Текст книги

Кат Катов
Нормат. Пьески, стишки


Медленно пьёт кофе. В кафе возвращается Владимир, садится за свой столик.

Владимир: Так на чём мы тут с вами остановились? А, костюм. Есть у меня желание прочитать вам небольшую лекцию о соответствии формы и содержания. Но вряд ли у вас есть время. У таких как вы свободного времени не бывает. Одна сплошная забота о росте благосостояния подведомственного населения. Скучное племя.

Игорь: Ну отчего же? В течение часа я совершенно свободен от трудов неправедных. Приступайте.

Владимир: Да тут у нас храбрый портняжка, оказывается. Очень мило с вашей стороны.

ПоявляетсяЛариса.

Лариса (Игорю): Вас рассчитать?

Игорь: Нет. Кофе повторите, пожалуйста, девушка.

Лариса: Хорошо. (Владимиру) Принести ещё что-нибудь?

Владимир: А принесите мне, Лариса, испить из чаши бытия.

Лариса: Ещё, значит, сто. (Уходит).

Владимир: Хорошая… Что ж, начнём, благословясь. Шкура саблезубого тигра, мой юный друг, в качестве одежды кроманьонца, разумеется, была в первую очередь функциональна. Но не только…

Игорь: Можно я буду записывать?

Владимир: Нужно.

Проходит некоторое количество времени. За окнами опустевшего заведения темнеет. Лариса включает верхний свет, садится за дальний столик, занимается расчётами на калькуляторе.

Владимир: …Таким образом, галстук является безусловной и категорической вершиной закрепления внутренней несвободы гражданина во внешнем её проявлении. Не случайно именно эта и только эта деталь одежды обязательно присутствует у военных, полицейских, чиновников любого ранга. Никак невозможно военную и чиновную униформу лишить галстука. Так и до бунта недалеко или революции какой… Вот, собственно, если вкратце.

Игорь: Да, любопытно.

Владимир: Рад, что вам понравилось.

Игорь: Любопытно, как вы сохранились, пещерные люди конца восьмидесятых. Советская интеллигенция позднего разлива. Последние ценители стругацких с акуджавами.

Владимир: Эк в вас масковский акцент сразу прорезался.

Игорь: Нет, ни разу не москвич. В столице часто бываю, но сам тутошний, коренной, уроженец деревни Лыхино Поречного района. Всегда вы, интеллигенты, пальцем в небо, но с апломбом. Типичное московское: «акошко», «акрошка», «Акуджава».

Игорьидёт к чёрной грифельной доске у бара, где написаны блюда меню, стирает их тряпкой, пишет крупно «АКУДЖАВА». Возвращается. Ларисанаблюдает за действиями Игоря неодобрительно, вновь погружается в расчёты.

Слышать не могу, тошнит. Всё, прошло ваше время, бывшие мэнээсы, энтузиасты перестройки с томиком Стругадских в кармане. Сейчас. (Спешит к доске, добавляет слово «СТРУГАДСКИЕ», подчёркивает дважды, возвращается). Нет вас больше, сопливо гундосящих «возьмёмся за руки, друзья». Ничтожное меньшинство ничтожеств.

Владимир: Караул устал. Как же, помню.

Игорь: Какой ещё караул? Народ от вас устал, от бледных ядовитых поганок. Народу мой костюм роднее, чем твоя серьга в ухе и седые бабские патлы с хвостом.

Владимир: Нет, не Бриони.

Игорь: Чего?

Владимир: Костюмчик ваш явно не от Бриони. Не наворовали на Бриони ещё. Но тысяч восемьдесят стоит, пожалуй.

Игорь: Так купить вам, лузерок, такой же? Повторяю вопрос.

Владимир: Вы же, дружок, удавитесь, но не купите. Это простые комиссарские понты. Вы же партиец, с портретом вождя над рабочим столом наверняка. И с уверенностью, что ваш костюм роднит вас с электоратом. Такая стойкая аберрация сознания. Осознанный бред.

Игорь: А знаете, что удерживает народ от того, чтобы он не начал вас убивать прямо на улицах?

Владмир: Меня?

Игорь: Вас, извращенцев. Либерзонов, толерастов, геев, пятую колонну.

Владимир: Вы можете перестать говорить передовицами журнала «Крокодил» 70-х годов? Ладно, неважно. И что же?

Игорь: Я удерживаю. В смысле, мы. Нам это не нужно. Пока.

Владимир: Вам нельзя отказать в чувстве самосохранения.

У Игоря звонит телефон.

Игорь: Да, Олег Артемьевич… Обязательно, Олег Артемьевич…

Владимир (максимально наклоняется к Игорю): В жопу тебя, Олег Артемьевич!

Игорь: Да здесь тут… Невоспитанность… До упора?.. На месте?.. Как скажете, Олег Артемьевич, конечно. (Завершает разговор).

Владимир: У Артемьича-то Бриони, да? Не ссы, выслужишь.

Игорь: Я Отечеству служу, лузерок. Отечество меня ценит, а тебя нет. И храни тебя господь, если я скажу своему Отечеству «фас». Но не время ещё.

Владимир: А ведь вы, мой юный друг, сами бы, пожалуй, стреляли, дай вам автомат. В людей. Сами бы, признайтесь.

Игорь: Легко. Как в бешеных собак. Только не в людей, какие вы люди.

Владимир: Предохранитель на АК-47 в какое положение поставите, чтобы очередью по бешеным собакам?

Игорь: Э-э?

Владимир: Там же просто – верхнее, среднее, нижнее.

Игорь: Не волнуйтесь, поставлю в нужное.

Владимир: В каком полку служили, поручик? Впрочем, и так ясно.

Игорь: А это совсем не обязательно.

Владимир: Точно?