Екатерина Аверина
Книги автора: Екатерина Аверина
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
– У меня есть другая, – звучит вместо «С днем рождения, родная», ломая меня пополам.
– Я знаю, – отвечает эхо того, что от меня осталось.
– Знаешь? – удивляется муж.
– Догадалась. Что будем делать? – смотрю на него, задыхаясь от боли.
В квартире в ис…
– У меня есть другая, – звучит вместо «С днем рождения, родная», ломая меня пополам.
– Я знаю, – отвечает эхо того, что от меня осталось.
– Знаешь? – удивляется муж.
– Догадалась. Что будем делать? – смотрю на него, задыхаясь от боли.
В квартире в ис…
– Вышла отсюда, – равнодушно кидаю на стол несколько купюр.
– Но, Фил, я… мы… – в голубых глазах стоят слезы.
– Ты думала, что особенная? – наблюдаю, как она поправляет мятое платье.
– Мне было больно, – всхлипывает Лиска.
– В первый раз так бывает.…
– Вышла отсюда, – равнодушно кидаю на стол несколько купюр.
– Но, Фил, я… мы… – в голубых глазах стоят слезы.
– Ты думала, что особенная? – наблюдаю, как она поправляет мятое платье.
– Мне было больно, – всхлипывает Лиска.
– В первый раз так бывает.…
— Миша, нельзя, слышишь? Тебе нельзя подходить ко мне. Я теперь замужем, — шепчу и жмурюсь от страха. — Не надо, пожалуйста. Будут проблемы, — вжимаюсь в стену. Отступать больше некуда. Он загнал меня в ловушку.
— Меня задолбало твоё «нельзя»! — рявк…
— Миша, нельзя, слышишь? Тебе нельзя подходить ко мне. Я теперь замужем, — шепчу и жмурюсь от страха. — Не надо, пожалуйста. Будут проблемы, — вжимаюсь в стену. Отступать больше некуда. Он загнал меня в ловушку.
— Меня задолбало твоё «нельзя»! — рявк…
— Аборта не будет! — я даже не плачу. Меня до трясущихся рук кроет от ярости.
— Ребёнок не входит в мои планы на ближайшее будущее, — холодно заявляет моя первая и единственная любовь.
— Тогда проваливай, — голос все же дрогнул.
— Тай, — он обнял рук…
— Аборта не будет! — я даже не плачу. Меня до трясущихся рук кроет от ярости.
— Ребёнок не входит в мои планы на ближайшее будущее, — холодно заявляет моя первая и единственная любовь.
— Тогда проваливай, — голос все же дрогнул.
— Тай, — он обнял рук…
— Лекс, ты не можешь так со мной поступить. Это же твой ребенок, — тычет в меня тестом на беременность.
— А-бо-рт! — повторяю по слогам. — Какие нам с тобой дети? — обвожу рукой свой гараж. — О себе бы позаботиться. Брысь, Леся! Не делай мне мозг. Гд…
— Лекс, ты не можешь так со мной поступить. Это же твой ребенок, — тычет в меня тестом на беременность.
— А-бо-рт! — повторяю по слогам. — Какие нам с тобой дети? — обвожу рукой свой гараж. — О себе бы позаботиться. Брысь, Леся! Не делай мне мозг. Гд…
— Рассказывай, что у тебя стряслось?— А можно я молча проеду? — с надеждой интересуется этот обиженный еж, растеряв еще там, за бортом тачки большую часть своих иголок.— Нет. Считай, что объяснение — это плата за проезд, — давлю немножко.— А может ..…
— Рассказывай, что у тебя стряслось?— А можно я молча проеду? — с надеждой интересуется этот обиженный еж, растеряв еще там, за бортом тачки большую часть своих иголок.— Нет. Считай, что объяснение — это плата за проезд, — давлю немножко.— А может ..…
– Тормози! – мой визг утопает в басах громкой музыки. В зеркале заднего вида отражаются смеющиеся голубые глаза. – Лекс, ну хватит! Это не смешно уже!
– Поцелуй меня, – с серьезным видом заявляет мужчина, сидящий за рулем.
– Перебьешься, предатель! О…
– Тормози! – мой визг утопает в басах громкой музыки. В зеркале заднего вида отражаются смеющиеся голубые глаза. – Лекс, ну хватит! Это не смешно уже!
– Поцелуй меня, – с серьезным видом заявляет мужчина, сидящий за рулем.
– Перебьешься, предатель! О…
Он старательно оберегает свои тайны, избегая любых разговоров о прошлом.
Ему всего двадцать один, а его душа уже разорвана в клочья. От него веет холодом и опасностью. От тяжелого, темного взгляда все тело покрывается мурашками.
Есть ли шанс, что три…
Он старательно оберегает свои тайны, избегая любых разговоров о прошлом.
Ему всего двадцать один, а его душа уже разорвана в клочья. От него веет холодом и опасностью. От тяжелого, темного взгляда все тело покрывается мурашками.
Есть ли шанс, что три…
Мне нельзя ее трогать, ведь я чокнутый, чертов псих, придурок и просто друг детства. В моих глазах тьма, даже когда я улыбаюсь. А она… Она слишком хорошая. Новенький парень подходит ей идеально. Но я хочу ее до зубного скрежета, до сведенных мышц. Зн…
Мне нельзя ее трогать, ведь я чокнутый, чертов псих, придурок и просто друг детства. В моих глазах тьма, даже когда я улыбаюсь. А она… Она слишком хорошая. Новенький парень подходит ей идеально. Но я хочу ее до зубного скрежета, до сведенных мышц. Зн…
– Беременность не наступила, – развёл руками гинеколог. Пробовать снова имеет смысл не раньше, чем через год. Организму нужен отдых от препаратов и перенесенного стресса.
Я бессильно опустилась на кушетку наскоро поправив одежду. Это конец. Муж тепер…
– Беременность не наступила, – развёл руками гинеколог. Пробовать снова имеет смысл не раньше, чем через год. Организму нужен отдых от препаратов и перенесенного стресса.
Я бессильно опустилась на кушетку наскоро поправив одежду. Это конец. Муж тепер…
– Лекс, ты не можешь так со мной поступить. Это же твой ребенок, – тычет в меня тестом на беременность.
– А-бо-рт! – повторяю по слогам. – Какие нам с тобой дети? – обвожу рукой свой гараж. – О себе бы позаботиться. Брысь, Леся! Не делай мне мозг. Гд…
– Лекс, ты не можешь так со мной поступить. Это же твой ребенок, – тычет в меня тестом на беременность.
– А-бо-рт! – повторяю по слогам. – Какие нам с тобой дети? – обвожу рукой свой гараж. – О себе бы позаботиться. Брысь, Леся! Не делай мне мозг. Гд…
Как собраться с силами и жить дальше после потери самых близких тебе людей? Улыбки любимой жены и маленькой дочери навсегда останутся в моей памяти. А может не стоит и дальше стараться? Заставлять себя каждое утро просыпаться в этом жестоком мире? Та…
Как собраться с силами и жить дальше после потери самых близких тебе людей? Улыбки любимой жены и маленькой дочери навсегда останутся в моей памяти. А может не стоит и дальше стараться? Заставлять себя каждое утро просыпаться в этом жестоком мире? Та…
— У меня есть другая, — звучит вместо «С днем рождения, родная», ломая меня пополам.
— Я знаю, — отвечает эхо того, что от меня осталось.
— Знаешь? — удивляется муж.
— Догадалась. Что будем делать? — смотрю на него, задыхаясь от боли.
В квартире в ис…
— У меня есть другая, — звучит вместо «С днем рождения, родная», ломая меня пополам.
— Я знаю, — отвечает эхо того, что от меня осталось.
— Знаешь? — удивляется муж.
— Догадалась. Что будем делать? — смотрю на него, задыхаясь от боли.
В квартире в ис…
Она: Когда-то давно отец продал меня страшным людям за бутылку крепкого алкоголя. Пройдя свой личный ад, я попала в дом настоящего чудовища. Дархан Исмаилов показал, что моя жизнь до встречи с ним была не так уж ужасна. Я сбежала, чтобы увидеть другу…
Она: Когда-то давно отец продал меня страшным людям за бутылку крепкого алкоголя. Пройдя свой личный ад, я попала в дом настоящего чудовища. Дархан Исмаилов показал, что моя жизнь до встречи с ним была не так уж ужасна. Я сбежала, чтобы увидеть другу…
Спасая от одного чудовища, отец, сам того не подозревая, отдал меня в руки другого, ещё более опасного и жестокого. Теперь он приходит почти каждую ночь и учит меня быть женщиной в его постели. Откровенно, волнительно, жёстко.
Сводный брат моего отца…
Спасая от одного чудовища, отец, сам того не подозревая, отдал меня в руки другого, ещё более опасного и жестокого. Теперь он приходит почти каждую ночь и учит меня быть женщиной в его постели. Откровенно, волнительно, жёстко.
Сводный брат моего отца…
— Сереж, — смеется красивая девушка в вязаных гольфах. — Ну иди сюда, — игриво манит пальчиком.Усмехнувшись, медленным шагом направляюсь к ней, не отводя взгляда от алых губ. Мне вообще-то нельзя, не для меня она. Юная, энергичная, чистая. Но в ней с…
— Сереж, — смеется красивая девушка в вязаных гольфах. — Ну иди сюда, — игриво манит пальчиком.Усмехнувшись, медленным шагом направляюсь к ней, не отводя взгляда от алых губ. Мне вообще-то нельзя, не для меня она. Юная, энергичная, чистая. Но в ней с…
— Пап, — беру его за руку. — А кто тот, второй? Макс.
— Даже думать о нем не смей, Юна! — отец напрягся, его голос сорвался на хрип. — Ты поняла меня? Максим Воскресенский не тот человек, с которым может общаться молодая наивная девушка.
***
Выйти за…
— Пап, — беру его за руку. — А кто тот, второй? Макс.
— Даже думать о нем не смей, Юна! — отец напрягся, его голос сорвался на хрип. — Ты поняла меня? Максим Воскресенский не тот человек, с которым может общаться молодая наивная девушка.
***
Выйти за…
Он жесток, опасен и ничего не знает о любви.
Его мир — это криминал и доступный секс.
Она хрупкая, нежная, неискушенная.
Ее будущее определено. Она с рождения принадлежит ему.
Она должна была стать гарантией безопасности своей семьи, а стала его душо…
Он жесток, опасен и ничего не знает о любви.
Его мир — это криминал и доступный секс.
Она хрупкая, нежная, неискушенная.
Ее будущее определено. Она с рождения принадлежит ему.
Она должна была стать гарантией безопасности своей семьи, а стала его душо…
— Жду тебя в своей спальне, — его голос звучит как раскаты грома, пугая до одури.
— Ну зачем я тебе? — шепчу пересохшими губами. — Ты ведь женат!
Его черные как ночь глаза вдруг оказываются слишком близко. Сильные руки до боли сжимают талию.
— Твоя м…
— Жду тебя в своей спальне, — его голос звучит как раскаты грома, пугая до одури.
— Ну зачем я тебе? — шепчу пересохшими губами. — Ты ведь женат!
Его черные как ночь глаза вдруг оказываются слишком близко. Сильные руки до боли сжимают талию.
— Твоя м…





















