Александр Валентинович Рудазов
Преданья старины глубокой


– Бывает… – не проявил интереса Яромир.

– И рукав порвал…

– Ну а я тебе что сделаю? Среди волколаков портных нема.

– И плечо оцарапал…

– Мне тебе что – подуть, чтоб не болело? – хмыкнул Яромир, даже не оборачиваясь. – Терпи, уже почти пришли… а вот и он, родимый!

Иван сразу позабыл о всех невзгодах. Посреди чащи открылась крохотная полянка, заросшая изумрудной травой. Перед деревьями словно провели невидимую черту – по такому ровнехонькому кругу они росли.

А в самом центре покоился огромный серый камень – и из него торчала рукоять меча. Легендарный Самосек, оружие одного из величайших хоробров старых времен…

Княжич восхищенно обошел вокруг чудесного клинка. Рукоять выглядела совсем простой – ни единого украшения, только набалдашник в форме петушиного гребня, да тоненькая медная полоска вдоль черена. Перекрестье чуть удлинено, слегка изогнуто на концах.

Сам же клинок… Большую часть скрывал камень, но и то, что оставалось на виду, ясно показывало, насколько это знатный металл. Лучший из лучших, способный рубить железо и даже сталь, нисколько не тупясь. Можно согнуть в кольцо – не сломается. Судя по золотисто-бурому фону и прядям в виде поперечных поясков на характерном волнистом узоре – «коленчатый» булат, самый драгоценный из всех.

Когда же Иван обнаружил на доле узор, напоминающий человеческую фигуру, то едва не вскрикнул от восторга – ему досталось настоящее сокровище. Подобные мечи ценятся даже не на вес золота – намного дороже.

– Ну, помогай, святой Егорий! – расплылся в улыбке княжич, благоговейно берясь за черен.

Он потянул меч на себя. Еще раз. Еще. Уперся ногами в камень и принялся тащить изо всех сил, стиснув зубы от напряжения… но все тщетно. Клинок сидел в своих «ножнах», словно врос в них корнями.

– Это что?.. почему?.. – обиженно повернулся к Яромиру Иван.

– Там все написано, – пожал плечами тот.

Княжич только теперь обратил внимание, что на камне вырезаны некие буквы. Он присел на корточки и зашевелил губами, складывая полустертые черты в слоги, а те – в слова.

Точнее, пытаясь складывать.

Читать и писать на Руси умеет едва ли не каждый. С тех пор, как солунские братья, Константин с Мефодием, принесли на эти земли глагольную грамоту, березам приходится несладко – всяк, кому не лень, бересту с них обдирает на свои записки. Да добро бы дельное что писали, так нет – любую глупость, что в голову взбредет.

Иван и сам в иные часы отсылал подружкам грамотки вроде: «Поклон от Ивана ко Ульянке. Пойди вечором на сеновал, бо яз тобе хочю, а ты меня. Да коли завязка на бересте порвана буде, выдери послуху Михальке ухи, штоб не читал княжески рукописания впусту».

Однако эти буквицы Ивану оказались незнакомы. И то сказать – братья солунские всего три с половиной века назад свои резы придумали, а надписи на камне, почитай, все пять исполнилось. Где ж тут разобрать?

– «Я, Еруслан, сын Лазаря, вонзил сей меч», – взялся толмачить Яромир. – «Слово мое твердо и безотворотно – только истинный герой сможет его отсель вытащить».

Иван еще раз взялся за рукоять и потянул – уже робко, нерешительно. Самосек по-прежнему даже не шелохнулся.

– Ладно, пошли… – обиженно шмыгнул носом он.

– Куда собрался? – приподнял брови оборотень.

– Ну как же… Раз только истинный герой может вытащить…

– Ага, только истинный герой, – ехидно ухмыльнулся Яромир. – Или…

– Или?.. – наморщил лоб княжич.

– Или тот, у кого есть зубило.

Оборотень с лукавым видом выудил из котомы тяжелое каменщицкое зубило с молотком и протянул их Ивану.

– Работай, – продемонстрировал волчью улыбку он. – Попотеешь как следует – будет тебе волшебный меч.

Иван обрадованно хлопнул себя по лбу и свирепо вгрызся в проклятый булыжник. Молоток застучал по зубилу с неистовой силой, во все стороны полетела каменная крошка, глаза княжича с каждым ударом восторженно разгорались.

Яромир же отошел в сторону и прилег на свежей травке, подложив под голову котому. Помогать сын Волха не собирался – в конце концов, он свою задачу выполнил, дальше пусть княжич действует сам. Как следует поработать руками – для этого тоже немалый героизм требуется.

Кто его знает – может, Еруслан как раз это и имел в виду?

– Уф-ф… – смахнул пот со лба Иван. Он раздолбал примерно половину камня, но Самосек по-прежнему сидел, как влитой. – Притомился я что-то…

– А ты передохни, – лениво посоветовал Яромир, даже не открывая глаз. – Я же вот отдыхаю…

– Может, тоже немножко поработаешь, а? – укоризненно посмотрел на него Иван. – Княжичам, вообще-то, молотком стучать невместно!

– Оборотням тоже. Ты не забывай – я тебя полста поприщ на горбятнике вез, а ты, Иван, знаешь, весом не карла горный… И потом – этот длинный ножик нужен мне или тебе, я что-то позабыл? – все-таки чуть приоткрыл один глаз Яромир.

– Да ладно, ладно, уже и не скажи тебе ничего… – вытер нос рукавом Иван. – Эх, а таким мечом, наверное, и змея огненного зарубить можно!

– Еруслан парочку пришиб, да, – подтвердил Яромир. – Хотя на змея с мечом не очень ловко – супротив него копье лучше. Да и вообще змеев на Руси теперь уже не сыщешь… Перевелись.

– Что так? – огорчился Иван.

– А вот то, – хмыкнул оборотень. – Уж не знаю, чего у вас это всегда так свербит – но как кто из богатырей надумает подвиг совершить, так первым делом завсегда змея ищет, хоть самого маленького. Они, врать не буду, и сами не без греха – и скот хитят, и людей, бывает, жрут… Ну так от разбойников вреда даже поболе – а их, как ни старались, перевести не перевели… Да и не переведут, наверное, никогда…

– Что, совсем-совсем змеев не осталось? – насупился княжич, ужасно напоминая ребенка, которого лишают любимой цацки.

– Осталась парочка кой-где… – лениво пожал плечами Яромир. – Раньше-то их много водилось, но очень уж хоробры за ними рьяно охотились. Вот и извели со временем под корень – вода камень точит. Последнюю змеиху-мать уж два века с четвертью, как убили – Добрыня Никитич поработал, ага. С тех пор маток у змеев нету, новым детенышам родиться неоткуда. Все, какие остались – это еще со старых времен. Они живут дюже долго – тыщу лет и больше. Вон, самый громадный в Кащеевом Царстве век коротает – Змеем Горынычем кличут. Необычная зверюга – трехголовая. Даже не знаю, как он такой на свет народился…

– А что такого?

– У обычных змеев голова одна, как положено, – терпеливо объяснил Яромир. – Всегда так было – и у нас, и в чужих землях… Вон, латиняне их «драконами» прозывают… только у них они еще раньше нашего перевелись. Говорят, самого последнего полста лет назад прикончили – да и то какого-то мелкого, дохлого… Но голова тоже всегда одна была…

Иван слушал байки оборотня с интересом, но зубилом работать не переставал. День постепенно шел на убыль, и с каждым часом каменная глыба становилась все меньше и меньше, медленно, но верно превращаясь в осколки.

И вот наконец!..

– Держи его!!! – дико заорал Иван, бросаясь к мечу.

Как только Самосек освободился от каменных тисков, то мгновенно ожил и метнулся по траве, словно булатный уж. Лезвие еле заметно колыхалось из стороны в сторону – меч спешил удрать от соискателя, добывшего драгоценный кладенец обманным способом.

Однако наперерез метнулась серая тень. Мирно лежащий и жующий травинку Яромир взметнулся в воздух, словно оттолкнувшись от земли спиной, уже в прыжке совершил кувырок, переметываясь в волка, и за считаные мгновения нагнал Самосек. Тяжелые лапы обрушились на дол клинка, пригвождая его к земле, и волк с хрустом выпрямился, оборачиваясь волколаком. Широченные плечи вздулись буграми, когтистые пальцы удерживали бешено извивающийся меч, из-под шерсти заструился дымок.

– Хватай! – прорычала жуткая морда – не совсем волчья, не совсем человеческая. – Не упусти, дурак!
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск