Пусть простить меня невозможно + бонус

Но сюрприз ему хотела устроить именно я. Долго готовилась к встрече. Вначале отмокая в ванной с ароматными маслами, натирая тело кремом с яблочным запахом. Его любимым. Думала том, как отреагирует, увидев меня в зале ожидания, обрадуется ли как всегда?

Да, любовь не на все сто процентов соткана из уверенности, в ней должно быть сомнение, здоровая конкуренция, желание покорять и нравиться.

Долго думала, что надеть, пока не решила, что ничего не надену. Только его любимое черное белье и пальто. Провокация и вызов. Представила его гнев, что так нагло оделась, и блеск желания в глазах. Волосы собрала в пучок и спрятала под шарфик. Шумно выдохнула, когда представила, как он распустит их, как зароется в мои локоны жадными пальцами и вдохнет их запах.

У меня невероятно чувствительна кожа головы, и прикосновения к волосам меня заводят, и он знает об этом, впивается в них и тянет на себя, когда бешено двигается во мне, придавив всем телом. Как же сильно я соскучилась. Все мысли только о нем. Даже на работе. К нам недавно пришел новый менеджер по пиару, он же настраивал нашу внутреннюю программу, с которой мы работаем. Я весь день провела за тем, что показывала, как и что должно работать у каждого дизайнера, и права доступа.

Довольно талантливый молодой человек и знающий, я пересмотрела резюме десятков претендентов, но никто из них на практике не мог настроить нашу программу после того, как упали все серверы. А наш прошлый работник попал в аварию и теперь лежал в больнице в тяжелом состоянии. Но здесь мне просто повезло. Программа испортилась как раз во время нашего интервью, и оказалось, что помимо талантов в пиаре, Игорь еще и настройщик СРМ и много чего еще, в чем я не разбираюсь. Пока настраивали, я постоянно поглядывала на часы.

– Торопитесь домой? – спросил Игорь и открыл какую-то синюю табличку у меня на компьютере.

– Да. Тороплюсь. Надеюсь, мы закончим все это побыстрее.

– Уверен, что такую красивую женщину ждут.

– Ждут. Трое детей, и муж сегодня возвращается из командировки.

– Я бы никогда не уехал в командировку от такой женщины.

Резко обернулась и посмотрела на парня.

– Давайте решим все здесь и сейчас. Я – ваша начальница, и мне совершенно не интересны комплименты, подхалимаж и жополизство. Поэтому вы делаете свою работу и оттачиваете свое обаяние и остроумие на всех нуждающихся в этом женщинах компании.

Улыбка пропала с его смазливого лица, и он быстро кивнул.

– Да, конечно. Я просто…

– Не надо ничего просто. Проще простого – это молчать, поверьте. Молчать и выполнять свою работу.

Программу он настроил прекрасно и даже к вечеру положил новую программу по пиару компании.

– Ксюш, а этот новенький глаз с тебя не сводит. – Танька, мой помощник и секретарь, подмигнула мне и откусила шоколадную конфету. – Как у тебя получается молодых мужиков арканить, ума не приложу.

– Что за чушь! Никого я не арканю. Перестань говорить ерунду.

– Та ладно, я ж шучу. Руслан, когда возвращается?

– Должен сегодня прилететь.

– Встречать поедешь?

– О даааа, – откинулась на спинку стула и мечтательно закрыла глаза, – поеду. Я ужасно соскучилась.

Как же все же я счастлива. Все эти годы, дни, часы, минуты и секунды. Пусть даже все это разбавлено частыми поездками Руслана, яркими и страстными встречами они восполнялись с лихвой. Я наслаждалась каждой секундой и благодарила судьбу, что не отняла у нас этой радости любить друг друга.

Он возвращается на целый месяц. Больше не должно быть поездок. Все четыре недели со мной и с детьми. Лишь бы только ничего не случилось, не приехали новые поставки сырья, и он опять не уехал куда-то. А еще страшнее было, когда звонил его сотовый. Отчего-то казалось, что позвонит кто-то из прошлого, и наше, такое хрупкое счастье, разлетится на осколки.

Но иногда я все же скучала по родному городу, по улицам и домам, по запаху. Хотелось уехать из чужого места, вернуться, вернуть свое имя и жить не оглядываясь, но это было невозможно.

Вышла из душа и, пока вытирала волосы, посмотрела на экран телевизора. Мама, как всегда по привычке, его не выключила пока готовила ужин. Я приоткрыла дверцу холодильника и достала лимонад, налила в стакан и хотела уже пройти к себе, но остановилась, увидев знакомое лицо… Там показывали братьев Вороновых. Точнее, похороны Андрея Воронова. Я медленно села на стул и поставила стакан на стол. Шла какая-то передача с документальными кадрами с похорон.

Камера выхватила выстроившиеся в ряд автомобили под стеной проливного дождя. Все с цветами, в черной одежде. Ни одного журналиста. Кроме того, кто все это снимал, разумеется. Толпой вокруг закрытого гроба выстроились люди. Ярким пятном выделяется девушка с белыми волосами в черном траурном платье. В первых рядах – подонок Ахмед, о котором говорил Руслан, говорил, что он был замешан в похищении наших детей. С ним рядом его брат. Они на гроб смотрят, а я на девушку, мне кажется, она очень странно выглядит. Очень бледная и словно больная. Голос за кадром говорит о том, что покушение на Воронова, скорее всего, организовал Нармузинов и при этом цинично пришел на похороны.

Девушку шатает из стороны в сторону, она смотрит, как медленно берут гроб на плечи мужчины и несут вглубь кладбища, вся процессия двигается куда-то вперед по мокрому асфальту, следом батюшка идет, молитву читает. И она идет следом за ними, как будто пьяная, как будто никого и ничего перед собой не видит. Я вдруг вспомнила, как не смогла пойти на похороны Руслана.

Все остановились возле вырытой могилы, и Ахмед громко спросил:

– Почему гроб закрыт? – вопрос прозвучал цинично и пошло, учитывая комментарии за кадром.

– Так ему всю голову разворотило. Мозги и осколки черепа асфальт забрызгали и стеклянные двери.

Девушка схватилась за голову и громко закричала:

– Заткнитесь! Не говорите о нем так! Все заткнитесь!

Камера выхватила в ее вытянутых руках пистолет. Она направила его на Ахмеда. Голос за кадром сказал, что Нармузинов – ее отец.

– А ты?! Что ты здесь делаешь? Убийца! Ну давай, скажи всем, что это ты его убил!

Глаза чечена расширились, а люди шарахнулись в стороны.

– Пришел отпраздновать? Да? Повеселиться и сплясать на его костях?

Голос брата Ахмеда донесся откуда-то со стороны сквозь шум. Он говорит по-чеченски. Ахмед молчит, он расширенными глазами смотрит на оружие в дрожащей мокрой руке дочери, а потом на ее лицо.

Я вижу, как кривится его рот от полученного удара. Он явно этого не ожидал.

– Свадьба, говоришь? На хрен свадьбу твою! Никакой свадьбы не будет.

Швырнула кольцо в грязь.

– Ты что делаешь, идиотка?! Пистолет убери, пока не поздно!

– Сначала пристрелю тебя. Ты даже не представляешь, КАК я тебя ненавижу, как о смерти твоей мечтаю. За то, что маму убил, жизнь мою разрушил. Будь ты проклят!

– Закрой рот, Лекса! – шипит, а она в него целится и вся дрожит.

– Хватит мне рот закрывать! Что такое? Они все услышат? Услышат, какая ты мразь? Так они и так знают, все эти лицемеры, кому ботинки лижут. Думаешь, они не проклинают тебя? Зря! Все эти твари ненавидят тебя и ждут твоей смерти, и знаешь, они правы. Я тоже жду твоей смерти.

– Молчи, дрянь!

– Не буду молчать! Ненавижу тебя! Это ты его убил! Ты! Ты убил его! Знаешь, перед тем, как я пристрелю тебя, ты должен узнать – не выйду за Исхана. Я от Андрея ребенка жду, ясно? И никто его у меня не отберет. Никто, даже ты!

– Ах ты ж сука-а-а-а.

Нармузинов метнулся к ней, а она на спусковой крючок нажала, и Ахмед странно дернулся, упал сразу же на колени. Взгляд на свою грудь перевел и на пистолет в руках девушки.

Люди закричали, а Лекса оружие на них направила, словно обезумевшая, дрожащая, как в лихорадке, а потом швырнула пистолет и побежала.

Голос за кадром сообщил:

– Раненого Ахмеда Нармузинова в тяжелом состоянии увезли в частную клинику, а его дочь так и не нашли. Похороны Андрея Воронова превратились в фарс. Интереснее всего, что на них не присутствовал его родной брат Максим Воронов и его жена Дарина. Говорят, братья перед покушением сильно повздорили из-за…

Я выключила телевизор и медленно выдохнула.

Внутри появилось какое-то неприятное ощущение приближающейся катастрофы. Как будто это не там что-то страшное происходит, а уже здесь у меня. Потом посмотрела на часы и постаралась сбросить тяжесть. Через несколько часов Руслан будет здесь. Он меня успокоит.

А когда увидела его в аэропорту, забыла обо всем. Ожидание и тоска обострили все мои чувства. Увидев его, ощутила, как сердце выскакивает из груди. Я даже слышала его биение. Он смотрел на меня своими карими глазами, почерневшими от страсти. И этот взгляд сжирает меня всю с головы до пят. Наглый, тяжелый… Вспомнила, как впервые ощутила этот взгляд на себе, как всю окатило кипятком… никто и никогда не смотрел на меня так, как он.

От дикого возбуждения и голода он казался мне сейчас ужасно злым. Развернулась на каблуках и пошла в сторону женского туалета. Знала, что пойдет следом.

– Здравствуй, любимый, – прошептала очень тихо и нежно поцеловала в губы, чувствуя, что все мои страхи, все сомнения тотчас испарились. И осталась только одна эйфория от встречи.

– В таком виде, – шепчет мне яростно, – среди полного зала мужиков. Как посмела?

– Ревнивец. Я соскучилась…

– С ума меня свела. Мммм….мое все, – поцеловал уже сильнее, вдыхая всей грудью запах моих волос, обнимая, вжимая в себя крепко, до хруста.

– Твое.

– Теперь можно спокойно ехать домой. Я перекусил.

– Сумасшедший.

Снова поцеловала его в губы и ощутила прилив дикой энергии. С ним уже ничего не страшно.

– А теперь дома можно помедленней. – опустил меня на пол и подхватил, когда я пошатнулась. – Я тоже соскучился ужасно. Я был обязан тебя трахнуть прямо сейчас.

Как же бросает в жар от его слов, от этой неприкрытой наглой похоти. Наклонилась к нему и, игриво царапая пальчиками его подбородок, прошептала:

– Если на женщине лифчик и трусики одинакового цвета, то вы точно не тот, кто первый решил, что этим вечером у вас будет секс.

– Особенно, если на ней пальто и под ним только лифчик и трусики?

***

Уже утром, вынырнув из горячей постели, где он любил меня еще несколько часов подряд, я вышла в сад с чашкой кофе, ощущая сладостную истому во всем теле, и увидела, как Гриня отдает указания каким-то людям. Они что-то устанавливают на ограде.

– Что здесь происходит?

– Руслан попросил установить дополнительные камеры и датчики.

– Зачем?

– В соседнем доме было ограбление, а вы часто остаетесь одна. – натянуто улыбнулся. – Так сказал ваш муж.

– Странно, я ничего не слышала об ограблении.

Стало прохладно, и я обняла себя за плечи, отпила кофе и снова посмотрела на ограду. Дополнительные камеры. Никогда раньше Руслан не пытался усилить охрану дома.

Развернулась и пошла в дом… Вспомнилась та передача про смерть Андрея.

Сделала кофе, сэндвич и понесла на подносе в спальню.

Из-за двери послышался голос Руслана.

– Я понял. Странно, что твой брат не посчитал нужным поставить тебя в известность, а ты все же в курсе. Я понял. Вы уж там как-то между собой определитесь, Зверь. Мне не до ваших разборок. Сам с Андреем на эту тему говори. Все, давай. На связи.

Я слегка тряхнула головой и внесла поднос в спальню, Руслан стоял у окна и курил в форточку. При виде меня улыбнулся и поманил меня к себе.

– Завтрак и любимую женщину в постель… мммм… я мечтал об этом всю проклятую неделю.

Поставила поднос на подоконник и обняла его за голый торс, наслаждаясь прикосновением к гладкой горячей коже и мышцам под ней, напрягающимся от моих прикосновений. Поцеловал меня в кончик носа.

– Черт, как же ты сладко пахнешь с утра.

– Чем? – потерлась носом о его нос.

– Не знаю. Чем-то ужасно родным.

Развернул к себе:

– Соскучился во сне. Знаешь?

– Знаю.

Поцеловал в губы.

– О чем думаешь?

– Сегодня в новостях показывали похороны Андрея Воронова… А ты говорил сейчас с его братом так…так, как будто он жив. Это так надо? Я чего-то не знаю?

Прищурился, глядя мне в глаза и поглаживая мою скулу большим пальцем.

– У меня нет от тебя секретов, Оксана. Но я очень тебя прошу, давай не искать проблем там, где их нет, хорошо? Это их разборки. Нас они не касаются.

Глава 3

Пробуждая ночь, улетают прочь

Капли с крыш

Грустью веет сон, жду тебя я в нем

Где ты спишь…

Кто укутал тебя? Кто целовал?

Кто дыхание твое жадно вдыхал?

Вырываясь от боли, безжалостно гибну

Вновь от страсти

Я хочу, чтоб ты знал –

Все отдам за тебя

Ради счастья…

Отдам, отдам, за тебя все!

Отдам, отдам

Отдам, отдам, за тебя все!

Отдам, отдам

Я к тебе прильну, я с ума сойду, счастья нет

Не это я – губ твоих коснусь

Напоследок, пусть, только знай

Никто не любил так, как я

Кто укутал тебя? Кто целовал?

Кто дыхание твое жадно вдыхал?

Вырываясь от боли, безжалостно гибну

от страсти

Я хочу, чтоб ты знал –

Все отдам за тебя

Мое счастье…

Отдам, отдам, за тебя все!

Отдам, отдам

Светлана Лобода

– Почему здесь завал с папками? Аля? Кажется, я вчера просила вас занести их мне в кабинет!

– Да-да, конечно!

Моя секретарша схватила папки, но я отобрала их у нее.

– Давайте вначале вы принесете мне кофе, а это я сама унесу. Вчера надо было все сложить, а не сейчас с утра в мыле бегать!

Я подняла всю стопку, придерживая ее подбородком, и понесла к своему кабинету, сумочка сползла с плеча и норовила свалиться мне в ноги. Через пару шагов именно так и произошло, я споткнулась, и все папки рассыпались, едва я толкнула дверь ногой.

Этот новенький выскочил как черт из табакерки, рухнул на колени папки собирать, все листы складывать.

– Доброе утро, Оксана Владимировна, а я как раз к вам шел новую программу установить. Вчера всю ночь работал над ней.

Он подавал мне бумаги с чертежами, а я складывала их по папкам.

– А что со старой не так?

– Она тормозит, с этим плагином будет намного лучше.

– Ну вам виднее, я для этого вас и наняла.

Он поднял все папки и отнес мне на стол. Водрузил на столешницу и расплылся в улыбке.

– Можно я займусь вашим ноутом?

– Да, конечно.

Отошла к окну и набрала Ваню.

– Малыш, привет. Как там Руся и Ник?

– Нормуль. Играются кубиками.

– У Руси температуры нет? Потрогай лобик?

– Бабушка уже двести раз трогала. Все хорошо, мам.

– Вы покушали?

– Нееее, нам Руслан пиццу заказал.

– Ясно. Передай Руслану, что я его за это прибью.

– Я все слышу, ты на громкой связи!

Усмехнулась и выглянула в окно. Как же пахнет весной, и в воздухе витает запах счастья, любви и… желания жить. Дышать полной грудью. Несколько лет назад мне казалось, что жить дальше по-прежнему уже не получится… Без него. Когда думала, что его застрелили.

– Колу им не давай – это гадость.

– Мама, мы уже пьем вторую бутылку гадости, – расхохоталась Руся, и что-то на своем языке лепетал Никита.

– Царев! Это что за нарушения режима?

– Один раз можно. Я по ним соскучился. И по тебе… Ты когда приедешь? Я уже не могу… я не нажрался тобой.

Обернулась на новенького и прижала трубку к уху.

– Постараюсь быстрее.

– Оксана Владимировна, подойдите посмотреть… тут код…

– Кто там с тобой? – голос Руслана утратил игривые нотки. – Ты не одна?

– Это парень, айтишник. Он занимается программой на моем компьютере.

– Скажи ему, если будет пялиться на тебя, я вырву ему глаза.

– Руслан!

– Я не шучу!

Я знала, что не шутит. Сумасшедший ревнивец.

– Я знаю. Наберу тебя в перерыв, хорошо?

– Хорошо. Про глаза не забудь.

Усмехнулась и выключила звонок, и тут же вздрогнула – айтишник стоял позади меня с чашкой кофе.

– Вам принесли, пока вы говорили.

Забрала чашку и посмотрела на парня. Красивый, очень молодой. Наглый, борзый. Но что-то в нем мне все же не нравилось. Как будто не так что-то. Хотя я изучила его резюме, сама видела рекомендации.

– Игорь, давайте договоримся, если мне понадобится секретарша, я позову Алю. А вы займитесь вашей непосредственной работой.

– Конечно… я просто хотел…

– Вы должны хотеть только одного – делать свою работу как надо. Идите. Я потом посмотрю ваш плагин. Сейчас мне нужно сделать несколько глотков.

Я хотела поставить чашку на стол, но меня толкнули, и кофе разлилось мне на руку. Кипяток. Игорь тут же схватил меня за локоть.

– Простите, я случайно. Дайте посмотрю. Вы обожглись.

Схватил за руку и поднес к своему лицу. Я тут же выдернула ее.

– Игорь, идите к себе. Я справлюсь. Давайте. Займитесь работой.

Он вышел, а я принялась вытирать пятно от кофе с рукава мокрыми салфетками, подняла голову и увидела, как Аля и Софья Андреевна смотрят на меня, едва я подняла голову, они тут же разбрелись по своим местам.

Тряхнула головой и посмотрела на сотовый. Пришла смска от Руси с какими-то смайликами. Отправила ей в ответ рожицу и села за стол. Как же не хотелось работать. Хотелось к ним. Домой. Смотреть, как ОН ест свой завтрак, как пьет кофе, как выходит с детьми на улицу. Я тоже им не нажралась, как он сказал. Так грубо и так правильно.

***

Я уже собиралась домой, взяла сумочку, несколько эскизов на листах ватмана, но, когда спустилась на второй этаж, вспомнила, что забыла на столе права. Поднялась быстро по лестнице, чтобы не ждать лифт, и замерла, услышав женские голоса. Один – Али, а второй – Софьи Андреевны.

– Видели, как она с новеньким бумажки собирала?

– Видела и что? У нее папок гора целая была.

Голос Софьи Андреевны звучал тише, чем голос Али.

– Ага. Ей мужа, который в сыновья годится, мало, решила внучка себе заграбастать. Коленками перед ним сверкала. Что они в ней находят?

– Глупости, Аля! У Оксаны Владимировны прекрасные отношения с мужем.

– Ну да, ну да. Одного не пойму, как у них стоит на таких вот старух. Вы видели ее муженька. Лет на десять младше… красавец. Я перед ним и так, и так. Даже туалет случайно перепутала, колготки в мужском поправляла, чтоб он увидел и… ну там бы прям и отдалась… а он на старушку свою смотрит. Может, она привораживает их? Что они в ней находят? И новенький этот. Красавчик. Я ему свой номер телефона дала, а он ей кофе в кабинет таскает.

– Тебе Игорь понравился? Что за ревности?

– Понравишься тут. У меня столько денег нет, чтоб к себе под юбку его заманить.

Я резко открыла стеклянную дверь, и моя секретарша тут же смертельно побледнела.

– Принеси мне мои права со стола.

Аля тут же быстро закивала и побежала ко мне в кабинет. Когда она их принесла и протянула мне, я спрятала права, поблагодарила ее и тихо добавила:

– Ты уволена.

– Оксана.. Владимировна…

– Пошла отсюда! Вон!

Развернулась на каблуках, медленно выдыхая, и пошла к лифту, нажала на кнопку вызова.

– Вы уже домой? – стоит рядом, переминается с ноги на ногу с зонтиком в руках. – Там дождь, а вы без зонта.

Он меня раздражал. Нет ничего отвратительней чьей-то назойливости. Особенно мужской, особенно, когда мужчина совершенно не нравится, особенно, когда любишь до дрожи другого и мечтаешь быстрее оказаться под ним, чтобы орать его имя и царапать ему спину.

– Вы задержались.

– Да, так получилось, работал над проектом.

Улыбается и зонтик свой в руках вертит. Вышли из лифта, прошли через холл и едва оказались на улице, он открыл зонт у меня над головой.

– Я проведу вас к машине.

– У нее личное такси…

Вздрогнула и резко обернулась. Сердце зашлось от радости, от удивления, и дух захватило от адской смеси возбуждения и восхищения.

Он сидел на моте. Все еще такой же молодой, в кожаной куртке с зубочисткой в зубах с влажными волосами. Низ живота тут же скрутило требовательным и жестоким спазмом похоти. Голой, грязной. Я представила, как отдаюсь ему прямо на этом мотоцикле, и стало нечем дышать. И взгляд исподлобья злой, бешеный. С возрастом стал страшнее, как у волка матерого.

– Иди, мальчик, домой и зонтик свой прихвати, чтоб я не засунул его тебе в задницу.

С мота не встал, просто смотрит на Игоря так, что тот тут же словно меньше ростом стал, словно стушевался весь. Зонтик прикрыл и, ничего не ответив, засеменил к остановке. Мой бешеный мальчишка. Ревнивый, сумасшедший, дикий.

Руслан, осмотрев меня с ног до головы, скомандовал.

– Садись.

– Там моя машина…

– Я сказал, садись!

Влезла на мотоцикл и с наслаждением обхватила его торс руками, чувствуя, как замирает сердце и бешено бьется в висках.

Остановился на крутом повороте, где тропинка уходит в лесопосадку, свернул с нее и остановился между густо посаженными деревьями, слез с мота и меня сдернул, к себе развернул за плечи, сдавил их цепкими пальцами.

– Кто это, мать его? Что за смертник?

– Тшшш. Ты чего? Мальчик. Айтишник.

– Лезет к тебе?

А у самого глаза зло сверкают, и желваки на скулах играют. Какой же он красивый, когда такой ревнивый и бешеный. Сразу чувствуешь себя безумно привлекательной, роковой красоткой, от которой мужчины с ума сходят… да и плевать на множественное число. Мой сходит с ума, и это сводит с ума меня саму.

– Нет. Не лезет. Просто помог.

Глажу его колючие скулы, но он тряхнул меня и отстранился.

– Смотрел на тебя, как будто сожрать готов… давно помогает?

– Руслан…

– Давно?

Дышит тяжело и смотрит то мне в глаза, то в вырез блузки.

– Он новенький… – и меня заводит этот взгляд, возбуждает до сумасшествия.

– Хочешь, чтоб он тебя трахнул?

И вдруг резко привлек к себе и набросился на мой рот быстро, лихорадочно расстегивая пуговицы блузки, задирая юбку, сдергивая трусики и вбивая в меня сразу несколько пальцев, заставляет взвыть и, запрокинув голову, закусить губу.

– Неееет…с ума сошел…нееет…не он…ты…

Схватить за волосы и, притянув к себе, посмотреть в сумасшедшие глаза.

– Что я, а? – и толчками сильными быстрыми пальцы вбивает, заставляя впиваться в его плечи, извиваться на них… так глубокооо… аж костяшки чувствую всей промежностью.

– Ты… трахниии. ТЫ, РУСЛАН!

Попятился назад и меня за собой потянул пальцами изнутри, насаженную на них, заставляя вскрикнуть и потянуться следом.

– Как тебя трахнуть?

Не двигает пальцами, только клитор поглаживает большим вкруговую, слегка надавливая, а у меня ноги подкашиваются, и кажется я сейчас умру, если он не продолжит. Сильнее, быстрее так, чтоб искры из глаз посыпались. Не так медленно…

– Говори, как тебя трахнуть… как сучку? Отодрать тебя, чтоб выла? Говори!

Сел на мот и наклонил к себе. Делает толчок и останавливается, вцепившись в мой взгляд своим бешеным, проталкивая глубже сразу три пальца, раздвигая их так, чтоб до боли, чтоб почувствовала себя растянутой.

– Да… трахнуть, – всхлипнула и сама сдавила его запястье, потираясь о ладонь мокрой плотью, – как сучку. – провела языком по пересохшим губам и добавила, – пожалуйста.

– Бл*****дь, Оксанааа.

Перекинул ногу через сидение и прохрипел мне в рот, дергая на себя:

– Достань его и садись сверху. Сама. Трахать буду.

Пальцы начали судорожно теребить его ремень, змейку, и он второй рукой помогает, а другой не отпускает, так и держит насаженную, мокрую, дрожащую, как на крючке. Высвободила член и содрогнулась всем телом от предвкушения, сжала рукой, сходя с ума от толщины, от мощи, от вздувшихся вен, которые почувствую изнутри, когда будет таранить мое тело.

– Твою ж… Садись. Быстрее… Оксана!

Приподнял за талию, заставив перекинуть ногу и оседлать его, и резко насадил сверху, до упора так сильно, что оба закричали, впившись руками друг в друга. Секунда перед началом безумия, и сорвались оба. С животными стонами, кусая друг друга за губы, впиваясь в волосы. Руслан сдавливает мои бедра и обрушивает на себя сверху, хватая голодными губами мою грудь, впиваясь в соски. Зажал мои волосы сзади, потянул, заставляя изогнуться назад, опираясь на руки, приподнимая ягодицы, так, чтоб он мог также приподнявшись толкаться быстрее, сильнее, вдираться в меня на бешеной скорости так, чтоб грудь по сумасшедшему прыгала и волосы падали на глаза, забивались в рот вместе с его пальцами до самого горла.