Александр Валентинович Рудазов
Самое лучшее оружие

Боль и ужас сделали свое дело – парень отшатнулся и упал на песок. А потом повернулся и пополз, не в силах видеть этих строгих глаз, похожих на отражение самих Небес.

Трое остальных застыли, шокированные такой быстрой расправой. Самый маленький трясущимися руками вытащил из кармана полуспущенных штанов самый настоящий пистолет и прицелился в паладина. Оружие в его руках ходило ходуном, а палец нервно дергался, угрожая в любую секунду надавить на курок.

Лод Гвэйдеон сразу понял, что это за предмет. У леди Ванессы был почти такой же, и он прекрасно помнил, какое это страшное оружие в умелых руках. Да и в неумелых тоже. Он резко шагнул вправо, загораживая девушку, и поднял меч.

Это стало последней каплей для перепуганного паренька. Он нажал на курок и выпустил две пули одна за другой. То есть – весь свой боеприпас. Пацан спер пушку из отцовского стола – пофорсить перед корешами – и был уверен, что та не заряжена. Но два смертельных кусочка свинца в ней все-таки остались – один патрон в магазине и один в стволе.

Раздался металлический звон – Белый Меч в руках лода Гвэйдеона дернулся сначала влево, а потом вправо, с умопомрачительной скоростью отбив обе пули. Паладинов обучают этому искусству с малолетства. Правда, на стрелах и болтах, но разница оказалась не так уж критична…

Отбив пули, лод Гвэйдеон на этом не остановился. За всю свою жизнь он видел один-единственный пистолет – тот, что зачаровал Креол. Поэтому он, естественно, не ведал, что обычные стволы не могут стрелять до бесконечности.

Он помнил, какой град огня, бывало, выпускала Ванесса, помнил, в какое решето она превращала браксов и Служителей, и не собирался оставлять такое страшное оружие в руках юного подонка. Металлический звон еще не затих, а ослепительно-белое лезвие уже вошло в горло паренька, разбрызгивая кровавые фонтанчики. Тот что-то прохрипел и завалился на бок.

Двое оставшихся в живых заверещали от ужаса и порскнули в разные стороны. Да-да, именно двое – на песке лежал не один труп, а два. Еще одного парня убила вторая пуля, отлетевшая от Белого Меча – самый банальный рикошет. Лод Гвэйдеон не мог предвидеть такого результата – стрелы и арбалетные болты, отразившиеся от твердой поверхности, обычно тут же и падают. А даже если они в кого-то и попадут после этого, беда невелика – в худшем случае малость оцарапают.

Но пуля, даже срикошетившая, остается пулей. Мальчишка, в которого она попала, лежал с кровавым отверстием в груди и не подавал признаков жизни…

Паладин сотворил в воздухе перечеркнутый круг и забормотал заупокойную молитву. Он не чувствовал себя виновным в содеянном – на Каабаре этих четверых казнили бы через отсечение сначала рук, потом ног, а в конце концов и головы. Причем не светские власти, а экзорцисты – кое-какую полезную работу выполняли и они. Иштарианские заповеди снисходительно смотрели на супружескую измену, но изнасилование считалось самым страшным грехом и каралось без пощады.

– Позвольте я провожу вас домой, сударыня, – спокойно предложил лод Гвэйдеон, вкладывая меч в ножны.

Девушка, взирающая на него одновременно со страхом и восхищением, медленно кивнула.

– Вот так все и получилось, – окончил свой рассказ лод Гвэйдеон. – Я довел ее до дома, передал родителям и поспешил сюда так быстро, как только мог. Прости, святой Креол, что я опоздал, но я просто не мог не вмешаться…

– Нечего тут извиняться! – прикрикнула на него Ванесса. – Ты все сделал правильно! Эх, меня там не было, я бы их… Подожди-ка, а копы-то с чего набежали?

– О, вот это как раз легко объясняется, – ответил Конрад, вошедший в гараж примерно на середине рассказа. – Насколько я понял, те двое сбежавших заявили в полицию… точнее, заявил только один, но второй подтвердил. И их версия событий чуточку, кхм, отличается от вашей. Они не упоминают ни о девушке, ни о пистолете – по их версии, они просто загорали, а вы, кхм, сделали то, что сделали…

– Паладин не лгал, – коротко прокомментировал Креол.

– А я и не сомневаюсь, – выставил ладони в протестующем жесте Конрад. – Но полицию вряд ли удастся убедить так легко… Однако волноваться не стоит, я этим займусь.

– А кто волнуется? – хмыкнул маг, проверяя, легко ли вынимается жезл. – Уж точно не я…

– Я в твоем распоряжении, святой Креол! – отрапортовал лод Гвэйдеон. – Повелевай мной! Я не трогал здешних дозорных до сей минуты, но прикажи, и я разгоню их, как крыс!

– Я этим займусь, – вторично сказал Конрад. – Скажите, кхм, лод Гвэйдеон, вы сможете снова найти дом девушки, которую спасли?

– Зачем? У меня есть ее адрес, – достал из поясного кармана клочок бумаги он. – Та девица много расспрашивала меня по дороге, и заставила записать адрес и еще какие-то числа… она назвала их тлефоном. Правда, я так и не понял, что это…

– Ага, отлично, – бросил быстрый взгляд на бумажку Конрад. – Только, кхм, на каком это языке?

– На священном шумерском, конечно! – выхватила у него адрес Ванесса, спешно царапая внизу перевод. – Вот, держите.

– Спасибо. Ну что ж, если она подтвердит вашу историю, проведем это, кхм, недоразумение как самооборону. Если нет… а так тоже может быть… ну, тогда просто замнем. Сами понимаете, у вас, кхм, дипломатическая неприкосновенность – мы не можем просто так отдать полиции гостя из другого мира… Но, конечно, в Майами вам задерживаться не рекомендуется. Родственники убитых, само собой, очень злы…

Разборки с полицией окончились довольно быстро. Конрад продемонстрировал сержанту еще какое-то воистину волшебное удостоверение, и тот моментально стал шелковым. Похоже, таинственная служба, возглавляемая болезненным стариком, обладала практически неограниченными полномочиями.

Всемогущий агент сделал несколько звонков, что-то где-то выяснил, что-то кому-то приказал, и полиция моментально потеряла всякий интерес к лоду Гвэйдеону. Официальный, разумеется: любопытство, с которым все пялились на Генерала Ордена, могло прожечь дырку в его доспехах.

Ванесса очень быстро утонула в расспросах родственников, но она отвечала обычной огрызалкой политиков: «без комментариев». Креол глядел на это столпотворение с легкой усмешкой – он откровенно забавлялся происходящим.

Спустя час черный BMW уже мчался по шоссе, везя на борту четырех пассажиров – поразительно неприметного человека в черном, симпатичную девушку в джинсовом костюме, смуглого мужчину с сумкой через плечо и седобородого рыцаря в латах. Паладин уселся в машину без тени смущения, как будто всю жизнь передвигался только на таких чадящих повозках.

Правда, меч пришлось отстегнуть.

– Так это и есть ваш мир, леди Ванесса? – с любопытством глядел в окно паладин. – Должен сказать, он очень необычен…

– Необычен?! – фыркнул Креол. – Ха! Спятивший!

– Зато у нас зубные щетки есть! – обиженно показала ему язык Ванесса. – А вы… вы… вы неандертальцы, вот вы кто!

Креол насмешливо оскалился – позавчера он как раз отрастил себе новый набор кусалок. Белых, как снег, и острых, как иглы.

– Не могу согласиться с тобой, святой Креол, – серьезно ответил лод Гвэйдеон. – Жаль, что в этом мире не почитают Пречистую Деву, но посмотри, как хорошо одеты все здешние жители, какая у них белая, нежная кожа, какие здоровые тут дети… Это счастливый мир, святой Креол. Конечно, пахнет здесь как-то странно… как будто бы Кровью Близнеца… Но взгляни лишь, насколько упитанны все эти люди!

– Да уж… – хрюкнул Креол, провожая взглядом пожилую супружескую пару, утопающую в слоях жира.

Ванесса насупилась. Да, больше сорока процентов американцев страдают от излишнего веса, но это же не причина для насмешек! Да и решить эту проблему нетрудно – по бульдозеру на каждый «Макдональдс», и нация быстренько похудеет.

Хотя не так чтобы очень сильно…

– Взгляните, леди Ванесса, какая огромная птица! – вскрикнул лод Гвэйдеон, высовываясь из окна. – Она летит так быстро, что за ней остается след из дыма!

– Это самолет, – пояснил Конрад, с явным любопытством поглядывая на паладина. – Такое механическое устройство для полетов…

– Ага. Хочешь, я его собью? – предложил Креол, целясь в небо собственной ладонью. – Как думаешь, попаду с первого раза?

– Прекрати сейчас же! – дернула его за рукав Ванесса. – Ты можешь хоть один день прожить без своего выпендрежа?!

– Могу. Но мне скучно. Нам еще долго ехать?

– Часа полтора, – не оборачиваясь, ответил Конрад.

– Тогда займемся обучением, – потер руки Креол. – Итак, ученица, расслабься и вдохни поглубже – сегодня мы будем повторять процесс медитации. Для начала ответь мне – что такое медитация?

– Ну, медитация, это… – задумалась Вон. – Ну вот когда ты впитываешь ману – это и есть медитация… кажется…

– Правильно, – удовлетворенно кивнул маг. – Закрой глаза, расслабься, дыши глубоко и ровно. Постарайся слиться с окружающей Вселенной, стать ее частицей. И Вселенная поделится с тобой своими частицами…

Ванесса послушно расслабилась. Мерный голос Креола звучал успокаивающе, словно он ритмично читал колыбельную. Она почти сразу же почувствовала, как веки тяжелеют, а в голове ощутимо светлеет – это был далеко не первый ее опыт в медитации.

Собственно говоря, большая часть ее личной магической практики как раз и ограничивалась пока что медитацией – как-никак, самая важная часть магии. Пока ее не освоишь, дальше не продвинешься.

– Существует бесконечное множество способов медитации, – доносился откуда-то издалека спокойный голос учителя. – Прилив маны совсем не обязательно должен приходить с расслаблением – некоторые маги, наоборот, взвинчивают себя до состояния бешенства. Можно пить энергию из конкретных предметов – например, поглощать людские эмоции. Правда, таким способом пользуются только самые подлые маги. Это почти то же самое, что вампиризм, только энергетический. Еще ману можно получать с едой или питьем, или даже просто вдыхать с воздухом. Правда, так ты много не впитаешь. Можно и вообще не всасывать ее, а накапливать внутри себя – твой собственный организм и твоя душа также производят ману.

– Ом мани падме хум… – нараспев заговорила Ванесса. Агнесс Ли одно время увлекалась буддизмом и дочь невольно выучила парочку мантр. Креол не возражал – даже одобрил. Более того, он и сам начал ими пользоваться: настоящий мастер никогда не упускает возможности научиться чему-нибудь новому. – Ом мани падме хум… Ом мани падме хум…