиса, как он приносит мне кофе, как нарочно провожает так, что Руслан нас увидел и приревновал. Каждый шаг был просчитан заранее.

Сердце заболело с такой силой, что я охнула и схватилась за грудь посередине.

– Представила, да? Что он с тобой сделает? Правильно – он тебя убьет. Думаю, с особой жестокостью.

Давясь слезами и пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха, я смотрела на мразь и не понимала, как такое может происходить со мной и сейчас… Сейчас, когда я так счастлива.

– Ты…ты меня…

Заржал, явно наслаждаясь своим превосходством, упиваясь моим унижением и ужасом.

– Нет. Я был не прочь, но ты валялась, как бревно, а у меня на таких не стоит. Но можем попробовать сейчас еще раз.

– Не подходи – я тебе глаза вырву, – прохрипела, поднимаясь с пола и зажимая покрывало одной рукой, – глотку перегрызу. Клянусь.

– Та на хер ты мне нужна, калоша старая. Уймись.

– Что тебе надо? Тебе ведь зачем-то все это понадобилось. Весь этот проклятый спектакль. Вряд ли это был пранк.

Не стесняясь меня, ублюдок снял полотенце, натянул трусы и джинсы.

– Пока что ничего. Если понадобится, с тобой свяжутся.

– Что?

– Свяжутся с тобой, я говорю. Мне пока никаких распоряжений не давали.

– Кто не давал? – спросила я дрожащим голосом.

– Кто надо. Или ты думаешь, мне было интересно играть в эти игры? Я бы тебя натянул пару раз – это да, а весь этот геморрой со съемками и постановками слишком напряжно. Но мне заплатили… кто? Понятия не имею. Кому-то это понадобилось.

Натянул футболку и пошел к двери, потом обернулся.

– Выйдешь по пожарной лестнице через черный ход. Такси вызови. Адрес на визитке. Да, и мне велели тебе передать, если раньше времени что-то кому-то ляпнешь, следующие порно съемки будут с твоим сыном и дочерью.

– Твааааарь! – я рванула к нему, но он вышел из номера и хлопнул дверью.

Я не знаю, сколько времени прошло, я сидела на полу и смотрела в одну точку. Сжимая в руках свой сотовый. В чудовищном коллаже резали глаза фотографии, где я и Игорь лежали на постели. Он раздевал меня, лежал на мне, подо мной, целовал. Все снято под таким углом, что кажется я не просто не сплю, а принимаю живое участие в процессе. Мое сердце то останавливалось, то снова билось, как ненормальное. Меня подставили. Настолько профессионально, настолько жутко, что от одной мысли о том, что Руслан все это увидит, меня не просто кидало в дрожь, а я обливалась холодным потом. Не поверит… я знала, что не поверит.

Почти не дыша, я вспоминала, в какой момент все вышло из-под контроля, но помнила лишь тост за фирму и в моем бокале виноградный сок. Ко мне подошла Алина. Я позволила ей присутствовать на корпоративе. Помню, как она стояла рядом, и в этот момент подошел Игорь. Он что-то мне говорил, а я поднесла бокал к губам и все… Я больше ничего не помню.

Зазвонил мой сотовый, на дисплее высветилось «мамочка». Я ответила на звонок и услышала ее крик в трубку:

– Оксана! Где ты?! Я с ума чуть не сошла!

– Все хорошо, мам. Мы отмечали, и я потеряла сотовый.

– Ты знаешь, что уже шесть утра?

– Знаю, мам. Прости. Мне стало нехорошо от вина.

– Ты бы хоть позвонила.

– Не могла. Потеряла сотовый. Искали всем коллективом. Оказалось, в такси забыла.

– Ты же на машине поехала.

Черт! Ложь! Какая же она мерзкая и липкая, вонючая, когда лжешь родным людям.

– Я знала, что выпью, и взяла такси. Машина осталась у офиса.

– А. Ну правильно, да.

– Мам…, – голос дрогнул, – ты Руслану звонила?

– Нет, – и тут же отлегло, сердце чуть замедлило адскую скачку, – зачем его нервировать. Но решила, если сейчас не дозвонюсь, уже и его набрать.

– Я скоро буду, мам. Через час точно.

– У тебя вся хорошо? Твой голос… ты плакала?

– Нет, мам. Мне просто нехорошо от вина. Надо было брать белое.

– Наверное, давление поднялось. Приезжай, я измеряю.

Мамочка моя доверчивая, такая добрая, такая заботливая… Я и тебе рассказать не могу. Боюсь, что разнервничаешься…

– Хорошо, мамуль. Скоро буду.

Выключила сотовый и тихо заскулила, кусая губы. Вот оно и начало апокалипсиса… где-то вдалеке слышен рокот надвигающегося урагана. Кому-то все это было очень нужно… и не Игорю… его наняли. А значит, скоро о себе даст знать заказчик. И от одной мысли об этом у меня скручивало в узел все внутренности.

Глава 5

В багровых тонах расцвела паранойя.

В соседней Вселенной случилась война.

Магнитное поле неравного боя

Смертельной волной приближается к нам.

Если взорвётся чёрное солнце,

Все в этой жизни перевернётся.

Привычный мир никогда не вернётся,

Он не вернётся.

В колокол бьёт, объявляя тревоги,

Печальный призрак нашей свободы.

Но не услышат и не помогут

Мёртвые Боги.

В бескрайней ночи источники света.

Мерцание звёзд – огоньки сигарет.

Последний парад начинают планеты,

И каждый получит счастливый билет.

Если взорвётся чёрное солнце,

Все в этой жизни перевернётся.

Привычный мир никогда не вернётся,

Он не вернётся.

В колокол бьёт, объявляя тревоги,

Печальный призрак нашей свободы.

Но не услышат и не помогут

Мёртвые Боги.

БИ2

Я подозревал, что все это будет иметь последствия, но не думал, что на меня выйдут настолько быстро. Ведь нужно было для начала вычислить и сложить дважды-два. Но кто-то очень хорошо пас Воронов и дышал им в затылок. И я ощущал себя гребанным пророком, потому что ждал этого подсознательно. Не может все быть настолько гладко… На фирму отца охотились с тех пор, как он ее создал и стал монополистом.

Поднялся с дивана и, зажимая сигарету зубами, вышел на балкон. Я все еще не мог поверить, что Зарецкий звонил мне лично. Более того, он знал кто я… то есть наша с Оксаной легенда была бессмысленной, и те, кто хотели, могли нас найти в любое время. Наивно было предполагать, что прошлое нас отпустит. Но моя девочка верила, а я предпочитал занимать выжидательную позицию. Мне нравилось видеть ее счастливой, и я боялся, да, боялся когда-нибудь увидеть в ее глазах сожаление и разочарование. Увидеть, что больше не любит меня.