Текст книги

Алекс Орлов
Тайна Синих лесов

– Эх, повоюем! – Наряженный в новые доспехи орк взобрался в седло, отчего его мардиганец даже пошел боком.

– Да здравствует его милость, защитник всех обиженных гномов! – произнес Фундинул и вскарабкался на продолжавшего жевать Шустрика.

Эльф забрался в седло без лишних слов.

Фрай на прощание махнул рукой Табрицию, и они выехали с конюшенного двора.

К этому времени солнце уже поднялось над горизонтом, пригород просыпался, на улицах появились торговки молоком со своими бидонами, разносчики с лотками черствых пирожков. Заспанные купцы, зевая, открывали лавки.

У южного выезда из города, там, где начиналась Старая дорога, в канаве у дороги валялся нищий. Рядом лежала пустая бутылка, а сам оборванец громко храпел.

– Надо же так напиться, – заметил Фундинул, оглядываясь на нищего и неодобрительно качая головой. – Куда мы едем, ваша милость? Или это пока тайна?

– Нет никакой тайны, Фундинул, мы отправляемся в Синие леса.

– В Синие леса? – На лице гнома обозначилась тревога. – Это к уйгунам и гельфигам, что ли? Но какими дорогами мы поедем – придется ли нам ехать через владения лорда Кремптона или Западные земли?

Лорд был заклятым врагом Каспара Фрая. В те годы, когда Каспар часто путешествовал на юг, лорд не раз отправлял своих рейтар расправиться с Пронырой, а один раз спустил на него и его команду летающего демона – калхинуду. Отряд уцелел тогда только благодаря помощи мессира Маноло.

– Нет, территорию Кремптона мы объедем. А вот Западных земель не миновать. А тебе что, не хочется туда ехать?

– Честно признайся, что струсил, собачий окорок! – хохотнул орк. Он уже что-то жевал, Фрай подозревал – запасы из притороченного к седлу мешка с солониной, но лишить Углука еды значило снизить его боеспособность, так что он ничего не сказал.

– Сам ты струсил! – сердито ответил гном. – Только и можешь, что жрать да языком молоть, а как до дела доходит, толку от тебя, как от хромой свиньи!

– Кто хорошо ест – хорошо дерется, ты ел бы лучше, глядишь, и подрос бы немного!

Фундинул чуть не задохнулся от возмущения.

– Тихо! – Каспар поднял руку. – Вы помните наш уговор насчет споров?

– Как же, ваша милость, помним, – вздохнул Углук.

– Золотой дукат с того, кто затеет свару, – добавил гном.

– Вот и отлично. С этого момента уговор вновь вступает в силу. А ты, Углук, не боишься ехать в Синие леса?

– А чего мне бояться? – Орк пожал широкими плечами. – Я там ни разу не был и не знаю, чего там такого страшного. А в Западных землях воевал не один год. Главное, чтобы была добрая еда, а остальное меня не волнует.

– А ты что скажешь, Аркуэнон?

Эльф пожал плечами. Ему, судя по всему, было все равно.

10

Лежавший в канаве нищий проснулся от голосов и стука копыт, открыл глаза и с удивлением уставился на проезжающих мимо всадников.

Нечасто встретишь орка в компании с эльфом, да еще и гнома верхом на муле. Всякому известно, что остроухие терпеть не могут обладателей зеленой кожи, а бородатые коротышки никогда не садятся в седло.

Подождав, пока всадники скроются за поворотом, нищий поднялся и торопливо заковылял в сторону города. Он сторожил на этом месте уже неделю, ожидая, пока мимо проедет Каспар Фрай, и теперь спешил донести новость тому, кто обещал за нее заплатить.

Пройдя несколькими кривыми переулками, нищий вышел к кабаку «У пруда». Тот уже открылся, заспанный слуга, зевая во весь рот, делал вид, что протирает столы.

– Чего тебе? – спросил он, недружелюбно глядя на нищего.

– Мне бы его милость господина Остилия.

Хозяин «У пруда» отличался мрачным и злобным нравом. От его кулаков страдали многие посетители, а от того пойла, что здесь разливали, часто страдали животом.

– Чего тебе? – поинтересовался Остилий, шагнув в общий зал.

– Тут это, ваша милость… Фрай уехал. Я и пришел сказать… как вы велели, – забормотал нищий.

– Уехал? И кто с ним?

– Э… орк, эльф и гном, ваша милость.

– Ага. – Остилий на мгновение задумался. – Ты ведь сторожил южный выезд из города?

– Так точно, ваша милость. Как насчет платы?

– Деньги тебе не нужны, все равно пропьешь, так что держи. – Хозяин кабака вытащил из-под стойки большую бутыль с мутной жидкостью. Это была «горелка», крепкая настойка, прозванная так из-за того, что могла гореть.

– Спасибо, ваша милость. – Нищий подхватил бутыль и заторопился к выходу.

– Я скоро вернусь, – предупредил слугу Остилий, вышел из кабака и поспешил на окраину города, туда, где посреди пустыря высились развалины некогда высокой башни.

Когда-то давно магические ордена были в каждом крупном городе, но династия Рембургов, придя к власти, запретила ордена, располагавшиеся на вассальных землях. Единственный орден остался лишь в столице королевства – Харнлоне, в других землях все башни были разрушены.

Развалины пользовались в Ливене дурной славой, даже вездесущие мальчишки не решались играть среди мрачных камней.

Уцелевший ярус башни смотрел на мир темными провалами выбитых окон. Пересиливая страх, Остилий миновал пустырь и пролез в одно из окон. Впервые он попал сюда год назад, когда незнакомец в черном плаще и скрывающем лицо капюшоне зашел в его заведение и, заведя никчемный разговор, постепенно перешел к делу. Он пообещал хозяину грязного кабака сотню золотых за информацию о том, когда наемник Каспар Фрай по прозвищу Проныра покинет город.

Тогда же Остилию было рассказано, как передать эту информацию заказчику.

Слыша, как стучит собственное сердце, кабатчик миновал небольшую, заваленную хламом комнату и оказался в шестиугольном зале.

Стены его были черны, в центре стоял камень, похожий на окаменевшую голову великана, изо «рта» торчал свернутый клочок бумаги.

Дрожащими пальцами Остилий вытащил бумагу и перо, на котором чудесным образом сохранились незасохшие чернила.

«Южыныя дарога. Сиводни утром. С ним ехамши орк-зиленый, эльф-пастригун и гном-бородач», – вывел хозяин кабака крупными корявыми буквами, подул на высыхающие чернила и сунул листок и перо обратно в отверстие.

Мгновение ничего не происходило, потом полыхнуло голубоватое холодное пламя, и бумага исчезла, а на ее месте обнаружился кошелек.

– Как же так? – возмутился Остилий, пересчитав деньги. Вместо обещанных ста монет тут были только двадцать пять.

Его слова породили неожиданно сильное эхо, в углах зашептались, залопотали бесплотные голоса, откуда-то из-под пола донеслось сердитое ворчание.