Елена Михайловна Малиновская
Безымянный Бог

И надолго замолчала.

Мальчик мялся, не уходя, но и не присаживаясь рядом.

– Чего тебе? – наконец спросила девушка, несколько утомленная его присутствием.

– Я тебе поесть принес, – признался мальчуган и вытащил из карманов несколько раскрошенных сухарей.

– Спасибо, – растроганно поблагодарила Эвелина.

– Да не за что. – Так и не дождавшись приглашения, мальчик сам сел на невысокий пригорок. – Я эти праздники прекрасно знаю. Станут красоту наводить до позднего вечера, а покормить забудут.

Эвелина ласково улыбнулась и начала рассеянно грызть свою долю сухого хлеба.

– Кстати, Лиином меня зовут, – все же открыл свое мирское имя мальчик.

– Чем обязана такому доверию? – со скрытой иронией в голосе поинтересовалась девушка.

– Бабка сказала, что ты вряд ли вред причинишь, – неохотно признал мальчик. – Потом, у вас же все равно в эту чушь не верят.

Эвелина промолчала, а Лиин тем временем продолжил:

– Знаешь, бабка мне многое в детстве рассказывала про империю. Будто у вас детей заживо едят, убить могут ради забавы.

– Мне то же самое рассказывали, – хмыкнула девушка. – Правда, про твою родину.

– Правда? – удивился мальчик. – Слушай, а боги у вас какие? Неужели правда непонятно кому поклоняетесь?

– Почему непонятно кому? – переспросила Эвелина. – Два старших бога, два младших. И пятый полубог-полустихия, что Судьбой повелевает.

Девушка приложила все свои усилия, но ее голос все же слегка дрогнул при упоминании о роде императора. К счастью, Лиин этого не заметил. Он что-то усердно подсчитывал в уме, прилежно загибая пальцы.

– Ничего не понимаю, – наконец признал он с тяжким вздохом. – У нас так же. Правда, пятому богу мало кто поклоняется. Слишком уж непонятный он.

– А больше богов у вас разве нет? – Эвелина крепко сжала кулаки, не замечая, как ногти больно впиваются в кожу. – Гончие кому поклоняются?

– А кто ж этих гончих разберет? – легкомысленно рассмеялся мальчик. – У нас даже не все верят, что они люди. Кто-то считает их прямыми отпрысками богов. Уж очень часто они оказываются именно там, где нужнее всего. Да и не скрыть от них ничего. Говорят, бывший староста пытался часть урожая себе оставить, списать потери на неурожай.

– И что? – поторопила Лиина с рассказом девушка.

– С той поры у нас новый староста, – терпеливо разъяснил мальчик непонятливой чужачке. – Даже жена его не сильно убивалась. Это ж последнее дело – у своих красть. Тем более таким трудом добытое.

– Занятно, – холодно произнесла девушка. – Чем больше ты мне о гончих рассказываешь, тем сильнее меня тянет с ними поближе познакомиться.

– Ты что! – сразу же испуганно втянул голову в плечи Лиин. – Ты ж из империи, тебя любая гончая без разбирательств прикончит. Даже не думай!

– Сам говорил, что им все становится известно, – чуть скривила уголки губ Эвелина. – Если они такие всемогущие – то мне и не спрятаться от них.

– Пожалуй, ты права, – согласился мальчик, не найдя, что возразить. – Но все ж сама-то на рожон не лезь.

– Конечно, – поспешила успокоить мальчика Эвелина и тихо, себе под нос, добавила: – По крайней мере, пока меч себе не достану.

Через некоторое время Лиин, извинившись, убежал по своим чрезвычайно важным мальчишеским делам. А Эвелина осталась одна, скрупулезно перебирая факты о Запретных Островах, которые узнала сегодня.

Вечером, когда на небосводе уже загорелись первые робкие звездочки, за ней наконец-то пришли. Иргон, по случаю праздника облаченный в свой лучший наряд, который от повседневного отличался лишь тем, что был относительно новым и безукоризненно чистым, пригласил Эвелину принять участие в обряде. Девушка последовала за мужчиной, пытаясь по пути вызнать, что ей предстоит делать. Муж Роханы лишь отмалчивался, таинственно улыбаясь.

Во дворе, ярко освещенном пляшущим пламенем нескольких костров, толпился народ. Иргону пришлось приложить немало усилий, чтобы провести свою спутницу на крыльцо дома. Распоряжалась ритуалом бабка Лиина. Она крепко вцепилась чужачке в руку, заставив девушку поморщиться от невольной боли.

– Сегодня мы присутствуем тут для того, чтобы дать мирское имя ребенку Роханы, – громко провозгласила старуха и, помолчав, продолжила еще громче, хотя это и казалось почти невозможным. – Он едва не погиб при родах. Я уже видела тень смерти над ним. Безымянным нет пути в обитель богов, и над девочкой висело страшное проклятие – умереть напрасно. Не уйти из мира достойно, не искупить своих прошлых жизней и вновь встать в долгую очередь дожидающихся перерождения. Но ее спасли.

Старуха помолчала, словно собираясь с силами. И тем удивительнее было, что следующие слова она произнесла почти шепотом:

– Пусть чужачка, пришедшая с враждебных берегов, исполнит сегодня обряд. Она принесла с собой добро, и добрым станет путь ребенка по жизни.

Рохана, закутанная в белую просторную шаль, поднесла девушке ребенка. Эвелина неловко взяла младенца на руки. Она еще никогда в жизни не видела так близко столь маленького ребенка. Девочка, словно почувствовав растерянность Эвелины, тут же залилась громким протестующим ревом.

– Говори имя! – приказала повитуха.

А Эвелина вдруг засомневалась. Она всматривалась в искаженные плачем черты лица девочки и размышляла. Сначала девушка хотела дать ей имя своей матери. Но стоит ли тревожить память давно умерших? Тем более если после смерти они обрели покой и счастье. Нет, не Эльзой будут звать этого ребенка. Но как же тогда?

– Риена, – твердо сказала наконец Эвелина. Да, так будет правильно. Высокая из рода Младшей Богини многое сделала для нее. Наверное, это лишь самая малость, которой девушка могла бы отблагодарить свою бывшую наставницу. Жаль, что та вряд ли узнает о поступке бывшей ученицы.

Словно в ответ на невысказанные мысли Эвелины огонь ближайшего костра всколыхнулся и, жарко затрещав, выплюнул в ночное небо целый столб оранжевых искр.

– Хороший знак, – одобрительно кивнула повитуха. – Вижу, твое пребывание у нас будет долгим и счастливым.

Эвелина нашла в себе силы ответить на слова старухи вежливой улыбкой. Но она точно знала – повитуха ошибается. Хотя пока даже представить не могла – насколько сильно.

Было скучно. Эвелина не знала, чем себя занять. Она уже полностью восстановилась после полета и той ночи, когда пришлось потратить все свои силы, спасая Рохану с новорожденной девочкой. Временами еще накатывала слабость, но приступы быстро проходили. Беспокоило девушку лишь то, что иногда шрам на запястье багровел и наливался болью. В такие дни Эвелина металась, не зная покоя. Это казалось ей дурным предзнаменованием. Вдруг знак императора может открыть ее убежище, вдруг он указывает – где именно искать беглянку. Но проходили дни, боль успокаивалась, а жизнь в поселке текла по-старому. Никто не тревожил девушку. Даже островитяне привыкли к ее присутствию и меньше косились в сторону чужачки. Не появлялись и таинственные гончие. Им давно была отправлена своеобразная дань от островитян и, как девушка подозревала, в подробностях рассказана история ее появления на островах. Но гончие не торопились наведаться с вопросами к изгнаннице. Эвелина пока не понимала – радоваться этому или огорчаться.

Порой девушка даже мечтала встретиться со здешними хранителями порядка. Она точно знала, что Дэмиен не оставит ее в покое и рано или поздно обязательно предпримет попытку вновь разыграть карту предсказания Дарина. В этой еще не начавшейся схватке ей была просто необходима любая помощь. Император теперь слишком силен, чтобы выстоять против него в одиночку. У него в руках мощь трех Высочайших, власть над могущественной империей и преданность одного из крупнейших родов, любой представитель которого почтет за счастье умереть во имя своего правителя. Эвелине было нечего противопоставить этому. Лишь туманное пророчество, чьи слова можно было трактовать любым образом – и далеко не всегда в пользу девушки. Смешно сказать, но у нее и оружия никакого нет. Впрочем, императора она все равно не сможет убить собственноручно, даже если боги внезапно решат посмеяться над смертными и предоставят ей подобный шанс. Слишком серьезную клятву Дэмиен заставил Эвелину принести некогда. Слабым утешением служило лишь то, что и он не имеет права поднять против нее меч. Хотя не смерти желал император для бывшей ученицы, скорее наоборот – новой жизни. В битве против столь опасного противника лишь чудо могло спасти девушку. Чудо или появление шестого Высочайшего, который, если не врут легенды, должен быть сильнейшим из всех остальных. Но до сих пор Эвелина не была уверена в его существовании вообще, – что уж говорить о том, согласится ли этот Высочайший сразиться с императором. Рокнар не так далеко от Запретных Островов, да и противник из Дэмиена получится слишком серьезный и опасный. Лучше худой мир, чем кровопролитная война. И Эвелина вполне может послужить залогом дальнейших добрососедских отношений. Что мешает просто подарить ее императору в обмен на обещания мира, данные Дэмиеном?

Поэтому девушка все чаще задумывалась о том, что, с одной стороны, просто глупо искать встреч с гончими. Но с другой стороны, они казались ей единственной надеждой на спасение от императора. Рано или поздно – она знала точно – ей придется встретиться с императором, предстать перед торжествующим взором его светлых глаз. И в этот момент девушке нужны будут любые союзники. Иначе и врагу не пожелаешь ее дальнейшей судьбы. Дэмиен найдет способ получить от Эвелины то, о чем так долго мечтал. А потом разделается с надоедливой букашкой, посмевшей перечить ему. Император обязательно отомстит за свое унижение, и отомстит страшно! Чтобы другим неповадно было даже думать о возможности бунта.

Такие тяжелые мысли все чаще и чаще посещали голову Эвелины. Она уходила из дома Роханы еще на рассвете. И долго прутиком чертила замысловатые узоры на песке побережья, пытаясь понять, как же следует поступить. Набегающие волны с шипением заливали босые ноги девушки, стирая четкие линии рисунка. Тогда Эвелина думала – как было бы здорово так же стереть прошлую жизнь, начать все с чистого листа. И принималась рисовать заново.

Проходили дни, складываясь в недели вынужденного безделья. Эвелина волей-неволей начала задумываться о дальнейшей дороге. Невозможно вечно скрываться в безымянном поселке. Нет, она знала точно, что Рохана и словом ее никогда не попрекнет, напротив, будет счастлива оттого, что хоть так можно отблагодарить чужачку за помощь. Но спокойнее от этого не становилось. Слишком монотонной и размеренной была жизнь в этом поселении. Если сначала девушке нравился неспешный деревенский быт, напоминавший детство на Лазури, то потом он ей наскучил. Хлопоты по хозяйству не приносили успокоения. Даже пустяковая помощь островитянам не отвлекала от невеселых раздумий. В груди все чаще замирало от тревожного предчувствия. Эвелина знала точно – пора уходить. Она просто ждала удобного случая. Но произошло все совсем не так, как рассчитывала девушка.

Эвелина по обыкновению сидела на берегу, наблюдая, как красный шар солнца скрывается в водах усталого океана. Для середины осени стояла на удивление хорошая погода. Девушка привыкла, что в это время у нее на родине давно безраздельно властвовало осеннее ненастье с нередкими заморозками и сильным ветром. Но тут даже ночью было весьма тепло. Конечно, без теплой одежды не обойтись, зато днем можно наслаждаться довольно жаркой погодой. Некоторые особо отважные осмеливались и на купание, веселыми переговорами и криками скрашивая одиночество чужачки.

Девушка насторожилась. Неожиданно затих детский смех. Шум от плескания ватаги ребятишек, расположившихся неподалеку, смолк. Наступившую неожиданную тишину нарушал только тихий шорох прибоя, игравшего с прибрежной галькой.

Эвелина завертела головой, пытаясь понять, что случилось. И тут раздался отчаянный крик. Дикий, полный животного ужаса. Девушка даже не поверила сначала, что так может кричать человек.

Крик повторился уже ближе. Эвелина вскочила на ноги и сжала кулаки, все еще не понимая, что случилось. И тут она увидела…

На первый взгляд казалось, что волны несут к берегу огромную кучу бесформенного мусора, переплетенного водорослями. Но уже через миг стало понятно, что это обман зрения. К берегу быстро приближалось что-то живое и чрезвычайно опасное. Вот непонятное создание повернулось боком и выпустило вперед мясистое толстое щупальце.

«Что это? – мелькнуло в голове. – Какое большое».