Юлия Валерьевна Набокова
Невеста Океана

– Ей, бедняге, все равно не сгодится, ракам на корм пойдет, а мне знатный чепчик будет! А то ведь совсем прохудился,– глухо пробормотала она, обращаясь в никуда.

Я вздрогнула, с подозрением посмотрев на портниху:

– Вы что-то сказали?

– Знатная, говорю, невеста получилась,– пробурчала та.

– Где? – заинтересовалась я, мигом вспомнив о своей секретной миссии.

– А юбка такая пышная ей зачем? Мучиться только дольше будет. А Бланка давно просила ей пелеринку сделать. Вот ужо я ей теперь сошью! Как барышня ходить будет.

Скороговоркой пробормотав эту белиберду, не выпуская изо рта булавку, бабка без зазрения совести хряснула ножницами по юбке и пустилась выстригать в красивом до пола платье варварский кусок спереди. Когда портниха закончила свое грязное дело, спереди юбка превратилась в мини, а сзади продолжала свисать пышными складками. Теперь я, должно быть, напоминала павлина с уныло поникшим хвостом. Может, это у здешних волшебниц мода такая?

– Некрасиво получается,– решила старуха, по-прежнему бубня себе под нос и разговаривая сама с собой.– Бланке пелеринку справлю, а Фрида без обновки останется.

На этот раз ножницы зачикали сзади, оболванивая платье и со спины.

– Эй, уважаемая! – возмутилась я.– Ваша Фрида без обновки не окочурится, а мне еще в таком виде по городу ходить. Вы мне что, вечерний туалет в мини-бикини собираетесь превратить?! Я-то не против, но боюсь, здешняя мода далека от современных веяний, вашей дизайнерской смелости никто не оценит.

Старуха испуганно всплеснула руками и кинулась мне в ноги. Но пролежала там недолго, а, задом пятясь к двери, поспешно доползла до коридора, не переставая кланяться, биться лбом об пол и повторять:

– Прости меня, мученица! Прости, ясновидица!

Как только ее сгорбленная фигура исчезла из моего поля зрения, в коридоре раздался грохот и топот удаляющихся шагов.

Оглядев остатки некогда великолепного платья, я решила, что так даже лучше. И телу прохладней, и ходить удобней, и Ив будет любоваться на мои роскошные, стройные ноги. Я вытянула вперед правую ногу и чуть не забилась в истерике. И вот эту кривую, покрытую длинной черной щетинкой до колен, мягко говоря, конечность мне следует предъявить влюбленному взору Ива как средство эффективного соблазна?! Да что себе позволяет этот извращенец магистр! «Вернусь – покажу ему кузькину мать»,– тоскливо подумала я, отдирая кусок занавески, наматывая ее поверх истерзанного подола и затягивая в узел на бедрах. Наверное, это будет первый случай использования парео в этом диком мире. Довольная собой, я повернулась к зеркалу и…

Леший бы побрал эти зеркала! Из зеркала на меня смотрела… Мона Лиза. С подобающей моменту дурацкой ухмылочкой, длинными темными волосами и, в отличие от своей близняшки на картине Леонардо, с широкими черными бровями, никогда не знавшими пинцета. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы понять, что все-таки сотворил со мной магистр.

Масштаб катастрофы мы оценивали уже вдвоем с Ивом, который осторожно проскользнул в комнату и плотно прикрыл за собой дверь.

– Похоже, магистр придумал самый верный способ разобраться в происходящем и спасти Невесту. Ведь о спасении собственной жизни ты будешь заботиться куда больше, чем о чьей-то чужой?

Верить в то, что сегодня меня с почестями, песнями и плясками возведут на самую высокую башню и бросят в воду, посмертно наградив красивым званием Невесты Океана, очень не хотелось. Но народ наверняка уже стекался на высокий берег у океана, а конвой уже спешил по мою душу и по Монино тело…

– Ив! – осенило меня.– Если я сейчас в теле Моны, то это что же получается, она сейчас осваивается в моем?! И где сейчас находится мое родное тело? И смогу ли я теперь колдовать?

– Если при обмене теряется магия, то какой смысл было тебя сюда отправлять? – философски заключил Ив.– Магия – это дух, энергетика, а не тело. На остальные вопросы в точности ответить не могу, но вряд ли магистр произвел двойной обмен. При котором двое людей меняются телами друг с другом,– пояснил он на мой вопросительный взгляд.– Скорее всего, ты просто перенеслась в тело этой молодой дамы, а ее душа погрузилась в сон.

– А мое тело где? – перебила я.

– Вероятно, осталось в Вессалии. Не беспокойся, магистры за ним присмотрят. Да и время в разных мирах течет по-разному, так что здешний день может равняться вессалийской минуте.

– А если наоборот? – простонала я.– Если здешний день равен тамошнему году? Про меня напишут сказку о Спящей красавице или, о ужас, в памяти потомков я навеки останусь Мертвой царевной?

– Магистры знают, что делают. Они бы никогда не причинили тебе зла,– убежденно произнес Ив.

– Ты меня успокоил,– мрачно отозвалась я.– После того как они провернули такую штуку с моей инициацией, в их гуманности сомневаться не приходится. А где сейчас витает душа этой Моны?

Я поежилась при мысли, что все это время невидимый призрак Моны в панике кружится вокруг меня и вопит «Изыди!», мечтая вернуться в свое родное тело.

– Она спит. Когда все закончится, девушка даже не вспомнит о том, что было.

– Только будет загадочно улыбаться, позируя художникам, чем впоследствии сведет с ума всех культурологов мира на протяжении многих столетий,– хмыкнула я.

Впрочем, полной убежденности в том, что меня забросили именно в тело натурщицы Леонардо, у меня не было. Как, интересно, в таком случае портрет жительницы Кривляндии попал в мой мир? Возможно, девушки просто очень похожи. И брови у моей Моны имеются, да еще какие – Брежнев обзавидуется! А у модели да Винчи на месте лохматых кущ не было ни чахлой волосинки. Впрочем, о чем я сейчас думаю? Нашла время размышлять о красоте бровей! Меня собираются отправить на корм рыбам, а я в ус не дую! Хотя усы у моей Моны как раз имеются, и весьма богатые…

– Ив, какой у нас план? – спросила я.

– Ты дышать под водой умеешь?

– Я?!

– Ну не я же Невеста Океана!

– Я Невеста, но никак не Ихтиандр!

– Кто это? – заинтересовался рыцарь.

– Такой чебурек с жабрами вместо легких,– коротко пояснила я.

– Чебурек? – сморщил лоб Ив.

– Парень! – со вздохом уточнила я.

– Отличная идея! – одобрил тот.

– Это ты к чему?

– Как это – к чему? Ты можешь материализовать любые свои пожелания, в твоем арсенале тысячи способов, неизвестных магам моего времени. Одно заклинание Матрицы чего стоит! – с воодушевлением воскликнул он.– Ты само совершенство!

– Пятый элемент,– хмыкнула я.

– Кто? – переспросил рыцарь.

Удивительно, но даже здесь, в атмосфере средиземноморского курорта, без коня и шпаги, он по-прежнему выглядел самым настоящим рыцарем – без страха и упрека. Впрочем, ему-то чего бояться? Не его же будут катапультировать с обрыва на корм рыбкам. Кстати, этот вопрос мне еще предстояло выяснить. Каким, интересно, образом Невеста Океана отправляется в объятия своего суженого? Может, ее сплавляют с берега в украшенной цветочными гирляндами гондоле и голосистый гондольер скрашивает последние минуты ее девичества серенадами о любви морского царя к прекрасной деве, после чего из дна лодки вынимается пробка, певец прыгает за борт и добирается вплавь до далекого берега, держась за гитару как за спасательный круг, а жертва страсти охальника Океана идет ко дну, глядя, как ее свадебный челн наполняется водой, словно ванна? Или Невесте полагается вкусить брачного вина с изрядной примесью местного галлюциногена, после чего избранница, оглашая берег скабрезными песнями и матерными частушками, сама бросается в пучину на поиски своего суженого, предварительно усладив взоры зевак страстным стриптизом? Или ее банально возводят на высокий бережок, а оттуда бесчеловечно оттесняют к самому обрыву: мол, полетай напоследок, рыбка? Ладно еще, если так. В случае успешного возвращения (и из пучины, и на историческую родину) смогу с полной уверенностью хвастаться, что испытала на себе все прелести прыжка с тарзанки (об отсутствии страховочного троса, увы, придется умолчать, иначе родителей сразу хватит удар, а остальные, зная, какая я трусиха, все равно не поверят). Меня пугает другое.

Надеюсь, местные жители не читали сказок Пушкина и незнакомы с изуверскими методами избавления от опальных жен путем заключения оных в дубовые бочки с дальнейшим погружением в морские волны. А то волшебство волшебством, но попробуй в этой бочке хоть пальцем шевельнуть! Я вам говорила, что страсть как боюсь замкнутых пространств, а также пут, наручников и обездвиживающих чар, которые не дают возможности пошевелиться? Еще как боюсь! И сейчас в особенности! Потому что такое состояние полной беспомощности, в которое погружают все вышеозначенные средства заключения, напрочь лишает меня способности спокойно мыслить, и единственное, на что я способна в таком положении, это тихая паника, иногда переходящая в дикую. А вот в открытом океане мне паниковать никак нельзя! Там думать надо, как освободиться. То есть, учитывая специфику моей магии, вспоминать все известные современному человеку кинофильмы, книги, а также рекламные ролики и экстремальные реалити-шоу, в которых героям приходилось попадать в похожие переделки, и отчаянно пытаться повторить их опыт освобождения на своем собственном примере.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за какую-то долю секунды, и тут же комнату огласил большой барабум.

– Леди Миранда! – заколотили в дверь бравые парни.– К вам министр Амальгам!

– Престарелый женишок уже заждался небось, прислал своих дружек,– хмыкнула я, нервно одергивая парео, и направилась к двери.

На пороге стоял низенький, особенно в сравнении с модельным ростом Миранды, тощий старикан с тростью. При одном взгляде на него мне стало понятно, что бедняга родился не в той стране и не в то время. Именно так, по моим представлениям, должен был выглядеть наш русский народный антигерой Кощей. Низкий лоб, насупленные брови, из-под которых зыркают глаза-буравчики, впалые щеки и костлявая шея, утопающая в кружевном жабо. Вот только кудрявый парик портит картину и нарушает сходство, в остальном – точная копия Бессмертного. Может, я в русскую народную сказку попала? Сперва Бабя-яга, теперь вон Кощей нарисовался. Только для русской сказки какой-то странный у нее антураж, да и костюмы у героев неподходящие.

– Леди Миранда! Кто это?! – сурово прогремел он, наступая на Ива.

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск