Алексей Николаевич Кукушкин
Броненосец «Варяг»

Броненосец «Варяг»
Алексей Николаевич Кукушкин

Морской курсант из недалекого будущего, пользуясь возможностями современной техники, попадает в 1904 год и помогает адмиралу Иессену выиграть русско-японскую войну, заодно исследуя тот мир, оказавшийся совсем не таким, каким принято его считать.Содержит нецензурную брань.

Вступление.

Не столь отдаленное будущее. Николай Бурлаков – спортивного вида позитивный молодой человек в морской форме по кличке «Флинт» за свое пристрастие к пиратам и все, что с ними связано, курсант 2-го курса Морской академии международного ВМФ в 2051 году – прибыл к начальнику кафедры капитану 1-го ранга Морозову Александру Ивановичу. Подтянутому, но невысокому и властному мужчине. Тот испепелил Николая своим взглядом, тяжелым, но вдумчивым и серьезным.

– Товарищ курсант, – начал капитан 1-го ранга Морозов, – я в курсе Ваших успехов по командованию броненосцем «Князь Потемкин-Таврический» на первом курсе, во временной эфирной матрице. И хочу заметить, что, если бы не плюшки в виде мощных снарядов, знания произошедших событий и автоматов заряжания для двенадцатидюймовых орудий, не видать бы Вам победы как своих ушей.

Николай, только что похваленный, стоял и краснел. Вроде бы и герой (герой с английского прикольно переводится – персонаж), но какой-то не настоящий.

– На этот раз задание усложняется, – продолжил Александр Иванович, – Вам дается полная свобода действий. Берешь временные ресурсы во Владивостоке в 1904 году, ваяешь любые корабли, хоть броненосец любой страны, и крутись-вертись как хочешь, должен выиграть Русско-японскую войну. Не отдать пол-Сахалина и по возможности сохранить как можно большее количество офицеров и матросов.

Курсант Бурлаков поморщился. Конечно, ему не хотелось ни пяди родной земли отдавать, но подумал – хоть не на галеры сослали веслом махать, и то ладно. Разберусь как-нибудь, благо первоначальный опыт имеется. И вслух произнес:

– Так точно, приложу все усилия.

Щелкнул каблуками, развернулся и вышел из кабинета начальника кафедры, отправляясь на встречу с приключениями. В тот же миг в его нейроинтерфейсе загорелись все необходимые коды доступа и Николай, не мешкая, решил войти в эфирный центр, который занимается опытами в исторической матрице. Он был сыт, подтянут, свеж и готов к работе. Дорога до эфирного центра Гатчины не заняла много времени. Пассажирский дрон, который он вызвал усилием мысли, доставил его туда из центра Санкт-Петербурга за десять минут. Взору Николая, пока он летел, открылись просторы родной страны, свежая листва, которая красивым ковром в мае покрыла все деревья. Он летел и думал про Владивосток состояния начала двадцатого века. Что там было? Вспомнилась книга Валентина Пикуля «Крейсера». Николай много раз перечитывал ее, а также библиографические записи да кучу критики, дескать, крейсера большие понастроили, пушки не в башнях, а в казематах, связи нет, толком-то и воевать не смогли. Придется ему все, что можно, поправить. Ладно, решил Николай, как говаривал Наполеон: «Стоит ввязаться в драку, а там посмотрим».

Путь прошел быстро. Двери центра с приятной девушкой-андроидом на ресепшене отворились перед ним. Сигнализатор на аудитории проморгал, что готов к работе. Все здание сияло солидностью. Красивые зеркальные стены с голограммами, вставками из дерева и образцами античного оружия. Пол из ценных пород дерева, взмывающий в небо потолок. Все было свежо и прекрасно. Девушка-андроид поинтересовалась, голоден ли курсант, есть ли какие замечания и пожелания. Тот не удостоил ее даже взглядом и, сказав нет, устремился к эфирной капсуле для работы. У него в мозгу висела мысль, как выполнить задание и получше ознакомиться с самым началом двадцатого века. Что-то непонятное и недосказанное было в этом времени, слишком много совпадений и случайностей предстояло разобрать.

Николай удобно устроился в кресле. Компьютер предложил: как посчитать временные единицы – в тоннах водоизмещения или валюте? Бурлаков вывел на табло стоимость кораблей, находящихся в гавани, сперва в золотых рублях. Корабли-то русские, а как иначе? Компьютер вывел данные, согласно которым, стоимость кораблей, базирующихся на январь 1904 года в порту Владивостока, составила сорок два миллиона золотых рублей. Но, несмотря на такие гигантские затраты, война была проиграна, потерян «Рюрик», посажен на камни сперва «Богатырь», а затем подорвался на мине «Громобой». В итоге, когда необходимо было заключать мир, в море могла выйти одна «Россия». Недолго думая о произошедшем и анализируя события, Николай нажал на эфирном персональном компьютере клавишу – ПУСК. И бип, бип – компьютер выдал ошибку, некорректные данные.

Курсант 2-го курса задумался на миг и стал вводить стоимость кораблей в английских фунтах стерлингов, основной валюте того времени, а то из-за перевода в рубли могли случиться многочисленные ошибки. Итого, в распоряжении Николая оказалось временных единиц на четыре миллиона триста двадцать семь тысяч пятьсот фунтов стерлингов.

Николай Бурлаков по первому курсу в морской академии был знаком с увлечением адмирала Макарова безбронными судами и его работой «Броненосцы или безбронные суда?», с помощью которых была возможность выиграть войну, или, так сказать, морское сражение, и он решил воплотить мечты Степана Осиповича в жизнь, пусть и в несколько другой реальности. На выделенные средства решил заказать только бронепалубные крейсера и миноносцы. А размышлял он так: если и бронепалубный крейсер «Богатырь» был способен крейсерствовать в океане, то зачем строить монстроподобные «Россию» и «Громобой», если можно увеличить число крейсеров, а, значит, и количество орудий. Вероятно, это и составляет путь к успеху его миссии? А если взять три броненосца, японцы смогут всегда против него сосредоточить шесть и добить миноносцами, коих у Страны восходящего солнца было великое множество. Соответственно, поддавшись таким умозаключениям, немного покопавшись в программе, не долго думая, загрузил в эфирное прошлое данные найденных кораблей и отправился следом, нажав кнопку – ПУСК.

Глава 1. Попадание в прошлое.

Фото 1 – Успенский кафедральный собор, г. Владивосток; строился в 1876—1899 годах, разрушен в 1938 г.

27 января 1904 года. Морозный воздух обжег ноздри командующего Владивостокским отрядом крейсеров Карла Петровича Иессена (Николая Бурлакова), со знанием задания и базовой военно-морской подготовкой, а он уже второкурсник в 2051 году. Иессен был мужчиной в полном расцвете сил, происходил из остезейских немцев, окончил в 80-е годы девятнадцатого века минный и артиллерийский классы, материальную часть кораблей знал на ять. Командованию кораблями учился и на миноносце № 271, и на «Адлере». На Черном море было служить легко и приятно. Причем построен был «Адлер» фирмой Шихау и получше, чем миноносец № 271 на Николаевском адмиралтействе. Командовать кораблем, пусть даже таким маленьким, как миноносец, – совершенно другая специфика, нежели просто минным аппаратом или орудиями. Люди, офицеры и матросы, а также начальство. Надо быть готовым всегда дать отчет о своих действиях. Но Карл оказался толковым офицером, обошедшим, как корабль рифы, все неприятные ситуации с растратами и куртизанками, а также дуэлями.

Фото 2 – Карл Петрович Иессен, русский адмирал.

И вот сейчас он здесь – на мостике своего флагманского бронепалубного крейсера. Огляделся. Николай привыкал к происходящему, немного кайфовал и был поражен реалистичности окружающего его мира. На воде покачивались шесть крейсеров типа «Богатырь». Было замечательно видеть количество труб, башен, мачт. Ощущение мощи и правильности действий его, Николая, в момент планирования всей миссии в эфирном компьютере поражало. Иессен прошелся глазами по однотипным крейсерам. На них золотыми буквами было выбито: «Рюрик», «Россия», «Громобой», «Витязь», «Полкан». Чувство гордости переполнило Николая от такой эскадры, а сотворил все это он. Теперь, крутилось у него в голове, можно предпринять один массированный выход в море или же разделить отряд из шести крейсеров и отправить в каждом направлении, сколько вздумается. Крейсерство сильно не только узлами, броней и орудиями, а прежде всего автономностью и внезапностью. Причем, если взять гражданский пароход, то команда долго не протянет без ремонта машин, регулярных погрузок угля, из-за слабой опреснительной установки, а также банального страха быть пойманными и повешенными.

Фото 3 – Бронепалубный крейсер «Богатырь».

Если все шесть бронепалубных крейсеров подчинялись ему – контр-адмиралу Иессену, то десять миноносцев типа «Сокол» подчинялись начальнику порта. И без его разрешения в операциях использоваться не могли. Но Карл (Николай) не был бы отличником боевой и политической, если бы не знал на зубок характеристик этих кораблей. Миноносцы имели водоизмещение двести сорок тонн, сто девяноста футов[1 - Имеется в виду английский фут = 30 см и 48 мм.] длинны, семнадцать футов и четыре дюйма[2 - Дюйм = 2,54 см.] ширины, семь футов осадки. Мощность паровых машин – три тысячи восемьсот лошадиных сил, максимальная скорость – двадцать шесть узлов[3 - Морской узел = 1,852 км/час.], дальность хода экономическим ходом в десять узлов – две тысячи пятьсот миль[4 - Миля = 1,852 км.] и всего двести пятьдесят на максимальной скорости. Угля запас – всего шестьдесят тонн, корпус выполнен из стали методом клепания листов толщиной от одной шестой дюйма до одной четвертой. Вооружение – трехдюймовое[5 - Орудие 75 мм системы Густава Кане состояло на вооружении Российского императорского флота с 1892 года.] орудие Кане, в комплекте сто восемьдесят снарядов и три трехфунтовых[6 - Орудие 47 мм системы Hotchkiss et Cie – французской промышленной компании с 1886 года.] орудия Гочкиса, по восемьсот патронов к каждой, а также три пятнадцатидюймовых[7 - 381-миллиметровый минный аппарат. На данной серии миноносцев использовались системы Уайтхеда.] торпедных аппарата. Причем всплыли цифры у Николая в голове, что орудие в три дюйма системы Кане с боезапасом весит четыре тонны, а пять трехфунтовых орудий системы Гочкиса с боезапасом весят восемь с половиной тонн. Соответственно можно скомбинировать и поставить на десять миноносцев или десять трехдюймовок, таким образом, на каждом миноносце бы было по два трехдюймовых орудия и три трехфунтовых орудия, или же пуститься в крайность и установить три трехдюймовых орудия, но тогда в ближнем бою изничтожать вражескую прислугу будет просто нечем, хотя на выручку могут прийти пулеметы. От размышлений отвлек капитан «Богатыря» Стемман Александр Федорович, он спросил: «Любуетесь мощью нашей эскадры?»

Карл Петрович ответил: «Как не любоваться? Шесть бронепалубных крейсеров первого ранга, это какая же силища и перспективы, да еще десять миноносцев вдобавок к ним».

Стемман заметил: «Да еще и верное решение принято МТК поставить не шестидюймовые[8 - Орудие 152 мм системы Густава Кане состояло на вооружении Российского императорского флота с 31 августа 1891 года.] орудия по два в башне, а одинарные восьмидюймовые[9 - 8-дюймовая морская пушка длиной 45 калибров (203,2 мм)– корабельное и береговое орудие – разработана А. Ф. Бринком. Производилась Обуховским заводом с 1895 года.] орудия, подобные установленным на крейсере «Баян». Так как, я полагаю, один удар восьмидюймовым снарядом стоит трех шестидюймовых снарядов?»

«Смелое утверждение, Александр Федорович, но позволю согласиться», – ответил Карл Петрович.

Тут только Николай увидел нестандартные крейсера типа «Богатырь», на них стояли башни, подобные установленным на броненосном крейсере «Баян». Дело в том, что, когда эфирный компьютер спросил курсанта Николая, какое вооружение ставить, ему было без разницы, и, рассудив, что чем больше пушка, тем лучше, ткнул галочку в восемь дюймов.

Карл Петрович спросил у Александра Федоровича:

– Сколько нашим крейсерам принимать уголь?

– Каждый наш крейсер вмещает по тысячу двести тонн угля, итого семь тысяч триста тонн, а запасы порта в тридцать три тысячи тонн хватит нам на четыре боевых выхода. Ну а миноносцы свой запас в шестьдесят тонн махом пополнят, только свистни, – ответил Александр Федорович.

– А как Вы думаете, – спросил Иессен Стеммана, – куда нанести первый удар? Ведь это Порт-Артур приковывает к себе основные силы флота, а мы птицы вольные, можем и к Цусиме прогуляться, а можем и к берегам Японии.

Капитан «Богатыря» предположил:

– Раз сейчас началась война, и война за Корею, то необходимо нам крейсерствовать между Японией и Кореей, для недопущения переправы японских войск на материк.

– У меня приказ, – процитировал его Иессен: «Отряду начать военные действия и нанести возможно более чувствительный удар и вред сообщениям Японии с Кореей» (наместник Алексеев).

Контр-адмирал Иессен отдал приказ флаг-офицеру[10 - Флаг-офицер – должность в русском военно-морском флоте, офицер, состоявший при флагмане, ведавший сигнальным делом и выполнявший адъютантские обязанности.] Егорьеву созвать капитанов крейсеров к 18.00, всей эскадре догрузить уголь до нормального запаса и ночью выйти в море. Сам он решил пока в город не выходить – некогда, хоть и очень хотелось поглядеть, что там и как. Хорошо, что уголь грузили еще с 28 января, так как мощностей порта катастрофически не хватало, грузили всего по двадцать тонн в день на корабль. И это при полном напряжении порта и экипажей крейсеров.

Владивосток был весь в движении, газетчики распродавали печатные издания с результатами ночной атаки Порт-Артура, везде спешили экипажи на пневматической тяге, а также рутьеры – такие агрегаты, как паровоз на колесах. Портовые баржи подвозили к молодцеватым крейсерам тонны угля, воду и провизию, в недрах кораблей проверялись мины, снаряды, оружие. Но и пекся хлеб, чистилась картошка, неслась вахта. Казалось, что этот отлаженный механизм, зовущийся Флот, не может давать сбоев.

Ровно к 18.00 к трапам грозного «Богатыря» стали прибывать бравые и опытные капитаны с других крейсеров отряда. Карл Петрович собрал их в кабинете и, смотря внимательно на каждого (Стеммана, Арнаутова, Риценштейна, Дабича, Трусова и Тундермана), обратился ко всем присутствующим, с торжеством в голосе: «Поздравляю, господа, с началом военной кампании! На нашу родину вероломно напали, это вполне в духе японцев, но Бог им судья, мы отстоим свою честь и честь Российской империи. В предстоящий выход в море к берегам Кореи хочу предостеречь от риска, особенно необоснованного, калеки нам не нужны. Мощности Владивостокского порта как ремонтной базы флота откровенно слабы. Кто будет поврежден, остальные крейсера, конечно, прикроют, но не бравируйте напрасно. Действовать приказываю тройками. С «Богатырем», на котором я держу флаг, вместе идут «Рюрик» и «Россия». Младшим флагманом, если так можно выразиться, назначаю Николая Карловича». И, посмотрев уважительно на Риценштейна: «Соответственно «Витязь» идет во главе второго отряда, а «Громобой» с «Полканом» идут у него в кильватере». Дабич и Тундерман переглянулись. «Если встретим сильного врага, будем отходить во Владивосток, более слабые противники, надеюсь, будут уничтожены. Предлагаю выпить шампанское за начало боевых действий и во славу государя императора!» Капитаны крейсеров, поняв, что официальная часть закончилась, стали общаться друг с другом. Старшие офицеры на крейсерах свое дело знают, спуску никому не дадут, и все идет должным образом.

К Иессену подошел Трусов с бокалом шампанского и спросил:

– Карл Петрович, как Вы предполагаете, кого можем встретить в Цусимском проливе или же у восточного побережья Кореи?

– Думаю, все корабли первого боевого отряда находятся сейчас под Артуром, да и второго тоже. Мы можем повстречаться либо с четвертым боевым отрядом адмирала Уриу, либо с пятым адмирала Катаоки. В любом случае наш отряд из шести крейсеров будет мощнее любого из японских, и я отдам лишь один приказ – атаковать.

Николай Дмитриевич обратился к Иессену:

– Я с Вами, Карл Петрович, полностью согласен. Но если войдут в строй броненосные крейсера «Ниссин» и «Кассуга» и японцы включат их не в первый, а как раз в четвертый и пятый отряды?

– Тем достойнее будет победа, Николай Дмитриевич. Один хороший противник против наших шести крейсеров – мы должны управиться, разделать его под орех. Шестидюймовую броню наши восьмидюймовые орудия пробьют на пятнадцати кабельтов, а нам бояться нечего, брони у нас нет, а посему отсиживаться за ней не придется. Вы мне лучше скажите, какой Вам крейсер более по душе – «Память Азова», которым Вы командовали в 1889 году, или нынешний бронепалубный «Рюрик»?

Евгений Александрович на миг задумался и ответил:

– «Память Азова», конечно, красавец. Парусное вооружение, поясная броня, но подвержен пожарам, особенно, если сейчас по нему фугасами стрелять будут, и не так быстр, как «Рюрик». Мне, особенно когда мы шли с попутным ветром, иногда грезились рассказы о пиратах и дальних морях, но это было так неспешно, что к текущему XX веку это все устарело. Тем более, что «Память Азова» нес богатое убранство императорских кают, а мог бы еще броню либо дополнительное вооружение.

– Кстати, о пиратах, любезный, – сказал Иессен. – Завтра побыть в этой роли придется нам! Моральных угрызений нет?

– Боже упаси, – ответил Трусов, – мы же на государевой службе и покараем этих наймитов англичан и американцев тем оружием, что государь император вверил нам в руки.

– Почему наймиты? Ну и словечко подобрали!

– Так сражаются за деньги, басурмане, чувство долга у них не в почете, – дополнил Трусов.

Фуршет продолжался до десяти, затем разъездные катера доставили капитанов каждого на свой крейсер, трубы на крейсерах задымили, машины заурчали, застучали, заворочались равномерно подшипники, поливаемые маслом, и крейсера один за другим покинули уютный Золотой Рог. И вырвались из надоевшего льда, предварительно расколотым ледоколом с красивым именем «Надежный».

Карл Петрович (Николай) рассуждал: «В традиционной реальности отряд за последующие двадцать дней, с 9 февраля по 1 марта, дважды ходил к берегам Японии и Кореи, выдержал страшный шторм, но потопил лишь один пароход «Наконура Мару» водоизмещением тысячу тонн с грузом риса, успехи более чем скромные. И это в тот период, когда основные силы японской армии переправлялись в Корею для действий против нашей доблестной армии. У Николая всплыли в голове данные, что на острове Хоккайдо базировалась седьмая пехотная дивизия, на Сикоку одиннадцатая пехотная, а на острове Кю-Сю, где с питанием дела обстояли хорошо, сразу две дивизии, шестая и двенадцатая пехотные. И Бурлаков задумал нанести для начала непоправимый ущерб хотя бы седьмой дивизии японцев. Для этих целей совершить поход и разгромить два основных порта на Хоккайдо Отару и Муроран. Больше мест, откуда была возможность перебросить эту дивизию, у противника не было.

Глава 2. Набег на вражеский порт.