Антинюрнберг. Главная ложь ХХ века

А, между прочим, очень даже неплохо выглядела!

Войско Польское по окончанию войны с Россией имело на вооружении почти тридцать пять тысяч ручных и станковых пулеметов – но в основном это был хлам, уступленный полякам странами Антанты из соображений благотворительности. Посему уже в январе-феврале 1925 года комиссия под руководством Т. Фельштына (руководителя Центральной стрелковой школы в Торуни) провела первый конкурс среди ручных пулеметов, претендующих стать на вооружение Войска Польского – из них два бельгийских «браунинга», два английских образца («Farquhar» и «Vickers – Berthier»), три «француза» («Гочкис», «Льюис» и «Шательро»), чешский ручной пулемет «Прага»; вне конкурса выступали итальянский и швейцарский пулеметы. Лучше всех оказались «Браунинг», «Гочкис» и «Льюис» – из которых самым коммерчески успешным оказался бельгийский ручной пулемет Браунинга фабрики «Fabrique Nationale» (модели FML 1924 под польский 7.92-мм патрон) – которых поляки и заказали десять тысяч штук. Кроме того, была приобретена лицензия на выпуск этих пулеметов в Польше.

Первый пароход с 8.500 ручными пулеметами прибыл в ноябре 1929 года, остальные прибыли в феврале 1930-го. Новое оружие получило официальное название «ручной пулемет Браунинга образца 1928 года».

В январе 1929 года были собраны первые пулеметы Браунинга собственно польского производства – а далее «Państwową Fabrykа Karabinów» погнала «браунинги» массовым тиражом. В 1930 году их было произведено 600 пулеметов, в 1931-м – 2.400, в 1932-м – 860, в 1933-м – 1355, в 1934-м – 1550, в 1935-м – 1500; всего польских «браунингов» было выпущено 12.600 штук. Их стоимость колебалась в пределах 2.050 – 2.060 злотых (винтовка Маузера польского производства стоила 214 злотых).

Всего Войско Польское в сентябре 1939 года имело на вооружении 19971 ручных пулеметов Браунинга – вполне современного и удачного автоматического стрелкового оружия; кроме того, на складах имелось около двадцати тысяч ручных пулеметов времен Первой Мировой (11.870 пулеметов Шоша, 2170 пулеметов Бергмана, несколько сотен «Льюисов» и «Виккерсов») – большинство из которых было ничуть не хуже немецких «максимов» MG-08/15 и MG-08/18 (которых, кстати, у поляков тоже было в 1931 году более 7.500 штук).

* * *

Со станковыми пулеметами у поляков тоже было не так уж трагично, как это обычно принято считать. Да, в арсеналах Польши хранилось много всякого утиля времен Первой мировой – были там и немецкие (более четырех тысяч) и русские (около двух тысяч) «максимы», 8-мм австрийские «шварцлозе» (каковых насчитывалось полторы тысячи штук), английские «виккерсы», французские «гочкисы» и «браунинги» – но уже зимой 1927–1928 годов та же комиссия, что выбирала «ручник» – взялась за выбор «станкача». Сначала, правда, члены комиссии были против того, чтобы принимать на вооружение станковый пулемет под маузеровский патрон – ибо, по их мнению, стальная оболочка пули этого патрона при длительной стрельбе (характерной именно для станкового пулемета) будет выводить из строя пулеметные стволы (из-за перегревания и последующей деформации) – тогда как при стрельбе как «старыми» 8-мм «лебелевскими» патронами (выпущенными до 1917 года, чья пуля была сплошной томпаковой и без оболочки, лишь плакированной медью), так и «новыми» (изготовленными после семнадцатого года, пуля которых имела свинцовый сердечник и медно-никелевую оболочку) ничего такого не происходило.

Но всё же, несмотря на негативное мнение специалистов Центральной стрелковой школы, конкурс станковых пулеметов состоялся. В нём приняли участие два американских «браунинга» образца 1919 года, чешский «Шварцлозе-Янечек» 1907/12/27 и английский «Виккерс» 1909/1927. Первое место занял «американец» – восхитивший польскую комиссию своей конструкционной простотой и малым количеством мелких деталей; разобрать и собрать его можно было в полевых условиях без дополнительного инструмента! Кроме того, он был весьма нечувствителен к загрязнению, а ствол, хоть и охлаждался водой в специальном кожухе, тем не менее, мог легко заменяться.

Но главным преимуществом этого пулемета было то, что лицензию на его производство МОЖНО БЫЛО НЕ ПОКУПАТЬ – поскольку фирма «Кольт» (вернее, её представитель в Европе, бельгийская фирма «Fabrique Nationale»), не запатентовала этот пулемет в Польше – прежде чем выставлять его на испытания. Поляки не могли не воспользоваться этой халявой – тем более, что пулемет был в наличии, и сделать его копию для польских инженеров не представляло особых трудов. Экономия – 450.000 долларов!

Летом 1930 года были изготовлены два первых образцовых экземпляра станкового пулемета – а в марте 1931 года завод покинула первая промышленная серия (200 штук) «станкового пулемета Браунинга образца 30 года». Его цена была 3.633 злотых за штуку, а всего Войско Польское закупило 7861 станковый пулемет Браунинга образца 30 года.

Из всего вышеизложенного можно сделать вывод – хотя Польша и значительно уступала своим союзникам в области пулеметного вооружения, но в 1935 году, в момент создания вермахта, имела на двадцать восемь тысяч антикварных пулеметов времен Первой мировой не менее шестнадцати тысяч ручных и пяти тысяч станковых пулеметов новейшего образца – тогда как у вермахта в это же время оных НЕ БЫЛО НИ ОДНОГО.

Ещё раз, на всякий случай – на момент подписания Адольфом Гитлером указа о ликвидации рейхсвера и создания вермахта (15 марта 1935 года) Польша полным ходом перевооружала свою армию новейшими пулеметами и уже имела их в наличии БОЛЕЕ ДВАДЦАТИ ТЫСЯЧ – не считая двадцати восьми тысяч разного стрелкового утиля, проходящего в графе «пулеметы». У немцев же в это время не было в войсках ни одного современного образца автоматического оружия!

* * *

С этим нужно было срочно что-то делать – причём делать так, чтобы с наименьшими затратами добиться наилучшего результата.

И немецкие оружейники сделали это!

Во-первых, они прекрасно понимали, что в существующих экономических условиях разрабатывать и производить несколько типов пулеметов (ручной, станковый, зенитный, танковый) – значит, серьезно усложнить и удорожить программу перевооружения вооруженных сил; значит, разрабатываемый пулемет должен быть ОДИН – но на все руки мастер.

Во-вторых, этот пулемет должен быть максимально эффективен и прост в эксплуатации – пусть даже за счет удорожания его производства (его универсальность это удорожание компенсирует с лихвой).

В-третьих, производство этого пулемета должно быть налажено на ВСЕХ пулеметных заводах – вне зависимости от формы собственности; это позволит быстро насытить войска новым оружием и ликвидировать катастрофическое отставание вермахта от потенциальных противников в области автоматического оружия.

В конце 1932 г. фирма «Mauser» представила Управлению вооружений образцы своих пулеметов: MV. 1931 и MG. 32, тайно изготовленные дочерним отделением фирмы «Metallwarenfabrik Kreuzlingen A.G» в Швейцарии. Ответственный за разработку нового автоматического оружия в Управлении вооружений майор фон Вебер после ряда сравнительных испытаний предложенного оружия поручил конструктору из «Reinmetall» Луису Штанге на основании лучших узлов и деталей, разработанных в разных моделях пулеметов фирм «Mauser», «Rheinmetal» l, «Genschow» и «Simson» создать пулемет, который обладал бы максимальной эффективностью и простотой. Результатом этого стал 7,92-мм единый пулемет MG.34.

Пулемет, надо сказать, получился сложный и очень дорогой – стоимость производства MG.34 составляла 312 рейхсмарок, трудозатраты на производство одного пулемета превышали 150 человеко-часов, большая часть его деталей изготовлялась фрезеровкой с очень жесткими допусками. Но зато это был по-настоящему современный пулемет, полностью удовлетворяющий вермахт по своим боевым характеристикам! Вес его ручного варианта составлял 12 килограмм, на станке 1934 года он весил всего тридцать три килограмма. Питание пулемета могло осуществляться и из барабанного магазина, и лентой – которую можно было вставлять и с правой, и с левой стороны. А темп стрельбы в 800 выстрелов в минуту был просто замечательным!

Пулемет был принят на вооружение в 1934 году (ещё для рейхсвера) – и до начала Второй мировой войны его было выпущено 84.078 единиц во всех вариантах.

MG-34, в первую очередь, достоин внимания как первый единый пулемет, когда-либо принятый на вооружение. В нем воплотилась выработанная Вермахтом на опыте Первой Мировой войны концепция универсального пулемета, способного выполнять роль как легкого ручного пулемета, используемого с сошек, так и станкового, используемого с пехотного или зенитного станка, а также танкового, используемого в спаренных и отдельных установках танков и боевых машин. Благодаря этому пулемету вермахт к концу тридцатых годов в области пулеметного вооружения догнал своих потенциальных противников – если не по количеству (у Франции пулеметов всё равно было вдвое больше), то, во всяком случае, по качеству.

* * *

На 1 марта 1939 года соотношение между Германией и её потенциальными противниками по количеству стрелкового оружия было следующим:

Более-менее равным, как может убедиться читатель, у сторон грядущего конфликта было лишь количество короткоствольного личного оружия – пистолетов и револьверов. По винтовкам, карабинам и пулеметам Франция и её союзники намного превосходили Третий рейх. Конечно, кто-то возразит, что уже 16 марта ситуация в корне изменится, и вооружение, отнесенное в таблице к «чехословацкому», станет «немецким» – на что можно ответить, что здесь никак не учтены запасы вооружения Великобритании. А они были ого-го какие немаленькие! Достаточно сказать, что за время Первой мировой войны просвещенные мореплаватели произвели 3.854.000 винтовок и 239.400 пулеметов – из какового числа не менее полутора миллионов винтовок и восьмидесяти тысяч пулеметов были по окончанию войны аккуратно складированы в арсеналы, в предвидении грядущих неприятностей…

Глава вторая

Артиллерия

* * *

Как известно, практически вся артиллерия кайзеровской армии по условиям Версальского мира перешла в руки Антанты – за исключением двухсот восьмидесяти восьми орудий (204 77-мм пушек и 84 105-мм гаубиц), остающихся на вооружении опереточного рейхсвера Веймарской республики официально, и шестьсот семидесяти пяти орудий, спрятанных по монастырям и крестьянским овинам – то бишь, имеющихся неофициально. Назвать это количество пушек и гаубиц «артиллерией сухопутной армии» – значит, жестоко посмеяться над логикой и здравым смыслом. Девятьсот тридцать восемь артиллерийских стволов, которые немцы могли бы, в случае нужды, выставить на линию огня – вызвали бы гомерический хохот не только у французов (в артиллерийских парках которых только 75-мм пушек в начале тридцатых годов хранилось 5.484 единиц), но даже у поляков – превосходивших немцев в 75-мм орудиях и лёгких полевых гаубицах В ТРИ РАЗА, а в тяжелой артиллерии (пушках калибра 105-мм и выше и гаубицах калибра 155-мм и выше) – почти В ВОСЕМЬ С ПОЛОВИНОЙ РАЗ (638 тяжелых польских орудий против 75 германских).

Французская же тяжелая артиллерия (корпусная, армейская и РГК) вообще была несравнима по мощи с немецкой – она представляла собой колоссальную военную силу, как по количеству стволов, так и по их калибру.

Хотя сначала буквально пару слов об французской дивизионной артиллерии – ибо её организация была весьма интересна (особенно – для поклонников Резуна). Чем? Тем, что большинство из более чем семи десятков развёртываемых в случае военной опасности французских пехотных дивизий имело по штату два артиллерийских полка – легкий пушечный (из трех батальонов по 12 75-мм орудий каждый) и тяжелый гаубичный (из двух батальонов по 12 155-мм гаубиц). Кроме того, в вышеозначенной дивизии имелось 52 25-мм и 8 47-мм противотанковых и 6 25-мм зенитных орудий.

Корпусная артиллерия в 1932 году насчитывала тридцать полков, каждый из которых состоял из двух дивизионов 105-мм пушек (из трех батарей каждый) и одного дивизиона 155-мм пушек. Кроме того, к корпусной артиллерии относились 15 полков 155-мм гаубиц (по девять четырехорудийных батарей в каждом), 5 полков (также по девять четырехорудийных батарей) 105-мм и 10 полков (такой же штатной структуры) 155-мм пушек.

Артиллерия РГК состояла из полка 240-мм пушек (всего 75 орудий), полка тяжелых мортир (всего 88 орудий), полка тяжелой железнодорожной артиллерии с 254-мм орудиями кругового обстрела (всего 42 орудия), четырех полков тяжелой железнодорожной артиллерии с 280-мм орудиями (всего 506 стволов). Итого в состав тяжелой артиллерии большой мощности входило 711 орудий.

Кроме того, в горнопехотных частях имелось около сотни 65-мм горных пушек.

В общем, пушек, гаубиц и мортир у французов в начале тридцатых годов было более чем изрядно – свыше двенадцати тысяч штук калибра 75-мм и выше – и французские генералы, даже после прихода к власти в Германии нацистов и указа Гитлера о создании вермахта, с весьма оправданной снисходительностью посматривали на восток – их артиллерийские парки и цейхгаузы (где одних только 75-мм унитарных выстрелов было запасено свыше восьми миллионов штук) надежно служили (как тогда всем во Франции казалось) абсолютной гарантией непобедимости la belle France – ибо создать артиллерию, хотя бы приблизительно равную французской, немцы априори не могли – хоть продай они последние штаны.

Впрочем, как выяснилось уже через несколько лет, генералы Гитлера этого делать вовсе и не планировали….

* * *

Первым делом немцы усомнились в необходимости иметь в качестве дивизионного орудия 77-мм пушку – время этого девайса на Западном фронте закончилось зимой 1914/1915 года, на Восточном – к осени следующего. Закончилось, ибо на поле боя исчезли цели, для поражения которых это орудие создавалось. В современной войне не было больше места ни колоннам пехоты, энергично маневрирующим на открытой местности, ни лихо гарцующим в конном строю кавалерийским полкам, ни разворачивающимся посреди чистого поля артиллерийским батареям, ни лёгким надземным полевым укреплениям типа редутов или блокгаузов. Армии зарылись в землю, окутали своё предполье колючей проволокой, выставили друг против друга тысячи пулеметных стволов, установили на закрытые позиции сотни крупнокалиберных мортир и гаубиц – и с этого момента пушка 75-77-мм калибра стала попросту НЕНУЖНОЙ. Для задач огневого подавления окопавшегося противника гораздо лучше подходила гаубица (которая, при сопоставимом калибре, к тому же была много дешевле), а в качестве орудия непосредственной поддержки атакующей пехоты и французские, и немецкие «трёхдюймовки» были слишком тяжелы – «француженка» весила 1190 килограмм, а укороченный и облегченный вариант «немки» (модификация L/20) – 855.

К тому же 77-мм полевые пушки, оставшиеся у «веймарской» армии, в случае настоящей войны очень быстро стали бы бесполезными грудами железного лома – ввиду крайне малого количества «официально разрешенных» снарядов к этим орудиям. Как известно, в начале 1923 года французы вкупе с бельгийцами оккупировали Рур – и командование рейхсвера вынуждено было, в предвидении возможной войны с зарвавшимися победителями, тайно заказать четыреста тысяч 77-мм снарядов в Советской России. Реввоенсовет СССР заказ на снаряды принял и (якобы для вновь формируемых особых артдивизионов, вооруженных трофейными германскими орудиями) производство оных начал. Златоустовскому заводу поручили изготовить 400 тыс. корпусов фугасных гранат, Петроградскому (с 1924 г. – Ленинградскому) трубочному заводу – 400 тыс. взрывателей, Тульскому патронному заводу – 400 тыс. снарядных гильз, Казанскому пороховому заводу – 21 тыс. пудов бездымного пороха, Самарскому заводу взрывчатых веществ (Иващенково, ныне Чапаевск) – около 20 тыс. пудов тротила. Во второй половине 1925 г. работы по производству снарядов постепенно завершались, а изготовленные снаряды отправились в Германию – хотя угроза войны с Францией и миновала, но снаряды, как известно любому генералу, никогда лишними не бывают…

Но время 77-мм дивизионной пушки всё равно безвозвратно ушло – ей не было места в теоретических построениях немецких генштабистов. Тактические идеи, разработанные в наставлении «Управление и сражение», делали упор на важности наличия в боевых порядках войск не тяжелых и маломаневренных «дивизионок», а эффективных легких орудий поддержки пехоты (поскольку грядущая война виделась этим теоретикам как подвижная и высокоманёвренная), и поэтому немецкое командование безоговорочно от традиционных лёгких полевых дивизионных пушек «трехдюймового» калибра отказалось – приняв решение иметь в артполку пехотной дивизии исключительно гаубицы. Да и вопрос экономии средств в данном случае занимал не последнее место – если стоимость разработанной в 1929 году лёгкой 105-мм гаубицы (в целях конспирации обозначаемой немцами как 10,5 cm le.F.H.18, то есть разработки 1918 года) составляла 16.480 рейхсмарок, то цена полевой пушки 7,5 cm FK 18, разработанной фирмой «Крупп» в 1930 году, и в 1939–1940 годах произведенной в количестве 104 единиц (эти пушки состояли на вооружении артиллерийского дивизиона 1-й кавалерийской бригады, а затем – артиллерийского полка 1-й кавалерийской дивизии), превышала двадцать тысяч рейхсмарок! Пушки, кстати, решено было вообще из дивизии убрать (кроме противотанковых), а полковую артиллерию укомплектовать такой артсистемой, которая была бы чем-то средним между траншейным бомбомётом, мортирой и гаубицей. При этом оный гибрид должен был иметь калибр не меньше трёхдюймового и к тому же должен был быть максимально облегчен, дабы артиллеристы могли катать эту чуду-юду по полю боя, особо не потея – и чтобы стоил этот «гешутц» как минимум втрое дешевле лёгкой полевой гаубицы.

Посему рекомендованная Войсковым управлением штатная организация пехотного полка 1921 года предусматривала наличие в каждом полку батареи из шести лёгких «пехотных орудий» – которые, правда, ещё предстояло создать.

Впрочем, говоря о революционных воззрениях немецких артиллерийских теоретиков, надо отметить, что их «дивизионная артиллерия будущего» ничего общего не имела с наличной матчастью – все они прекрасно осознавали, что 105-мм гаубица образца 1916 года, стоявшая на вооружении рейхсвера, шедевром артиллерийской мысли отнюдь не являлась. То есть для того, чтобы учить артиллеристов, эти орудия ещё годились, а вот для реальной войны они уже изрядно устарели – к тому же союзники оставили на каждый ствол всего по 800 снарядов. Плюс к этому однобрусный лафет (позволяющий осуществлять горизонтальную наводку только в диапазоне 4 градусов) и отсутствие подрессоривания и резиновых шин – сурово ограничивали подвижность и тактическую ценность 105-мм гаубицы образца 1916 года. В общем, это орудие никак не могла быть основным орудием новой немецкой армии – и поэтому современная лёгкая гаубица должна была быть немцами сконструирована по-новой.

Кстати, надо отдать должное немецким конструкторам – их не коснулась волна универсализации и «смешения стилей», прошедшаяся по артиллерийским конструкторским бюро на рубеже тридцатых годов. Немцы не стали разрабатывать зенитно-противотанково-полевых пушек (как это сделали мы, «благодаря» изменнику Тухачевскому приняв на вооружение 76-мм дивизионную пушку Ф-22 УСВ – под безнадежно устаревший трехдюймовый снаряд, или чехи с их бикалиберными пушками непонятного назначения), пушек-гаубиц (как это сделали французы – которым мало было восьмисот пятидесяти четырех 105-мм пушек Canon de 105 modele 1913 Schneider, и которые в 1934 году начали производить пушку-гаубицу Canon de 105 court Modele 1935 В – наклепав к маю 1940 года этих маловразумительных орудий 376 штук) и прочих «революционных» систем. Немцы предпочитали создавать орудия, идеально подходящие под своё тактическое назначение!

* * *

Из всех артсистем, разработанных кайзеровскими конструкторами, генералы Гитлера решили оставить на вооружении лишь 211-мм мортиру (правда, в 1936 году подвергнув её проект тщательному осовремениванию) – созданная в самом конце Первой мировой, она успела, тем не менее, отличится на фронте (количество этих орудий достигло к 11 ноября 1918 года 489 штук), имела для своего калибра весьма надежную конструкцию, высокую маневренность и гибкость огня. При весе системы в 17.900 килограмм каждую минуту она могла выпускать 113-килограммовый снаряд на дальность почти в семнадцать километров.

Все же остальные артиллерийские системы было решено спроектировать наново – но для того, чтобы французы лишний раз не грозили из-за Рейна нашествием и войной, почти вся артиллерия вермахта имела в наименовании цифру «18» – типа, создана она была ещё ДО Версаля, и никаких претензий по поводу разработок оружия в двадцатые годы приниматься не будет. Так, полковое лёгкое орудие марки 7,5 cm le.I.G.18 было разработано в 1927 г., лёгкая полевая гаубица 10,5 cm le.F.H.18 – в 1929 г. тяжелая полевая пушка 10,5 cm s.K.18 – в 1930 г., тяжелая полевая гаубица 15 cm s.F.H.18 – в 1926 г., тяжелая пушка 15 cm K.18 – в 1930 г., тяжелая пушка 17 cm K.18 – в 1939 г., зенитная пушка 3,7 cm FlaK18 – в 1936 г., зенитная пушка 8,8 cm FlaK18 – в 1928 г.

То есть немцы, не имея возможности превзойти французов по количеству тяжелой, очень дорогой, артиллерии – решили обойти соседа-галла в качестве своих пушек и гаубиц, благо, в течении 20-х годов ведущие немецкие оружейные фирмы старательно разрабатывали оружие для будущей немецкой армии за границами Германии – в основном, в Швеции, Голландии, Швейцарии.

Между французскими орудиями Первой Мировой войны и немецкими орудиями 30-х годов имелась весьма существенная разница: первые были рассчитаны на конную тягу с небольшой скоростью буксировки, и поэтому лафеты и колеса орудий были простейшими (чем легче, тем лучше, лошадок беречь надо). Орудия же, созданные немецкими конструкторами перед Второй Мировой войной, создавались в основном для механизированной тяги. Соответственно лафеты были зачастую раздвижными (для увеличения сектора огня) подрессоренными, колеса были металлическими и имели резиновые шины или бандажи. Таким образом, немецкая артиллерия была создана практически заново и состояла только из современных артсистем и была пригодна для маневренной войны, а немецкие артиллерийские командиры получали в распоряжение орудия с различными боевыми свойствами и дальностью стрельбы, что позволяло использовать их для решения самых разных тактических задач.

* * *

Взять для примера то же 7,5 cm le.I.G.18 – легкое пехотное орудие. Махонькая такая пушчонка (где-то по пояс обычному пехотинцу), всего в четыреста кило весом, стрелявшая всего на 3.375 метров – куда ей до советских или французских дивизионных «трехдюймовок», бьющих на 10.700 – 11.200 метров! И даже советская 76-мм полковая пушка обр. 1927 года теоретически могла стрелять штатным осколочно-фугасным снарядом ОФ-343 на 7700 метров, что вдвое дальше, чем немецкое полковое вундерваффе!

Да только не подумали советские заказчики вооружений – а зачем полковой пушке такая дальность стрельбы? Нужна ли «полковушке» возможность забрасывать снаряды на 6–7 километров – если служит она для непосредственной поддержки пехоты? А вес в девятьсот с лишним килограммов – не слишком ли велик он был для пушки, предназначенной для действий на поле боя, и чей манёвр под огнем врага должны обеспечивать не бронированные тягачи, а номера расчета?

Французы в полковом звене тоже имели очень лёгкие орудия, также числом шесть штук – да вот только калибр этих противотанковых пушечек был всего 25 миллиметров, и никакого серьезного осколочно-фугасного действия их четырехсотграммовые снаряды на противника не оказывали – чего нельзя сказать о шестикилограммовых снарядах легкого немецкого орудия. При этом 7,5 cm le.I.G.18 могло вести огонь под углом в 75 градусов, и на самом малом заряде (имея раздельно-гильзовое заряжание), выпускало снаряд со скоростью всего в 92–95 метров в секунду – на дальность в 25 метров. То есть орудие могло стоять у кирпичной стенки или около хаты и поражать цели, находящиеся непосредственно за препятствием! Никакие бугры, овраги и другие укрытия не помогали противнику при навесном огне германских легких пехотных орудий – совмещающих в себе всё лучшее от миномета, гаубицы и пушки. Плюс к этому, стоимость 7,5 cm le.I.G.18 составляла всего 6.700 рейхсмарок – что, опять же, было очень и очень по-Божески…

А 150-мм тяжелое пехотное орудие 15 см SIG 33? Уникальная система вооружения – при весе всего в 1550 килограммов оно вело огонь сорокакилограммовыми снарядами на дальность 4.770 метров! Это орудие было самой крупнокалиберной артсистемой во всех странах, квалифицировавшейся как пехотное орудие – больше ни у какой страны мира полки не имели в своем штате таких калибров.

* * *

Правда, нельзя сказать, что немцы по всем видам артиллерийского вооружения превосходили потенциального противника – французов, чехов и поляков. Кое-какие системы у последних были куда как лучше немецких!