Текст книги

Эдгар Райс Берроуз
Лана из Гатола

– Что?

– Он прикажет сразу убить нас. Не обрекай нас на немедленную смерть, Ла Соя Вен. Оставь часовых у дверей и прикажи убить нас, если мы попытаемся бежать.

Ла Соя Вен подумал и наконец кивнул в знак согласия:

– Превосходная мысль, – сказал он и приказал двум воинам остаться у двери, а сам, пожелав нам доброй ночи, ушел.

Я никогда не видел таких обходительных людей, как оревары. Можно было с удовольствием дать им перерезать себе горло – до того вежливо они это сделают. Однако со своими исконными врагами, зелеными людьми, они вели себя совсем иначе: никакой обходительности, вежливости – только ненависть и беспощадность.

Тем не менее подвалы Хорца вовсе не были приятным местом. Столетняя пыль покрывала лестницу. Ее ступени привели нас в узкий коридор с дверями по обеим сторонам, такой длинный, что свет факелов не достигал его конца. Я предположил, что это и есть камеры, в которых джеддаки держали своих врагов, и спросил об этом Ная Дан Чи.

– Возможно, – ответил он. – Хотя наши джеддаки не пользуются ими.

– Разве у них нет врагов?

– Конечно, есть, но они считают, что очень жестоко заточать сюда людей. Лучше убивать их сразу, как только станет ясно, что они враги.

– Тогда для чего эти подземелья?

– О, они построены миллионы лет назад, когда город только начинал строиться.

Я заглянул в одну из камер. Истлевший скелет лежал на полу. Рядом валялась железная цепь, которой человек был прикован когда-то к каменной стене. В следующей камере были три скелета, рядом с ними лежали шкатулки. Когда Ная Дан Чи приподнял крышку одной из них, он не сумел сдержать возгласа изумления и восхищения. Небольшой резной ящичек был полон драгоценностей потрясающей красоты – это были образцы древнего ювелирного искусства.

Открывшееся перед нами ослепительное зрелище тем не менее навевало печаль: ведь драгоценности украшали прекрасных женщин и отважных мужчин, о которых не сохранилось даже воспоминаний.

Мои мысли были прерваны каким-то шорохом, раздавшимся позади меня. Я обернулся – и моя рука инстинктивно потянулась к поясу, где должна была находиться рукоять меча. Готовый броситься на меня, злобно сверкая глазами, за спиной притаился самый большой ульсио, какого я когда-либо видел.

Это было многоногое, мерзкое, совершенно безволосое существо. Его глаза, маленькие и близко посаженные, полностью прятались в складках кожи; пасть усеивали острые зубы. Та тварь, которая бросилась на меня, была размером с пуму, но в несколько раз более злобной.

Завязался самый настоящий бой. Ная Дан Чи отрубил две из шести ног зверя, отсек ухо, поразил его в живот – и только после этого ульсио рухнул на пол камеры. Ная Дан Чи посмотрел на меня и улыбнулся. Он огляделся в поисках того, обо что он мог бы вытереть свой меч, с которого капала кровь. Я поднял крышку другой шкатулки.

Шкатулка была около семи футов длиной, двух с половиной шириной и двух глубиной. Это напоминало самый настоящий гроб; и в нем в самом деле лежал труп человека. Одежда его была украшена драгоценностями. Вероятно, когда-то это был красивый мужчина. И он на удивление хорошо сохранился.

– Это вы захоронили его здесь? – спросил я. Ная Дан Чи отрицательно покачал головой.

– Нет, – ответил он. – По всей видимости, он лежит здесь уже миллионы лет.

– Не может быть! – воскликнул я. – Он бы высох полностью и превратился в прах.

– Я не знаю точно, – ответил Ная Дан Чи, – древние знали много такого, чего теперь не знает никто. Существует легенда о знаменитом бальзамировщике Ли Ум Ло. Говорят, что его искусство было так совершенно, что даже умерший начинал сомневаться, что он умер. Бывали случаи, когда мертвое тело вставало во время погребальной церемонии. Этому мастеру отрубили голову за то, что умершая джеддара не поняла, что она уже мертва, и прошла прямо в спальню джеддака, где тот занимался любовью с молодой женой.

– Очень любопытная история, – заметил я, смеясь. – Надеюсь, что этот парень понимает, что он уже давно скончался. Я намереваюсь разоружить его. Вряд ли он думал миллион лет назад, что его оружие понадобится Военачальнику Барсума.

Ная Дан Чи помог мне приподнять труп и снять с него оружие. Мы оба были удивлены живой теплотой мертвого тела и мягкой упругостью его плоти.

– А не может ли быть так, что мы ошибаемся? – спросил я. – Может, он вовсе не умер?

Ная Дан Чи пожал плечами:

– Искусство древних недоступно людям нашего времени.

– Вполне возможно, – сказал я. – Но сейчас речь не об этом. Ты не думаешь, что этот парень жив?

– Его лицо покрыто пылью, – ответил Ная Дан Чи, – а в этих подвалах уже целые тысячелетия никто не бывал. Он должен быть мертвым.

Я согласился с его мнением и, без дальнейших слов и сомнений, надел на себя перевязь с мечом. После этого я осмотрел меч и кинжал. Прекрасная сталь! Взявшись за рукоятку, я вновь почувствовал себя мужчиной. Все-таки мужчина без оружия – это не человек. Он не может ни отбить нападения, ни защититься. Каждый должен иметь оружие. Мы вновь вышли в коридор. Где-то промелькнул свет и погас через мгновение.

– Ты видел? – обратился я к Ная Дан Чи.

– Видел, – ответил он, и голос его выдал тревогу. – Видел. Но там не должно быть света. Там нет людей…

Мы долго стояли, всматриваясь в даль коридора. Однако вспышек света больше не последовало. Зато по подземелью разнеслись гулкие раскаты зловещего хохота…

VI

Ная Дан Чи в недоумении посмотрел на меня:

– Что это может быть?

– Мне показалось, что это хохот.

Он кивнул:

– Да, но кто может смеяться там, где никто не должен смеяться?

Ная Дан Чи был в замешательстве.

– Может быть, ульсио Хорца научились смеяться? – предположил я.

Мой друг игнорировал мое легкомысленное замечание.

– Мы видели свет и слышали хохот, – задумчиво произнес он. – О чем тебе это говорит?

– О том, о чем и тебе. Видимо, в подземельях есть еще кто-то, кроме нас.

– Я не понимаю, как это могло случиться?

– Идем, посмотрим, – пожал я плечами.

С обнаженными мечами мы осторожно двинулись вперед. Мы не знали, кто там находится и каковы его намерения. Кроме того, в любой момент из тьмы мог выскочить ульсио и вцепиться в горло. Коридор сначала вел прямо, затем стал поворачивать. От него отходило множество боковых проходов. Но мы шагали по тому, который нам казался главным. Больше мы не видели мельканий света и не слышали хохота.

– Дальше идти бессмысленно, – сказал Ная Дан Чи. – Нужно вернуться назад.

Однако у меня не было намерения возвращаться в склеп, где меня поджидала смерть. Я был уверен, что свет и смех означают присутствие человека в подземелье. Если жители Хорца не знают свои подвалы и тех, кто в них обитает, в эти подземные переходы можно проникнуть из-за стен цитадели. А это открывало для меня путь к спасению. Я предложил Ная Дан Чи отдохнуть и обсудить наши дальнейшие планы.

– Мы можем отдохнуть, – сказал он, – но обсуждать нечего. Наши планы… Наше будущее уже решено Хо Рая Кимом.

Мы вошли в одну из камер, в которой не было жутких останков прошлых трагедий, пристроили чадящий факел в стенной нише и сели на холодный каменный пол.