Мария Куприянова
Власть последнего Хранителя

– Присаживайтесь, Николай. Вижу, вы меня узнали. – Голос его был глубоким и приятным.

– Вы знаете обо мне слишком много, в то время как я о вас – ничего, кроме того, что вы посещаете лекции на историческую тематику и пишете анонимные письма докладчикам, – сухо сказал Коля, отодвигая стул и садясь напротив. – Скажите хотя бы, как к вам обращаться.

Его собеседник засмеялся, обнажив ряд ровных белых зубов:

– А-а, простите, что невольно обидел вас. Меня зовут Федор Иванович. Может, сразу перейдем на «ты»? Я чувствую себя стариком, когда ко мне обращаются по имени-отчеству такие молодые люди, как ты.

– Как хотите… Федор.

Тут к их столику подошла миловидная девушка и спросила:

– Что бы вы хотели заказать?

Федор Иванович уже пил чай, так что Коля сказал:

– Эспрессо и стакан минеральной воды, пожалуйста.

Официантка кивнула и удалилась.

– Итак, Федор, – продолжил Николай, – объясни мне, зачем весь этот балаган с анонимными письмами и конспиративными встречами?

– Ну не скрою, – улыбнулся Федор Иванович, – что с письмом я немного переборщил, но неужели современной молодежи стала чужда романтика тайной встречи? К тому же, – уже более серьезно добавил он, – мне хотелось дать тебе выбор: продолжать жить в неведении или прийти сюда и узнать нечто такое, что, быть может, навсегда перевернет твою жизнь. Судя по тому, что ты сидишь передо мною, ты выбрал второе.

– Ошибаешься, – Коля нахмурился. – Я пришел сюда затем, чтобы сказать, что ничего нового в записке для себя я не нашел. – Федор удивленно вскинул брови. – Я уже давно в курсе, что меня усыновили, и не хочу знать, кем являются мои настоящие, как ты выразился, родители. Кто бы они ни были, они жили и дальше смогут прожить без меня. – Коля сам не понимал, отчего он так рассердился, и уже жалел, что вообще пришел сюда. – Я ничего не хочу менять в своей жизни, она меня устраивает во всем. Так что, пожалуйста, оставь меня в покое. – Он сделал движение, чтобы встать из-за стола, но его остановил огорченный голос Федора:

– Что ж, мне очень жаль, мой мальчик, что мне не удалось подольше поговорить с тобой. Ты волен идти, и, будь спокоен, я больше не буду искать встречи с тобой. Ступай, но учти, что тебя так и будут преследовать эти кошмары, пока ты не сойдешь с ума.

Коля напрягся и медленно опустился на стул.

– Что ты знаешь об этом? – уставился он на Федора. Тот, приняв свой прежний благодушный вид, ответил:

– Я знаю то, что твои сны неразрывно связаны с твоим прошлым. Я могу рассказать тебе о нем, если ты, конечно, хочешь.

Их разговор прервала подошедшая официантка и, улыбнувшись Николаю, поставила перед ним чашку кофе и минеральную воду.

– Если еще что-нибудь захотите, позовите меня, – пропела она и, покачивая бедрами, удалилась.

Коля глотнул крепкого, ароматного кофе, посмотрел на сидящего перед ним Федора и согласно кивнул:

– Хорошо, я тебя слушаю.

Федор Иванович улыбнулся и придвинул стул ближе к столику.

– Ты сказал, что давно знаешь о своем усыновлении. Неужели Григорьевы были настолько откровенны, что даже рассказали, как именно это произошло?

Николай непонимающе уставился на Федора и проговорил:

– У них не было детей, и они решили взять ребенка из приюта.

– Ты это сам придумал или они тебе сказали?

– Думаю, что сказали. Извини, я все еще не понимаю, куда ты клонишь.

– Сейчас поясню. Тебе ведь известно, что твои родители очень любят бывать на даче в Кирилево?

Николай согласно улыбнулся – эта «семейная страсть» была ему известна.

– А знаешь ли ты, что у Григорьевых был дачный участок в поселке Дружное, который они продали вскоре после твоего появления в семье? Не кажется ли тебе это странным? Маленькому ребенку нужен воздух, Игорь и Рита очень любят это место, однако в спешке продают его.

– Да, я в курсе, но никогда не задавался этим вопросом. Мало ли что тогда было! Может, они нашли место получше!

– Ага, и дальше от Москвы, чем предыдущий участок?

– Все равно не понимаю, о чем ты, – нахмурившись, мотнул головой Коля.

– А о том, что Григорьевы не ходили в приют и вряд ли пошли бы. Они нашли тебя прямо на своем участке в поселке Дружное пятнадцать лет назад.

Коля явно не ожидал такого ответа. Он застыл с поднесенной ко рту чашкой кофе. Так и не глотнув, он медленно поставил ее на стол и посмотрел в глаза Федору:

– И что же я там делал? Ты хочешь сказать, что меня подкинули?

– Скорее, выкинули. Выкинули из другого мира.

Федор замолчал и следил за реакцией Коли, на лице которого непонимание сменилось удивлением.

– Я ослышался? Ты сказал – из другого мира? Что это значит?

Федор Иванович огляделся вокруг и понизил голос:

– Я знаю, что это звучит неправдоподобно, но существует множество параллельных миров, и ты принадлежишь одному из них. Он называется Анделор, и именно туда ты постоянно возвращаешься в своих снах. Твои настоящие отец и мать, Мирос и Элейна, правители этого мира. Когда тебе было три года, а твоему старшему брату Элиору пять, на вас напал могущественный волшебник Фаридар и захватил власть в Анделоре. Именно эту картину ты видел в своем последнем кошмаре. Никто из нас не знает, что именно произошло тогда, скажу лишь, что в результате возникновения сильной противодействующей магии и, как следствие, образования пространственной дыры ты оказался на этой планете, в поселке Дружное, на даче у Григорьевых. Если быть точным, тебя просто выкинуло в это мир прямо на глазах у Игоря и Риты. Именно поэтому они сразу же кинулись продавать ту дачу – они были напуганы происшедшим, а также тем, что ты захочешь когда-нибудь вернуться туда, откуда прибыл.

Николай посмотрел на своего собеседника, легкая улыбка скользнула по его губам.

– Прости, когда ты выписался?

– Что-что? – Федор вопросительно посмотрел на Колю.

– Я говорю, из психушки когда выписался? Знаешь, такое место, где лечат таких, как ты, или на… как его там… Алнедоре, в этом нет необходимости?

– Анделоре.

– Какая разница?

– Я сказал чистую правду, ты можешь спросить об этом у своих родителей, они подтвердят, – быстро сказал Федор.

– Не хватало еще впутывать в это дело родителей, – уже сердито ответил Николай. – Я не верю во всю эту чепуху, более того, не собираюсь ее больше выслушивать.

Он вытащил кошелек, положил деньги на блюдце и встал из-за стола.