Екатерина Аверина
Книги автора: Екатерина Аверина
Майя не любит сюрпризы, поэтому к Новому году Вселенная решила подарить ей самый большой:
— молодого охранника, который все время косячит;
— щенка размером с пони;
— и чувства, которые она давно похоронила.
Добро пожаловать в «Этот безумный Новый го…
Майя не любит сюрпризы, поэтому к Новому году Вселенная решила подарить ей самый большой:
— молодого охранника, который все время косячит;
— щенка размером с пони;
— и чувства, которые она давно похоронила.
Добро пожаловать в «Этот безумный Новый го…
Новое замужество мамы принесло с собой сразу две проблемы! Наглые, самоуверенные, совершенно одинаковые внешне и очень разные внутри. Безбашенный стритрейсер и серьезный бизнесмен. Два сводных брата перевернули все мои представления о любви. Перед ул…
Новое замужество мамы принесло с собой сразу две проблемы! Наглые, самоуверенные, совершенно одинаковые внешне и очень разные внутри. Безбашенный стритрейсер и серьезный бизнесмен. Два сводных брата перевернули все мои представления о любви. Перед ул…
Молчим. Если я сейчас начну говорить, мы поругаемся, и я запру ее в своей квартире. Муж ее не увидит! Но мне дают понять, что я не дорос. Не достоин ни ее, ни отношений с ней. Это больно. Это выворачивает меня наизнанку. Это что-то адски невыносимое,…
Молчим. Если я сейчас начну говорить, мы поругаемся, и я запру ее в своей квартире. Муж ее не увидит! Но мне дают понять, что я не дорос. Не достоин ни ее, ни отношений с ней. Это больно. Это выворачивает меня наизнанку. Это что-то адски невыносимое,…
Спасая от одного чудовища, отец, сам того не подозревая, отдал меня в руки другого, ещё более опасного и жестокого. Теперь он приходит почти каждую ночь и учит меня быть женщиной в его постели. Откровенно, волнительно, жёстко.Сводный брат моего отца …
Спасая от одного чудовища, отец, сам того не подозревая, отдал меня в руки другого, ещё более опасного и жестокого. Теперь он приходит почти каждую ночь и учит меня быть женщиной в его постели. Откровенно, волнительно, жёстко.Сводный брат моего отца …
– Ваня, отпусти, – съеживается сводная.
– Не хочу я тебя больше отпускать, – едва касаюсь губами её виска.
– Отпусти, говорю! Я же маленькая! И сестра. И вообще у тебя есть, кого тискать.
– Ревнуешь? – жадно смотрю на ее губы. Хочется впиться в них п…
– Ваня, отпусти, – съеживается сводная.
– Не хочу я тебя больше отпускать, – едва касаюсь губами её виска.
– Отпусти, говорю! Я же маленькая! И сестра. И вообще у тебя есть, кого тискать.
– Ревнуешь? – жадно смотрю на ее губы. Хочется впиться в них п…
– Сереж, – смеется красивая девушка в вязаных гольфах. – Ну иди сюда, – игриво манит пальчиком.
Усмехнувшись, медленным шагом направляюсь к ней, не отводя взгляда от алых губ. Мне вообще-то нельзя, не для меня она. Юная, энергичная, чистая. Но в ней …
– Сереж, – смеется красивая девушка в вязаных гольфах. – Ну иди сюда, – игриво манит пальчиком.
Усмехнувшись, медленным шагом направляюсь к ней, не отводя взгляда от алых губ. Мне вообще-то нельзя, не для меня она. Юная, энергичная, чистая. Но в ней …
Он жесток, опасен и ничего не знает о любви.
Его мир – это криминал и доступный секс.
Она хрупкая, нежная, неискушенная.
Ее будущее определено. Она с рождения принадлежит ему.
Она должна была стать гарантией безопасности своей семьи, а стала его душ…
Он жесток, опасен и ничего не знает о любви.
Его мир – это криминал и доступный секс.
Она хрупкая, нежная, неискушенная.
Ее будущее определено. Она с рождения принадлежит ему.
Она должна была стать гарантией безопасности своей семьи, а стала его душ…
– Где моя дочь? – ловлю за рукав медсестру.
– Осторожнее, капельница! Вам нельзя двигаться, – ругается пожилая женщина.
– Я спросила, где моя дочь?! – хриплю, снова пытаясь подняться.
– О какой дочери вы говорите? У вас нет детей, насколько мне извес…
– Где моя дочь? – ловлю за рукав медсестру.
– Осторожнее, капельница! Вам нельзя двигаться, – ругается пожилая женщина.
– Я спросила, где моя дочь?! – хриплю, снова пытаясь подняться.
– О какой дочери вы говорите? У вас нет детей, насколько мне извес…
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
– У меня есть другая, – звучит вместо «С днем рождения, родная», ломая меня пополам.
– Я знаю, – отвечает эхо того, что от меня осталось.
– Знаешь? – удивляется муж.
– Догадалась. Что будем делать? – смотрю на него, задыхаясь от боли.
В квартире в ис…
– У меня есть другая, – звучит вместо «С днем рождения, родная», ломая меня пополам.
– Я знаю, – отвечает эхо того, что от меня осталось.
– Знаешь? – удивляется муж.
– Догадалась. Что будем делать? – смотрю на него, задыхаясь от боли.
В квартире в ис…
Я не умею любить. Так однажды сказал мне отец, и я ему поверил. Я решил, что без меня любимой девочке будет лучше. Захотел, чтобы она меня возненавидела и сделал все, чтобы это случилось. Обидел, бросил, чуть не женился на другой, решив, что выгодный…
Я не умею любить. Так однажды сказал мне отец, и я ему поверил. Я решил, что без меня любимой девочке будет лучше. Захотел, чтобы она меня возненавидела и сделал все, чтобы это случилось. Обидел, бросил, чуть не женился на другой, решив, что выгодный…
– Вышла отсюда, – равнодушно кидаю на стол несколько купюр.
– Но, Фил, я… мы… – в голубых глазах стоят слезы.
– Ты думала, что особенная? – наблюдаю, как она поправляет мятое платье.
– Мне было больно, – всхлипывает Лиска.
– В первый раз так бывает.…
– Вышла отсюда, – равнодушно кидаю на стол несколько купюр.
– Но, Фил, я… мы… – в голубых глазах стоят слезы.
– Ты думала, что особенная? – наблюдаю, как она поправляет мятое платье.
– Мне было больно, – всхлипывает Лиска.
– В первый раз так бывает.…
Мне нельзя ее трогать, ведь я чокнутый, чертов псих, придурок и просто друг детства. В моих глазах тьма, даже когда я улыбаюсь. А она… Она слишком хорошая. Новенький парень подходит ей идеально. Но я хочу ее до зубного скрежета, до сведенных мышц. Зн…
Мне нельзя ее трогать, ведь я чокнутый, чертов псих, придурок и просто друг детства. В моих глазах тьма, даже когда я улыбаюсь. А она… Она слишком хорошая. Новенький парень подходит ей идеально. Но я хочу ее до зубного скрежета, до сведенных мышц. Зн…
— Миша, нельзя, слышишь? Тебе нельзя подходить ко мне. Я теперь замужем, — шепчу и жмурюсь от страха. — Не надо, пожалуйста. Будут проблемы, — вжимаюсь в стену. Отступать больше некуда. Он загнал меня в ловушку.
— Меня задолбало твоё «нельзя»! — рявк…
— Миша, нельзя, слышишь? Тебе нельзя подходить ко мне. Я теперь замужем, — шепчу и жмурюсь от страха. — Не надо, пожалуйста. Будут проблемы, — вжимаюсь в стену. Отступать больше некуда. Он загнал меня в ловушку.
— Меня задолбало твоё «нельзя»! — рявк…
— Ваня, отпусти, — съеживается сводная.
— Не хочу я тебя больше отпускать, — едва касаюсь губами её виска.
— Отпусти, говорю! Я же маленькая! И сестра. И вообще у тебя есть, кого тискать.
— Ревнуешь? — жадно смотрю на ее губы. Хочется впиться в них п…
— Ваня, отпусти, — съеживается сводная.
— Не хочу я тебя больше отпускать, — едва касаюсь губами её виска.
— Отпусти, говорю! Я же маленькая! И сестра. И вообще у тебя есть, кого тискать.
— Ревнуешь? — жадно смотрю на ее губы. Хочется впиться в них п…
Он старательно оберегает свои тайны, избегая любых разговоров о прошлом.
Ему всего двадцать один, а его душа уже разорвана в клочья. От него веет холодом и опасностью. От тяжелого, темного взгляда все тело покрывается мурашками.
Есть ли шанс, что три…
Он старательно оберегает свои тайны, избегая любых разговоров о прошлом.
Ему всего двадцать один, а его душа уже разорвана в клочья. От него веет холодом и опасностью. От тяжелого, темного взгляда все тело покрывается мурашками.
Есть ли шанс, что три…
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
Руслан: Я купил ее на аукционе. Банально, ради секса. Снежная девочка стала пленницей моих демонов. Я в полной мере осознал, что значит быть одержимым кем-то настолько сильно, что готов разорвать на куски любого, кто окажется в радиусе сотни километр…
Руслан: Я купил ее на аукционе. Банально, ради секса. Снежная девочка стала пленницей моих демонов. Я в полной мере осознал, что значит быть одержимым кем-то настолько сильно, что готов разорвать на куски любого, кто окажется в радиусе сотни километр…
— Аборта не будет! — я даже не плачу. Меня до трясущихся рук кроет от ярости.
— Ребёнок не входит в мои планы на ближайшее будущее, — холодно заявляет моя первая и единственная любовь.
— Тогда проваливай, — голос все же дрогнул.
— Тай, — он обнял рук…
— Аборта не будет! — я даже не плачу. Меня до трясущихся рук кроет от ярости.
— Ребёнок не входит в мои планы на ближайшее будущее, — холодно заявляет моя первая и единственная любовь.
— Тогда проваливай, — голос все же дрогнул.
— Тай, — он обнял рук…
— Лекс, ты не можешь так со мной поступить. Это же твой ребенок, — тычет в меня тестом на беременность.
— А-бо-рт! — повторяю по слогам. — Какие нам с тобой дети? — обвожу рукой свой гараж. — О себе бы позаботиться. Брысь, Леся! Не делай мне мозг. Гд…
— Лекс, ты не можешь так со мной поступить. Это же твой ребенок, — тычет в меня тестом на беременность.
— А-бо-рт! — повторяю по слогам. — Какие нам с тобой дети? — обвожу рукой свой гараж. — О себе бы позаботиться. Брысь, Леся! Не делай мне мозг. Гд…