Игра в реальность. Охота на дракона

– А меня не устраивает,– Антон положил руку на плечо друга,– я не готов тебя потерять.

В этот момент под окном затормозило такси. Марго, сестра Вертера, легко выпрыгнула из машины и помахала снизу стоявшим на балконе мужчинам.

– Ритуся? – Вертер озадаченно нахмурился. – Зачем она здесь?

– Ты же не думал, что я полезу ковыряться в сознании твоей дочери без специалиста по душевным недугам? – притворно удивился Антон. – А ещё мы привлечём специалиста несколько иного профиля – великого укротителя виртуальных монстров по имени Антоша.

– Это ты о гноме говоришь, что ли,– Вертер явно воспрял духом и даже сподобился улыбнуться. – И где же он?

– В базовой реальности у гнома физического тела не имеется,– пояснил Творец,– но для работы с сознанием оно ему и не требуется. У тебя же в квартире есть комп, не так ли. Вот там-то мы и устроим врачебный кабинет для нашего борца с паразитами.

– Вот чертяка! – Вертер сразу повеселел. – Всё норовишь подпустить таинственности. Ты ведь свой план уже давно продумал, так чего ж тогда тоску на меня нагоняешь?

– Это чтобы ты сильно не надеялся,– охладил его пыл Антон. – Вер, мы сделаем всё, что сможем, но если её уже нет…

В этот момент входная дверь распахнулась, Марго влетела в комнату и сразу бросилась на шею брату.

– Ты только не влезай, что бы ни происходило,– принялась она увещевать неугомонного папочку. – Антон знает, что делать, а мы с гномом ему поможем.

– Вер, тебе придётся остаться здесь, в моей квартире,– Антон решительно принял командование операцией и начал отдавать распоряжения. – Мы с Марго пойдём к тебе и подождём, когда Дали вернётся из Школы. Только ты не высовывайся, пожалуйста, твоё присутствие подействует на паразита как красная тряпка на быка. Я только потому и не распознал эту заразу, что ни разу не видел вас вместе. На остальных-то у неё вполне адекватная реакция. Ты обещаешь сидеть тихо?

– Тоха, не теряй времени на уговоры,– Вертер хлопнул друга по плечу. – Да я готов даже на голове постоять, если это вам поможет укротить ту тварь. А уж прикинуться ветошью – так вообще запросто.

Спасатели бодро направились на выход, поскольку ожидать возвращения Дали можно было уже в любой момент, однако на пороге Вертер их тормознул.

– Тоха,– его голос прозвучал глухо, но твёрдо,– если моей малышки уже действительно нет, не делай ничего. – Антон удивлённо уставился на друга, недоумевая, уж не собрался ли тот удочерить паразитическую сущность только потому, что эта тварь обосновалась в теле его дочери. – Я сам всё сделаю,– решительно отрезал Вертер и отвернулся к окну.

Входная дверь захлопнулась, вскоре раздался ещё один хлопок, на этот раз двери напротив. Некоторое время Вертер стоял прислушиваясь, но снаружи не доносилось ни звука. Он прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. Больше всего на свете несчастному отцу сейчас хотелось, чтобы всё уже было позади, и Дали снова стала бы его любимой дочуркой. Он ни секунды не верил в то, что паразит сожрал её сознание целиком. Только не Дали.

За спиной Вертера раздался тихий шорох, и в комнате вспыхнул свет. Он на удачу скрестил пальцы крестиком и медленно повернулся, чтобы встретить вернувшихся спасателей. Но это были вовсе не они. В дверях стояла Дали, и в правой руке у неё был пистолет. От удивления Вертер замер, так и не завершив разворота. Он давно уже не брался за оружие, и в их доме точно не могло быть никакого пистолета. Откуда же дочка его выкопала? Приглядевшись повнимательней, Вертер удивился ещё больше. Это был его собственный пистолет, тот самый, из которого он случайно убил свою возлюбленную восемнадцать лет назад. Помнится, в состоянии аффекта он тогда бросил оружие прямо здесь, в прихожей Тохиной квартиры, и ему даже в голову не пришло поинтересоваться дальнейшей судьбой проклятого ствола. А вот Дали, как видно, поинтересовалась и нашла.

Девушка прищурилась и подняла пистолет в вытянутой руке. Её лицо исказила гримаса отвращения и злобы, а губы скривились в паскудной улыбочке. Какая изощрённая хитрость позволила паразиту избежать расставленной ловушки, теперь уже не имело никакого значения, смотрящее прямо в лоб Вертеру чёрное дуло было весьма убедительным доказательством того, что план спасательной команды с треском провалился. Намеченная Сабином жертва всё-таки осталась один на один с его убойным творением, и теперь только от хладнокровия Вертера зависел исход этого поединка.

– С чего это ты решила пристрелить своего папочку, Дали? – поинтересовался поединщик эдаким безразличным тоном, словно это была светская беседа за чашкой чая.

– Ты мерзавец! – девушка выплюнула оскорбление так естественно, как будто пользовалась подобным лексиконом ежедневно. – Ты заслуживаешь смерти.

– Может быть, объяснишь почему,– Вертер решил потянуть время в надежде на то, что Антон почует неладное и всё-таки явится на помощь.

– Убийца! – взвизгнула тварь в теле его дочери. – Ты всё у меня отнял. Я уже могла бы стать Творцом, если бы ты меня ни убил. Теперь ты за всё заплатишь и вернешь мне мою силу.

– Так вот какую программу загрузил Сабин в своего паразита,– Вертер мысленно поаплодировал хитроумному махинатору. – Простенько, зато действенно, типа, жизнь за жизнь. И ведь даже нечего возразить, смерть той прежней Дали действительно на моей совести.

Он отлично понимал, что нужно тянуть время и не провоцировать паразита на стрельбу. Вообще-то, шансы твари пристрелить обладавшего феноменальной реакцией матёрого воина были ниже плинтуса, но кто их знает, эти запутанные кармические законы. А вдруг карма за покушение на отца ляжет на дочь?

– Что молчишь? – язвительно поинтересовалась убийца. – Сказать нечего? Ну тогда молись.

– Ты права, я виновен в смерти любимой женщины,– с трудом подавив отвращение, Вертер покладисто кивнул, но всё же не смог удержаться от брезгливой гримасы, поскольку мерзкое кривляние твари совсем не вязалось с характером его нежной малышки. – Вот только моя дочь не имеет к той женщине никакого отношения, а уж ты и подавно.

– Заткнись, убийца,– глаза девушки вспыхнули ненавистью,– и не надейся, что тебе удастся запудрить мне мозги, как раньше.

Вертер внимательно всмотрелся в эти такие родные глаза, превратившиеся в два колодца, до краёв заполненные ядовитой злобой, и ему вдруг почудилось, что где-то глубоко, на самом дне зажглись две маленькие тусклые звёздочки. Они были такие жалкие и уже едва тлели в мутной жиже смертельного яда, однако Вертер сразу уверился в том, что это вовсе не был глюк. Его любимая девочка всё ещё была жива. Скрытая под гнусной личиной злобной твари, она боролась из последних сил, и сил этих становилось с каждой секундой всё меньше.

– Лучше отдай пистолет, пока не поранилась,– отрезал Вертер, спокойно глядя в любимое лицо, искажённое гримасой злобы. – Ты всё равно не сможешь меня убить.

– Неужели,– убийца глумливо ухмыльнулась, поудобней взяла пистолет обеими руками и пристроила палец на курке. – И что же мне помешает?

– Ты не успеешь,– криво усмехнулся Вертер,– даже не пытайся. Мне совсем не хочется случайно травмировать тело моей дочери.

Паразит по всей видимости имел доступ к памяти носителя, а потому не мог не знать, с какой фантастической скоростью способен был двигаться отец Дали. Насмешливая ухмылка стекла с физиономии девушки. Пару секунд тварь обдумывала сложившуюся ситуацию, но сдаваться явно не собиралась, а может быть, тупо не могла. Такой уж её создал Сабин.

– Так это ты обо мне заботишься,– попробовала она зайти с другой стороны. – Может быть, тогда сам всё сделаешь? Расплатишься за все жизни, которые отнял.

Это был неплохой шанс потянуть время. Антону уже давно пора было догадаться, что всё пошло не по плану, так что его появления можно было ожидать в любую секунду. Вертер протянул руку ладонью вверх, как бы предлагая отдать ему оружие. Не то чтобы он действительно собирался застрелиться, просто это была замечательная возможность обезоружить тварь, а уж там спасательная команда с ней разберётся. Увы, плану Вертера не суждено было осуществиться и вовсе не потому, что план был негодный, просто для его реализации исполнителю тупо не хватило времени.

В течение переговоров с паразитом он не отрываясь смотрел в глаза кривляющейся твари, зацепившись взглядом за две крохотные звёздочки на дне колодца. Вертер словно бы мысленно разговаривал со своей дочкой, пытался её поддержать, придать ей уверенности и силы. Не удивительно, что он сразу заметил, когда ситуация вдруг резко изменилась. Звёздочки жалобно мигнули, как будто прощаясь, и Вертер отчётливо осознал, что времени у спасателей больше нет. Совсем. Может быть, несколько секунд, не больше.

Холодный ствол наконец лёг в его руку. Паразит отказался от мысли состязаться в скорости со своей мишенью. Стрелок на автомате проверил заряд и снял пистолет с предохранителя. Горькая усмешка скривила его губы, когда он осознал, что на самом деле ему ничего не грозило. В отличие от настоящей Дали, тварь не умела пользоваться оружием. Но сейчас это было уже неважно, потому что Вертер понял, что должен сделать.

– Не бойся, милая, я знаю, как тебя спасти,– не отрывая взгляда от едва мерцающих звёздочек, он улыбнулся, приставил ствол к виску и спустил курок.

Грохот выстрела разорвал тишину, но ещё громче был вопль, который с трудом можно было принять за звук, вырвавшийся из человеческого горла. Выполнив свою миссию, паразитическая тварь, сидевшая в теле Дали, аннигилировала сама по себе. Именно на такой исход намекал другу Антон, когда сказал, что не готов заплатить эту цену. Сам бы он ни за что не разменял жизнь Вертера на жизнь его дочери, но не ему было решать, судьба распорядилась по-своему.

Когда Антон и Марго примчались в комнату, то обнаружили на полу лишь два безжизненных тела. Вертера уже было не спасти, а Дали пребывала в коме, но пока дышала. Антон отнёс девушку в спальню и уложил на кровать. Вернувшись в комнату, он оторвал рыдающую Марго от тела брата и отправил её к той, которой ещё можно было помочь, а сам склонился над другом, которому помочь так и не смог. В глазах Вертера не было страдания, в них царила безмятежность, а на губах застыла улыбка. Наверное, он умер счастливым, с радостью заплатив своей жизнью за жизнь дочери. Он не торговался, цена его вполне устраивала.

Глава 6

Монотонный шум горной речки, бегущей по ущелью под обзорной площадкой Убежища, заполнял собой всё пространство, обволакивая скачущие как блохи мысли эдаким густым клейстером. По идее, этим мыслям следовало бы застыть в неподвижности и дать своему хозяину хоть небольшую передышку, но вместо этого, они продолжали зудеть в его голове как заезженная пластинка, исполняя один и тот же навязчивый рефрен.

– Этого не должно было случиться,– губы Антона шевельнулись, но из горла не раздалось ни звука. Оно и понятно, ведь разговаривал он с тем, кто уже не мог услышать его слова, потому что не далее, как час назад, его тело превратилось в пепел. – Нет, я не прошу прощенья,– кающийся грешник судорожно втянул воздух в лёгкие и закашлялся,– потому что сам себя я простить всё равно не смогу.

Антон перегнулся через перила и устремил взгляд вниз, пытаясь разглядеть бурный речной поток. Увы, ущелье было слишком глубоким и тёмным, речку можно было только слышать, но не видеть. Впрочем, это было совершенно неважно, потому что куда бы Антон ни смотрел, перед его глазами всё время стояло мёртвое лицо друга с безмятежной улыбкой на губах. Вертер упрямо продолжал улыбаться, даже когда его тело уже возложили на погребальный костёр. Наверное, даже беспощадное пламя не смогло стереть эту совершенно неуместную улыбку с его лица. Он так и покинул мир живых, безмятежно улыбаясь.

Что ж, его можно было понять, ведь нажимая на курок, Вертер был уверен, что спас свою дочь, а вот у Антона на сей счёт имелись серьёзные сомнения. Похоже, последствия заражения паразитической сущностью сказались на психике Дали самым фатальным образом. Когда после акта экзорцизма, который устроил паразиту её отец, девушка пришла в себя и осознала, что произошло, то сначала принялась биться в истерике, а потом впала в кататонический ступор. Никакие хитрые методы Марго не смогли вывести бедняжку из состояния живого мертвеца, и Антон уже начал подозревать, что паразит перед самоликвидацией всё же запустил программу «мёртвой руки».

Весь следующий день, пока Антон занимался подготовкой к похоронам, Дали просидела около тела отца с каменным лицом, не проронив ни единой слезинки. Она равнодушно позволяла себя накормить, но отправиться в постель отказалась наотрез. Ночное бдение ничего не изменило в её состоянии, девушка и на похоронах отца вела себя как послушная кукла: шла, куда её вели, останавливалась там, где просили, на вопросы не отвечала, только смотрела не отрываясь на тело отца широко распахнутыми глазами, но в них ничего не отражалось, даже ослепительное пламя погребального костра.

Когда похоронная процессия вернулась в дом, Дали вдруг как-то сразу ожила и из механического болванчика снова превратилась в живого человека, но лучше от этого не стало. Девушку начало трясти как в лихорадке, в её глазах появилось выражение отчаянной решимости, и это испугало Марго даже больше, чем прежняя покорность пациентки. Именно в таком нервном состоянии люди и совершают роковые поступки. Целительница отвела бедняжку в её комнату и заставила принять лошадиную дозу транквилизатора, поскольку на свои магические приёмчики большой надежды уже не питала. Дали покорно выпила пилюли и заснула.

Наверное, методы Марго можно было признать правильными. Эту боль нужно было просто перетерпеть, ведь время лечит. По крайней мере, самому Вертеру время помогло пережить смерть жены. Вот только, глядя на состояние девушки, Антон отчего-то вовсе не испытывал уверенности в том, что у сего волшебного доктора будет шанс продемонстрировать свою компетентность. Ситуация явно была критической и требовала экстренных мер. Знать бы ещё каких. Возможно, нужно было привлечь к лечению дочери Вертера Алису, но Антон не решился рисковать любимой женщиной и сразу после похорон отправил её в мир Атан-кея под защиту Творца.

Вертер и тут оказался прав, агрессивный фактор действительно находился именно тут, в Убежище и носил весьма амбициозное имя – Амар. Суть участия сего наследника командорского титула в операции Сабина была пока непонятна, но то, что Амар был её активным участником, уже не вызывало сомнений даже у Тарса. Иначе зачем бы этому герою-любовнику вздумалось сбежать от своей пассии аккурат перед смертью Вертера? Ясное дело, внедрился во вражеское сообщество, провернул свои грязные делишки и благополучно эвакуировался обратно в своё логово под защиту хозяина.

Антону тоже пора было покинуть Убежище, но он не решился оставить Дали без личного присмотра. Впрочем, это был лишь предлог, на самом деле за девушкой было кому присмотреть. Настоящая причина его задержки была иной и при этом не совсем понятной даже самому Антону. Он отчего-то чувствовал присутствие друга где-то рядом, хотя пламя погребального костра вроде бы должно было освободить душу Вертера и отправить её в небеса. Это было глупо и иррационально, но Антон просто не мог оставить друга одного.

– Ну кто ещё, кроме неугомонного Вертера, может похвастаться тем, что его дважды похоронили в одном и том же месте? – раздался за его спиной голос Тарса. – Словно первый раз был только репетицией, а теперь всё случилось уже по-настоящему. Вот и не верь в судьбу после этого.

– Тебе это кажется забавным? – в голосе Антона было столько горечи, что ему самому сделалось противно.

– Не вини себя,– сочувственно улыбнулся Тарс,– у этой задачки просто не было хорошего решения. Думаешь, было бы лучше, если бы сейчас мы хоронили не самого Вертера, а его дочь?

– Лучше бы тебе заткнуться! – Антон едва сдержался, чтобы не влепить этому бездушному цинику оплеуху. – И без тебя тошно.

Он отвернулся от навязчивого утешителя и уставился на далёкие снежные вершины. Над остроконечными пиками развевались белые флаги, словно горы тоже оказывали последние почести ушедшему. Нет, Антон не создавал эти флаги специально, хотя и мог бы легко это сделать, ведь мир Убежища был и его творением. Возможно, это сделал Тарс, но скорее всего, просто сработал какой-то автоматический алгоритм. Так или иначе это было очень символично.

– Война не окончена,– укорил коллегу Тарс. – На самом деле она только начинается. Вертер был просто приманкой, а капкан расставлен на более крупную дичь. На тебя. Убив твоего друга, Сабин пробил очень серьёзную брешь в твоей защите, и сейчас ты собственными руками её расширяешь. Для того, чтобы лишить Творца самоконтроля, нет ничего лучше чувства вины.

Что ж, тут Тарс был несомненно прав. Смерть друга здорово подкосила Антона, и от чувства вины никуда было не деться. Тут никакие логические доводы не помогали. И если Вертер действительно был для Сабина лишь средством, чтобы заставить Творца потерять самообладание и сделаться уязвимым для манипуляций с его сознанием, то приходилось признать, что его план блестяще сработал. Сейчас Антон был беззащитен перед хитрыми трюками Сабина как младенец.

– Брат тебя переиграл,– Тарсу, видимо, показалось, что его увещевания были недостаточно убедительными, и он продолжил свою воспитательную работу. – Просто прими этот факт и смирись. Чем раньше ты это сделаешь, тем лучше будет для всех. Сабин не остановится на единственной жертве. Кто из твоих близких станет следующим?

– Да, вопрос не праздный,– мысленно согласился с доводами коллеги Антон,– за Сабином не заржавеет устроить геноцид всех, кто мне дорог. Может быть, он надеется, что я просто не выдержу и сам сдамся на милость убийцы? А ведь это не такая уж бредовая затея. Вот только хватит ли силёнок у Творца, разбазарившего свой талант на всяческие пакости, чтобы тягаться с Создателем? Я ведь могу и ответить.

– Не жди, что Сабин согласится на честную схватку,– Тарс словно подслушал его мысли. – Он будет избегать открытого столкновения и наносить удары исподтишка, потому что понимает реальный расклад сил.

– Я больше никого ему не отдам,– процедил сквозь зубы Антон,– и Вертера тоже верну.

– Ты бы не разбрасывался подобными обещаниями,– в голосе Тарса послышалось откровенное беспокойство. – Клятва Творца имеет большую силу, и за свои слова нам приходится отвечать. Порой очень жёстко.

– Клянусь, я найду Вертера в новом воплощении и верну ему память,– Антон в упор посмотрел на паникёра. – Так лучше?

– Ты ведь даже не представляешь, как долго тебе придётся ждать нового воплощения своего друга,– укорил легкомысленного Творца Тарс. – Самоубийцы могут зависать в мире посмертия столетиями.

– Это ты Вертера назвал самоубийцей?! – Антон вздрогнул, словно ему влепили пощёчину. – И как у тебя только язык повернулся такое ляпнуть. Это всё равно, как назвать самоубийцей воина, закрывшего своей грудью вражеский пулемёт. Не было у Вертер другого способа спасти дочь, и тебе это отлично известно.

– Но разве он мог об этом знать? – в голосе Тарса прозвучало откровенное сомнение.

– Я сам ему подсказал сдуру,– Антон со злостью пнул ногой снежный ком, так удачно подвернувшийся ему под ногу, и благодарная речка отозвалась на щедрое подношение звонким шлепком. – Вот не дал же бог таланта вовремя заткнуться.

– Антон, а ты не думаешь, что твой друг в следующем воплощении не захочет тебя больше знать? – вкрадчиво поинтересовался Тарс. – В конечном счёте, твоя ошибка стоила ему жизни, так что у него нет никаких оснований считать тебя другом. Не исключено, что он даже решит отомстить.

– Захочет, значит, отомстит, это его право,– мрачно отозвался Антон. Если Тарс надеялся своей бесцеремонностью вытащить приятеля из его скорбного транса, то сильно просчитался. Тот даже не поморщился. Жизнь давно научила Творца, что за ошибки рано или поздно приходится платить, и цена его не волновала, как и Вертера.

– Давай, ты ещё раз всё хорошенько взвесишь,– Тарс устало вздохнул, поскольку осознал, что сейчас на здравомыслие Антона рассчитывать не приходится. – Время на принятие этого непростого решения у тебя ещё будет, а вот с Сабином нужно разобраться срочно.

– Да, сейчас я бы дорого дал за то, чтобы поговорить с братом по душам,– в голосе Антона явственно прозвучали эдакие зловещие нотки, словно он уже представил в красках, как разделается с убийцей друга. – А ведь всего несколько дней назад я даже представить не мог, что когда-нибудь буду желать этой встречи. Но Сабин исчез вместе со своим эльфийским лесом, и даже своего шпиона успел забрать. Я понятия не имею, как его найти.

– А твоя Ищейка? – живо поинтересовался Тарс, намекая на программу поиска, которую создал его ученик, когда ещё понятия не имел, кем является на самом деле.

– Пробовал,– Антон обречённо вздохнул. – Не умеет Ищейка искать Творцов.

– И всё-таки одну зацепку Сабин нам оставил,– в голосе Тарса послышалось злорадство. – Дали обо всей этой истории точно что-то знает, и она пока в безопасности.

– Хотелось бы верить,– вздохнул Антон. – До сих пор мы были уверены, что нет места безопаснее Убежища, но Сабин и сюда умудрился запустить свои щупальца.

– Ну хватит уже мне пенять за беспечность,– Тарс болезненно поморщился. – Я ведь признал, что накосячил с допуском Амара в Школу. Теперь я практически уверен, что это именно он притащил Дали к своему хозяину на заклание, но всё же сомневаюсь, что Амар мог освободить Сабина из стасиса. Вспомни, как мы с тобой ныряли в стасис Орэя,– угрюмо пробурчал он,– чуть сами там ни остались. Если бы не Алиса, эту затею вообще пришлось бы бросить. А Амар – это просто Мастер средней руки, у него точно нет таких способностей.

– Полагаешь, есть кто-то ещё? – скептично хмыкнул Антон. – Что ж, тут ты прав, и я даже могу назвать его имя – Сабин. Поверь, дружище, не нужно искать тайну там, где её нет. Всю эту операцию мой брат задумал и осуществил сам. И заметь, ему даже не пришлось ждать восемнадцать лет, поскольку в стасисе времени не существует. Для него это был один миг.

– Может быть, ты даже понял, как он это сделал? – Тарс скептично хмыкнул. – Вот то-то,– резюмировал он, видя, что его оппонент откровенно смутился. – Ты должен разгадать эту загадку, Творец. Это же твой брат, тебе проще понять его логику, чем остальным Высшим.

– Можно подумать, что я не пытаюсь,– обиженно пробурчал Антон. Он и впрямь постоянно ломал голову над этим ребусом, но мозг упрямо отказывался работать. Вертер, как живой, стоял у него перед глазами, и сил думать о чём-то, кроме смерти друга, просто не было.

– Как только Дали проснётся, нужно будет с ней поговорить,– принялся строить планы Тарс.

– Нужно было сделать это ещё до того, как Марго накачала девочку транквилизаторами,– Антон досадливо поморщился,– а мы опять повели себя как дети малые. Видите ли, жалко стало бедняжку. Это же безнравственно допрашивать убитую горем дочь сразу после похорон отца. А что если промедление окажется роковым? Вон этого её кавалера из бывших Охотников уже и след простыл. А ведь всего пару дней назад его ещё можно было отловить и вытрясти из него всю правду.

– Надеюсь, хотя бы сейчас около Дали кто-то дежурит,– Тарс вопросительно взглянул на распалившегося коллегу. – Нет? Ладно, тогда я её посторожу. Последнюю оставшуюся зацепку в этом деле следует охранять как зеницу ока.

– Хорошо, иди,– согласился Антон,– а я запущу Ищейку по следу Амара. Этот тип, по крайней мере, точно не Творец, должно получиться. Встретимся в каминном зале через пару часов.

Но встретились они гораздо раньше, потому что Дали в её комнате не оказалось. Увы, транквилизаторы не подействовали, но не потому, что были недостаточно сильными, просто пациентка Марго их не принимала. Она только сделала вид, что выпила лекарство, однако как только за целительницей закрылась дверь, выплюнула пилюли и отправилась домой. Каким бы классным специалистом по душевным недугам ни была сестра Вертера, но в данном случае заслуга исцеления кататонического ступора Дали принадлежала вовсе не ей, а как ни удивительно, Сабину. Это именно он самим своим существованием вернул смысл в жизнь девушки, и ей стало не до того, чтобы терять время на фрустрации и посыпание головы пеплом. Нужно было действовать, пока след не остыл.

Возвращаясь с похорон отца по шаткому мостику, перекинутому через ущелье, Дали обернулась, чтобы ещё раз посмотреть на то место, где тело Вертера предали огню, и попрощаться. Над мохнатыми елями, окружавшими кладбище, всё ещё поднимался дым от догоревшего погребального костра. На какой-то миг Дали почудилось, что это был и не дым вовсе, а развевающаяся седая борода того колдуна, который обещал вернуть её силы Мастера. Подстёгнутая истеричным состоянием фантазия разыгралась, и вскоре девушке начало казаться, что на фоне дымного столба проявилась уже вся мерзкая ухмыляющаяся физиономия убийцы.