Текст книги

Кирилл Довыдовский
Каятан

Присмотревшись, я заметил и третьего участника действа. В основании шеи дракона, держа в руках длинные вожжи, восседал… мужчина, закутанный в длинный черный плащ, скрывающий фигуру, но открывавший лицо. Даже отсюда были видны или, возможно, просто ощущались глаза, источающие кромешный мрак… Накх. Или «черный», как о таких иногда говорили, а точнее, очень редко и тихо шептали, каждый раз до потери памяти боясь. Боясь хоть какого-то внимания со стороны таинственных обитателей Черной Земли. Разумеется, никогда прежде я ничего подобного не видел, но ошибиться было нельзя: это был именно накх.

О «черных» Ирвин, а значит, и я – знали только три вещи: то, что они существуют, то, что они живут на самом восточном краю материка, на Драконьем полуострове, и то, что, как только появляется намек на присутствие одного из них, нужно бежать как можно быстрее и как можно дальше. А если верить хотя бы половине слухов, ходивших о них, то при встрече с накхами лучше сразу, не откладывая в долгий ящик, умирать на месте. Я, надо сказать, во все эти россказни верил слабо… зато всегда полностью доверял своим глазам.

Послышались крики. Сначала просто удивленные, а вскоре и откровенно панические. Народу на улице становилось то больше, то меньше. Кто-то в ужасе скрывался под крышами домов, кто-то, наоборот, выбегал наружу, привлеченный шумом. И вторых было больше. Народ явно не осознавал надвигающейся опасности. Впрочем, в нашей деревне накху действительно нечего было делать…

Я опять задрал голову вверх. Там стали происходить какие-то изменения. Когда дракону оставалось до деревни полета всего на несколько взмахов перепончатых крыльев, тяжелая клетка, висящая на длинной цепи, стала раскачиваться.

Демон – а как еще можно было ЭТО назвать? – пришел в себя и, немного подтянув клетку за цепь четырьмя уродливыми, но сильными лапами, широко раззявив пасть с несколькими рядами острых кривых клыков, начал эту самую цепь перегрызать.

Наездник, кажется, занервничал и, собрав вожжи в одной руке, стал свободной рукой производить какие-то непонятные для меня манипуляции.

Дракон был уже над самой серединой деревни, когда вдруг раздался душераздирающий вой, наверняка ставший причиной не одного обморока, и тут… клетка оборвалась.

Несколько секунд почти идеальной тишины, и металл с диким грохотом врезается в твердую землю. Ощутимо тряхнуло, – я, потеряв равновесие, упал на спину. Распухающим столбом взвилась пыль. Крики сменились едва слышимым стоном. Оглушительно ревел снижающийся по кругу дракон, в точности выражая настроение наездника.

Пыль чуть рассеялась. Клетка, абсолютно не поврежденная, лежала в полметровом углублении. Несколько бесконечных, мучительных секунд я вглядывался в, как мне казалось, бесчувственное тело демона, но вдруг один, а затем и второй глаз, полный бесконечной, неутомимой ненависти, открылись.

Демон с трудом, сильно пошатываясь, поднялся в клетке, упираясь рогатой головой в верхние прутья, которые сейчас можно было назвать потолком. Схватив мощными лапищами один из железных прутьев, он принялся перегрызать его. Так же, как и немногим раньше расправлялся с клеткой. Непереносимым скрежетом заложило уши, я сдавил их руками – не помогло.

Дракон приземлился в двадцати метрах перед клеткой и тут же: дыхнул мощной струей кроваво-красного пламени в сторону демона. Пламя охватило клетку и не отпускало из жарких объятий в течение дюжины ударов сердца. Огонь отступил и… ничего. Казалось, демон его даже не заметил, продолжая перегрызать с трудом, но все же поддающийся металл.

В этот момент я понял, что нахожусь не далее, как в семи-восьми метрах от длинного, обильно утыканного шипами драконьего хвоста. Это мгновенно вывело из ступора.

Вскочив, я побежал в сторону своего дома. Вряд ли деревянные стены смогли бы защитить меня. И тем важнее было добраться до Ирвина, а уже потом – подумать об отступлении.

Не добежав нескольких метров, я обернулся… невольно, взгляд задержался дольше, чем я хотел.

Основательно разворотив клетку, демон неуклюже стоял рядом с ней, опираясь на все шесть лап и сильно раскуроченный хвост. Накх слез с дракона и теперь стоял напротив своего врага. Он был абсолютно неподвижен и, кажется, готовился к чему-то.

Резко, демон вытянулся на четырех задних конечностях, раскинул в стороны «руки», задрал кверху голову, в глазах блеснуло пламя, а из широко раскрытой пасти вырвался желтый искрящийся сгусток огня. Накх не дрогнул. Заклятое пламя было всего в паре метров от «черного», как он наотмашь хлестнул прямой ладонью. Огонь не исчез, но резко изменил траекторию.

Я оцепенел, когда увидел: огненный шар направляется в мою сторону. Он, наверное, так бы и врезался в меня, но в последний момент, пятясь назад, я обо что-то запнулся и упал на спину. Шар протрещал над головой и через мгновение врезался в дом. Оглушительный грохнуло, и от дома не осталось даже воспоминаний. Мелькнула мысль об Ирвине… Тогда меня ударило взрывной волной. В тот момент я уже старался приподняться на руках – несколько раз меня перевернуло в воздухе, с полдюжины метров протащило по земле.

Наконец остановившись, я почувствовал, что почти не могу шевелиться: страшно болели ребра. Оглядевшись, я, к своему ужасу, осознал, что нахожусь точно посередине между драконом и «черным» с одной стороны – и демоном с другой. Попробовав хотя бы немного приподняться, я понял, что даже это мне сейчас не под силу.

Накх стоял, чуть согнув спину, с крепко сжатой в кулак левой рукой и поднятой над головой правой, как будто державшей что-то невидимое. Воздух начал сгущаться. Предметы за пределами пространства, в котором находились маг, демон, дракон, теперь отползший немного в сторону от хозяина, и я – потускнели и как-то отошли на задний план.

Между руками «черного», фигура которого выделилась особенно четко, появилась тонкая струйка темной субстанции. Напоминая дым лишь отдаленно, она с каждой секундой становилась плотнее. Демон же, напротив, весь сжался и совершенно не шевелился, от него только исходило мягкое, почти незаметное красноватое свечение.

Я снова попытался отползти в сторону: по-прежнему, тело не слушалось.

Левая рука накха была полностью скрыта в облачке черного тумана. От него тянулась темная лента к правой руке, где уже проступали очертания огромного, длиной в несколько метров призрачного клинка.

Обильно насыщенный энергией воздух с силой вдавливал меня в землю. Только я подумал, что мне так долго не продержаться: наступила развязка.

Демон, на которого от обилия источаемого им красного, пронизывающего света уже нельзя было смотреть, вдруг резко распрямился, и вся наполняющая его сила выплеснулась вперед красным потоком. Ровно в тот же момент накх резко опустил вниз руку. Темный клинок встретился с багровой мощью демона точно в метре надо мной. Энергии вошли друг в друга и, встретившись, превратились во что-то отличное от того, чем были раньше. Потоки переплелись. Замерев на мгновение, темно-красная сила упала прямо на меня.

Я очнулся от боли, и первые минуты она была единственным спутником моего существования. Только по прошествии времени я смог ощутить свое израненное, но несомненно живое тело. Медленно перевернувшись на живот, я ткнулся лицом во что-то вязкое. С трудом, напрягая одеревеневшие мышцы, тяжело встал, распрямился и наконец-то протер заплывшие глаза.

Я стоял в яме глубиной в треть метра и очертаниями, напоминающими человеческое тело. Она была заполнена почти до краев: темно-красной, немного дымящейся, жидкостью… слизью.

Она же, по моим рукам, ногам, туловищу стекала обратно в лужу. Меня ощутимо пошатывало, кожа была будто оплавленной, одежда, судя по всему, сгорела вовсе. К счастью, боль, сначала невыносимая, спустя минуту, которую я стоял неподвижно, начала понемногу отступать.

Оглядевшись по сторонам, я чуть было снова не упал в лужу. Всего в трех метрах в маленьком озерце абсолютно черной крови лежало тело накха, как выяснилось, все-таки уязвимого. Источаемый взглядом накха мрак потух, и теперь можно было разглядеть лицо. Оно было одновременно и похоже на человеческое, и отличалось от него. Черные волосы, казалось, не заметившие огня, привычные контуры лица и серая кожа, практически незаметная под густыми черными полосами, паутиной тянущимися из глаз.

Темная фигура все еще сохраняла общие очертания, но была буквально изрешечена маленькими вспученными трещинами. Кровь из лужи тонким черным ручейком текла к моим ногам.

Выше по дороге, в противоположной стороне от тела «черного», из месива костей и мяса бил целый водопад прозрачно-текучей красноватой жидкости, похожей на скупо разведенный клюквенный сок. Жидкости встречались в том месте, где совсем недавно лежал я. Судя по положению солнца на небе: успело пройти около двух часов.

Деревня была разрушена. Даже мощное тело дракона не выдержало взрыва: исполинская туша разлетелась на мелкие куски. Что уж было говорить о людях. Наверное, даже хорошо, что я не мог увидеть… остатков, – только покрытая красным земля. Прощай, Ирвин…

Я встал. Дуновение легкого ветерка принесло почти нестерпимую боль: одежда на мне истлела полностью, не пострадал только амулет на шее. Кожа казалась расплавленной…

Спотыкаясь, я побрел в сторону колодца: нужно было смыть с себя остатки жалящей смеси. Но, успев сделать только три или четыре шага, я замер. И резко развернулся: на юго-восток. Там где-то далеко лежала Черная Земля. Я что-то почувствовал… оттуда.

Со мной происходило нечто подобное и раньше. Мне частенько казалось, что я чувствую что-то. Ощущаю окружающее. Вижу чуть лучше, чем должен. Это чувство не было ни постоянным, ни приходящим, скорее, оставалось чем-то не открытым, спрятанным во мне.

Умение проснуться за секунду до того, как тебя начнут будить или навеянное чем-то знание о верном пути в густой чаще и правильном шаге в темном доме. Я совсем не боялся этого, но понять не мог.

Но теперь, я испытывал совершенно иное. Новое для меня и немного – самую малость – пугающее. Я совершенно точно и четко ощутил, что с юго-востока ко мне приближалось что-то очень-очень нехорошее. Я не мог определить что именно, хотя и догадывался. Ощущение было настолько четким, что я просто не имел права отнестись к нему несерьезно, не принять в расчет. А это значило – бежать. Как можно быстрее.

Добравшись до колодца, я стал умываться. Каждая капля холодной воды жгла свежие раны, но очищение от плавившей кожу слизи сразу приносило облегчение. После умывания тут же возник вопрос – во что одеться. Вообще вдоль деревни всегда висело много одежды, сушившейся на заборах и бельевых веревках. Но сейчас целых заборов не осталось.

Одежда все же нашлась – на земле. Я приказал себе не думать о том, кому она принадлежала раньше. Порванные в нескольких местах штаны из мешковины – на десяток сантиметров шире в талии и длиной чуть ниже колена. Относительно целая, но грязная рубаха из того же материала. Тут же нашелся кусок веревки метровой длины, которым я и подпоясался. Окинув себя критическим взглядом, подумал, что, в общем, выделяться не буду – хоть и не ясно пока, среди кого. Только вот физиономия, щурившаяся на меня из ближайшей лужи, доверия не внушала. С этим надо было мириться.

Уже спустившись к дороге, обнаружил в пыли небольшой нож. Сунув его за пояс, прощальным взглядом окинул место, где раньше стоял мой дом, и, подстегиваемый все более и более сильным ощущением чужого недоброго взгляда, кинулся в чащу.

И вот, наконец, долгожданный отдых. Не такой комфортный, как хотелось бы, но сейчас не это главное. Главное – что я буду делать дальше? Хотелось бы верить, что «черные» полностью уверились, будто демон и их горячо любимый родственник просто прикончили друг друга – так и было на самом деле, – а никаких свидетелей случившегося не осталось… Хорошо, если так. В любом случае, судя по ощущениям, они ушли. Поэтому самое время подумать о насущном.

Возвращаться в деревню не имеет смысла, там уже не осталось… ничего. Значит, у меня только один выход: податься в город и, может быть, все-таки осуществить свою мечту – стать… ну, кем именно можно и потом придумать.

Глава 2

1114 г. Термилион. Лес у подножья Чайных гор.

30 день 4-го месяца.

Раннее утро

Город городом, но пока я чего-нибудь не съем, точно никуда не пойду. Я с трудом поднялся и с грустью посмотрел на волчий труп. Это, конечно, было мясо, но воняло оно, как… как что-то очень вонючее. Поэтому, прихрамывая, я побрел к речке. По крайней мере, я мог попить.

Быстро стемнело. Двигаться по лесу ночью я не рискнул. То, что на меня напал волк, не было большой случайностью: хищники в нашем лесу не редкость.

Открыл свой ночной глаз Маас. Я никогда не обращал значительного внимания ни на суеверия, ни на религию, познания в которой ограничивались именами семи термилионских богов, но Клот, бог Ночи, и Маас, точнее, его ночное лицо, – были, наверное, все же чуть ближе остальных. Про них сумасшедший храмовник Чайной ни одной молитвы не знал. Хотя, скорее просто считал их менее достойными, чем Маас Солнечный и Инвигин Родитель, например. Зато, мы с ним оба не любили Леда. Он же: Хозяин Бездны, черт и Главный Демон. Правда, храмовник его не любил, потому что положено было, а я, потому что уже в ушах от имени резало: Ирвин его через слово поминал. И ахаллов тоже – демонов Главного Демона.

Еще, мне, пожалуй, нравилась темнота. Я любил смотреть, как колышется мрак: перетекает, сливается, шепчет… Наверное, я был даже излишне впечатлительным.

На ночь я забрался под широко разросшийся кустарник. Это стоило мне немало новых царапин, но иголки обещали хорошо защитить от зверья. У нас в деревне были в ходу истории про оборотней, но я им, разумеется, не верил. Оборотней не бывает. Уснуть удалось легко.