Алекс Орлов
Тайный друг ее величества

Потянул утренний ветерок и как веником вымел с улицы остатки ночного тумана. На мостовой появился угольщик с тележкой, позвякивая бидоном, прошла молочница, город оживал, и Каспар приободрился.

– Стучат как будто, – заметил Лакоб, догнав Каспара.

– Да, действительно, – согласился Каспар. – Это на Рыночной площади, должно быть, прилавки подновляют.

Они прошли еще шагов пятьдесят и оказались на площади. Там уже скапливались прибывшие с товаром возы, было самое время для подготовки, однако никто не спешил разгружать товар и раскладывать его по прилавкам. И возчики, и продавцы – все стояли, опустив руки, и смотрели на то, как посреди торговых рядов поднимается перекладина виселицы. Стучали молотки, повизгивали рубанки, свежая стружка слетала к ногам молчаливых плотников.

«…в городе каждую неделю кого-то вешали», – вспомнил Каспар слова Отто-кастеляна.

– Что же это такое, ваша милость? – спросил притихший Лакоб, Каспар только пожал плечами.

– А торговать-то теперь как? – удивилась какая-то баба.

– А чего тебе – торгуй, вешать только по четвергам будут, – заметил ей пьяный с ночи стражник. Он зевнул и, прикрыв рот прохудившейся перчаткой, добавил: – А то развелось сволочи всякой.

23

Узнав Каспара, сторож быстро распахнул ворота, но, увидев Лакоба, спросил:

– Этот с вами, ваш милость?

– Да, это мой человек!

Каспар въехал на огромный двор, соскочил с лошади и отдал ее подбежавшему конюху.

– Хозяин-то спит?

– Спит, как не спать, да только сейчас выскочит, он покупателя сквозь сон слышит.

Конюх оказался прав: не прошло и полминуты, как во двор выскочил Табриций-младший в ночной рубашке, колпаке и в растоптанных чеботах на босу ногу.

– Приветствую дорогого гостя! – крикнул он издали и, заметив вдруг какой-то непорядок, принялся распекать конюхов. Затем быстро вернул опухшему ото сна лицу умильное выражение и спросил: – Коников забрать хотите?

– Только ломовую с подводой, но вексель напишу сейчас же. Где тут у вас чернила с бумагой?

– Можно пройти в конторку, а то велю сюда вынести… – Табриций посмотрел на небо. – Дождя-то уже нет.

– Ну пусть несут.

– Маттей, принеси бюро маленькое!

– Какое, хозяин?

– Я сказал – маленькое, вот дурак-то. – Табриций покачал головой и зевнул, прикрыв рот. – Чего там в городе нового?

– На Рыночной площади виселицу ладят.

– Виселицу? – Табриций протер глаза. – А зачем?

– Наверное, повесят кого, герцог теперь новый, должно, и порядки введет новые.

– Хорошо бы против воров всяких и конокрадов. – Табриций снова зевнул. – Что ни ночь, сторожа зарезать хотят.

– Что, опять балуют?

– А то. – Табриций покачал головой. – Куда катимся? А это ваш человек-то? – Он кивнул на Лакоба.

– Мой, – кивнул Каспар.

– А то я засомневался: уж не вор ли?

– Нет, он у меня смирный. Кстати, шляпу-то я принес. – Каспар выдернул из-за пояса свернутую вчетверо шляпу, что одолжил ему в дождь Табриций.

– Да зачем вы, господин Фрай, какие пустяки!

– Нет, премного благодарен, теперь я в своей. – Каспар коснулся пальцем полей своей любимой шляпы.

– Ну ладно. – Табриций нахлобучил возвращенную шляпу поверх колпака.

Послышалось надсадное сопение и чавканье ног по грязи, Табриций обернулся и, всплеснув руками, воскликнул:

– Да что же ты делаешь, задери тебя огры?! Это ж разве маленькое бюро, дурак ты эдакий?

Каспар не удержался от улыбки. Уж больно комично выглядела эта пара – один в чеботах, ночной рубашке и шляпе поверх ночного колпака, другой с раскрасневшейся от натуги рожей и с большим канцелярским шкафом в руках.

– Так что, обратно нести?! – из последних сил проревел конюх.

– Да уж ставь где стоишь, дурак, сейчас и это сгодится.

Маттей с облегчением поставил бюро в грязь и пошел прочь, бормоча под нос ругательства.

Каспар с уважением посмотрел ему вслед:

– Здоров работник-то.

– Да уж здоров-то здоров, кабы еще ума… В прошлом месяце подкову каленую на спор сломал, а я за них по шесть крейцеров платил.

Достали бумагу, плотную, хорошую. Каспар обмакнул в склянку перо и не спеша выписал вексель на всех лошадей, снаряжение и телеги. Поставил роспись и передал бумаги Табрицию. Тот взял документ, зачем-то посмотрел его на свет и сказал:

– Вот ведь как получается-то, при батюшке моем все золото прямо сюда несли, а он его в подвале прятал и охрану содержал, чтобы не украли. А теперь вон – написал бумагу, заверил подписью и пожалуйте в банк к меняле Буклису.

– Да, удобно. Прикажи подводу подать, а мардиганец пусть у тебя постоит, завтра подашь его к северным воротам вместе с остальными.

– Обязательно сделаем, господин Фрай, все, что пожелаете.

– А после обеда я телегу верну уже с припасами.

– Хорошо, будем ждать, я скажу сторожам. Эй, Маттей, подавай ломовую! Ломовую, дурак, подавай!