Руслан Викторович Мельников
Рыцари рейха

Рыцари рейха
Руслан Мельников

Тевтонский крест #4
Бывший омоновец, а ныне княжеский воевода Василий Бурцев на своей шкуре испытал буйный норов Господина Великого Новгорода. Усмирять толпу мятежников пришлось с помощью трофейного пулемета.

Вече, скорый суд… Лишь вмешательство Александра Невского спасло Бурцева от верной смерти. Но и почетная ссылка в Псков не принесла покоя. Таинственное исчезновение супруги Агделайды, внезапное нападение эсэсовцев – и воевода с верными дружинниками оказывается в Венецианской республике. Оттуда русичам предстоит отправиться дальше – в Святые Земли, где властвует фашистско-тевтонский орден Хранителей Гроба. Где бродят слухи о чудо-оружии немецких колдунов.

Книга публикуется в новой, авторской редакции.

Руслан Мельников

Книга четвертая. Рыцари рейха

(Обновленная авторская редакция)

Пролог

Светало. Утренний воздух был свеж и покоен, а солнце еще не превратилось в раскаленный медный котел, подвешенный к небосклону. Умирать не хотелось, и не хотелось питать своей кровью Святую Землю, истосковавшуюся по влаге. Но два войска уже застыли в тягостном ожидании на полпути между Аккрой и Хайфой. Ровное, как струганая доска, безводное и необъятное пространство, что идеально подходит для конных сшибок, разделяло противников. По потрескавшейся от зноя равнине гулял ветерок – слабый, мирный не предвещавший бури. Пыль не поднималась выше конских бабок. А противостоящие армии казались друг другу далеким и безобидным миражным маревом.

Странные то были армии. Невиданные, немыслимые… Над первой – многочисленной, шумной и пестрой – зеленые полотнища пророка Мохаммеда развевались рядом со знаменами Христовых рыцарей. Мусульманский полумесяц соседствовал с красными на белом крестами тамплиеров и белыми на красном – иоаннитов. Панцирная кавалерия правоверных стояла бок о бок с закованными в латы воинствующими монахами Храма и Госпиталя[1 - Прим: тамплиеры именовались рыцарями Храма или храмовниками, поскольку долгое время резиденцией этого рыцарско-монашеского ордена являлся Храм Соломона в Иерусалиме. Иоаннитов же называли госпитальерами из-за основанных ими в Святой Земле «госпиталей» – странноприимных домов, в которых «гость»-паломник всегда мог рассчитывать на кров, защиту и медицинскую помощь]. А спесивые светские рыцари Иерусалимского королевства, не принадлежавшие ни к одному из орденов и позабывшие перед лицом общей опасности былые усобицы и распри, выстраивались единой линией авангарда вперемежку с легковооруженными лучниками сарацинов. Живая стена эта, готовая ударить первой или первой же принять вражеской удар, пестрела рыцарскими гербами, разномастными стягами, вымпелами, нашеломными намётами[2 - Прим: светлая ткань, крепившаяся поверх шлема для защиты от солнца. Намёты европейские рыцари начали использовать в Святой Земле по примеру сарацинов], куфьями[3 - Прим: арабский головной убор], яркими щитовыми эмблемами восточных воинов и причудливой арабской вязью.

Еще более удивительно выглядело воинство, противостоявшее объединенным силам европейцев и сарацинов. Тут тоже хватало крестов, причем, с избытком. Только все они сплошь были черными. Правильные четырехконечные и усеченные – «Т»-образной формы – тевтонские кресты украшали белые знамена и белые щиты. И белые плащи братьев ордена Святой Марии, надетые поверх кольчуг и лат. И серые котты полубратьев-сержантов. И стальные нагрудники орденских кнехтов.

Черными крестами были помечены также туши огромных стальных монстров песочного цвета. Их было всего несколько штук, но каждый стоил целой армии. Словно ожившие барханы, с металлическим лязгом и скрежетом, они ворочались среди рыцарской конницы и внушали ужас одним лишь своим видом. Чудовища раскатисто взрыкивали, пугали коней, испускали клубы вонючего дыма. Вокруг железных гигантов рокотали трехколесные повозки, не нуждавшиеся в лошадиных упряжках. Из повозок хмуро взирали люди без броней, мечей и копий, но в чудных желто-коричневых одеждах неместного покроя, в касках-колпаках, украшенных миниатюрными рожками, и со страшным оружием, незнакомым оружейникам Запада и Востока.

Такие же воины выпрыгивали из самоходных коробов на колесах. Выпрыгивали – и растягивались длиной цепью. Каждый нес на груди знак орла, широко раскинувшего крылья. И красную, с черным кантом, повязку на левом рукаве. А на повязке – белый круг. А в круге – черный крест. Но особенный, не такой, как у тевтонов. Свороченный набок. С изломанными концами.

Облаченные в оливковую форму солдаты цайткоманды СС, несли на себе фашистскую свастику.

Немецкие танки с угрожающим ревом начали выдвигаться вперед, занимая позицию на ударном острие тевтонского клина. Позади – слева и справа рассыпались мотоциклисты и автоматчики. А уже под их прикрытием выстраивалась боевая трапеция орденского братства. Рыцари – в голове и на флангах, оруженосцы, стрелки и кнехты – внутри. Магистры, маршалы и комтуры – сзади.

Носители повязок с поломанными крестами действовали быстро и молча. Лишь изредка в их рядах звучали на немецком отрывистые краткие команды, похожие на собачий лай. Братья ордена Святой Марии пели протяжные церковные гимны. Разноязыкое воинство на другом конце поля тоже истово молилось перед боем. Противники тевтонов просили помощи у Христа и Аллаха.

Потом вдохновенные моления в обеих армиях прекратились. Разом, вдруг, словно по команде. Смолкли танковые и мотоциклетные двигатели. Несколько секунд гнетущей тишины – и новые звуки устремились к небесам. Пронзительный рев рогов, всполошный вой труб, гулкий бой барабанов…

* * *

Христианско-мусульманское войско ударило первым.

– Бо-се-ан![4 - Прим: клич и одновременно название тамплиерского знамени] – огласил окрестности боевой клич рыцарей Храма.

– Про Фиде![5 - Прим: «За веру!» (лат.)] – клич госпитальеров-иоаннитов) – подхватили братья ордена Святого Иоанна Иерусалимского.

– Деус Волт![6 - Прим: «Бог желает!» (лат.) – традиционный клич крестоносцев в Святой Земле] – провозгласили рыцари авангарда.

– Аллах Акбар! – дружно грянули идущие в атаку сарацины.

Кавалерийский вал катился на черные германские кресты, выбивая подкованными копытами пыль из иссохшей земли. Немцы не отвечали и не двигались. Немцы выжидали. Немцы подпускали противника ближе.

И еще ближе.

И еще…

Певучие стрелы и короткие арбалетные болты взвились в небо и тысячежальной тучей обрушились на выползших далеко вперед стальных монстров. И – ничего. Стрелы ломались, болты отскакивали от танковой брони.

Это, однако, не остановило атакующих. Луки и арбалеты были заброшены в наспинные саадаки и седельные чехлы. Опустились тяжелые копья и поднялись щиты. Сверкнули на солнце обнаженные клинки – прямые и кривые. Громче, яростнее и отчаяннее грянули боевые кличи.

– …е-ан!

– … и-де!

– … олт!

– … ар!

А потом…

– Фоейр!

… потом криков слышно не стало. И рогов, и труб, и барабанов. Только заглушающие все и вся громовые раскаты покатились по высохшей равнине. И устремились далеко за ее пределы.

Танковые пушки, пулеметы, «шмайсеры», карабины снайперов и минометы, установленные в кузовах грузовиков и полугусеничных тягачей, встретили атакующих оглушительными залпами по всему фронту. Разрывы мин и снарядов, свист пуль и осколков. И вопли умирающих. И ржание перепуганных, сбрасывающих всадников коней. И разлетающиеся куски человеческих тел, и рваная сбруя, и разбитые щиты, и искромсанные доспехи. И кровь… И кровь… Много крови… Людей и лошадей выкашивало десятками, сотнями.

Разношерстный авангард полег сразу, сбитый первыми порывами огненного смерча. Но кавалерийская лавина, следовавшая за ним, не останавливалась. Лавина уже взяла разгон. И рыцари, и сарацины были наслышаны о могуществе немецких колдунов и знали, на что идут. А потому упрямо шли дальше. Мчались, неслись.

С именем Христа и Аллаха на устах задние ряды пролетали по трупам передних. И натыкались на новые залпы. И тоже разбивались о стену огня и свистящего металла, так и не добравшись до врага.

А вокруг плевалась сухими комьями, выла и ревела вздыбленная земля. Выл и ревел горячий воздух, пахнувший вдруг отвратительным смрадом с отчетливым серным душком. И в конце концов взвыли и взревели сами небеса.

Две огромные птицы – все с теми же черными крестами на неподвижных крыльях – обрушились из-под облаков на головы атакующих. Звено «Мессершмиттов» стремительными демонами ада проносилось над смешанным, утратившим порядок и напор рыцарско-сарацинским войском. Смертоносный град сыпался сверху, не зная пощады…

* * *

Осколочным снарядом разнесло в клочья эмира Дамаска Илмуддина[7 - Прим: о реальном эмире Илмуддине Санжаре известно, что гораздо позже описываемых событий он выступал против султана Бейбарса] и его телохранителей. Взрывной волной сбросило с перебитого конского крупа благородного Жана д'Ибелена, сына Бальана II и Марии Иерусалимской[8 - Прим: согласно некоторым источникам, настоящий Жан I д'Ибелен скончался в собственной постели в 1236 году], который возглавлял передовые отряды наступавших. Пропали из виду три золотых льва на красном поле – герб магистра Сицилии, Калабрии и Великого магистра ордена Храма Армана де Перигора[9 - Прим: На самом деле Арман де Перигор погиб в битве с мусульманами при Газе (Ла-Форби) 17 октября 1244 г. По другой версии Великий магистр тамплиеров попал в плен, но сарацины отказались освободить его за выкуп.] Где-то под окровавленными трупами сгинул еще один красно-золотистый геральдический знак – три желтые крепостцы на червленом фоне, составлявшие древний герб магистра братства Святого Иоанна Иерусалимского Гийома де Шатонефа[10 - Прим: реальный Гийом де Шатонеф являлся магистром ордена иоаннитов-госпитальеров в период с 1242—1258 гг.]. Пали зеленые знамена сарацинских шейхов и сеидов, пали сшитые из двух полос – белой и черной – штандарты тамплиерских магистров, маршалов, сенешалей и командоров. Пали красные с белыми крестами стяги иоаннитов.

И только тогда началось наступление крестов черных. Взревели и рванули вперед танки. Вслед за ними сдвинулась с места тевтонская «свинья». С шага – в рысь. С рыси – в тяжелый галоп…

– Готт мит у-у-унс![11 - Прим: Бог с нами! (нем.) – боевой клич Тевтонского ордена] – вскричали из-под глухих ведрообразных шлемов братья ордена Святой Марии.

Эсэсовцы наступали безмолвно. За них говорило оружие. И шума оно производило куда больше, чем воинственные возгласы союзников.

Ситуация на поле боя изменилась. Нападавшие больше не нападали. Расстрелянные, рассеянные, сломленные, лишенные знамен и военачальников, они наконец в полной мере осознали тщетность бессмысленной атаки. И отходили, отступали, бежали… Лишь немногие еще пытались сопротивляться. Отдельные разрозненные группки, сохранившие подобие боевого строя, смыкали ряды. Всадники спешивались, не надеясь более на взбесившихся израненных лошадей. Вставали плечо к плечу, щит к щиту. Тамплиеры, иоанниты, сарацины, рыцари-одиночки, предпочитавшие смерть в бою позорному бегству…

А смерть была неминуема. В небе кружили неумолимые «Мессершмитты». Танки уже не стреляли – танки просто давили храбрецов, что осмеливались встать у них на пути. В пробитые «тиграми», «пантерами» и «рысями» бреши по отчетливым следам гусеничных траков – по кровавой каше из тел и смятого металла – вклинивался живой таран тевтонских всадников. Пулеметчики и автоматчики на флангах прикрывали атаку и расчищали путь рыцарскому строю. Самим орденским братьям оставалось лишь довершить расправу.

Бронированное рыло и фланги «свиньи» раскрывались, распадались на части, выпуская из своего чрева легкую конницу и пехоту братства Святой Марии. Тевтонские кнехты и эсэсовские автоматчики добивали раненных. Конные братья, полубратья и оруженосцы уже без всякого порядка неслись меж танков и мотоциклов. Порядок теперь был не нужен: скоротечная битва закончилась, начиналась погоня и избиение.

В Палестине вершил свою волю новый хозяин.