Екатерина Аверина
Книги автора: Екатерина Аверина
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
— Рассказывай, что у тебя стряслось?— А можно я молча прое…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
— Рассказывай, что у тебя стряслось?— А можно я молча прое…
— Беременность не наступила, — развёл руками гинеколог. Пробовать снова имеет смысл не раньше, чем через год. Организму нужен отдых от препаратов и перенесенного стресса.
Я бессильно опустилась на кушетку наскоро поправив одежду. Это конец. Муж тепер…
— Беременность не наступила, — развёл руками гинеколог. Пробовать снова имеет смысл не раньше, чем через год. Организму нужен отдых от препаратов и перенесенного стресса.
Я бессильно опустилась на кушетку наскоро поправив одежду. Это конец. Муж тепер…
Он старательно оберегает свои тайны, избегая любых разговоров о прошлом.
Ему всего двадцать один, а его душа уже разорвана в клочья. От него веет холодом и опасностью. От тяжелого, темного взгляда все тело покрывается мурашками.
Есть ли шанс, что три…
Он старательно оберегает свои тайны, избегая любых разговоров о прошлом.
Ему всего двадцать один, а его душа уже разорвана в клочья. От него веет холодом и опасностью. От тяжелого, темного взгляда все тело покрывается мурашками.
Есть ли шанс, что три…
Мне нельзя ее трогать, ведь я чокнутый, чертов псих, придурок и просто друг детства. В моих глазах тьма, даже когда я улыбаюсь. А она… Она слишком хорошая. Новенький парень подходит ей идеально. Но я хочу ее до зубного скрежета, до сведенных мышц. Зн…
Мне нельзя ее трогать, ведь я чокнутый, чертов псих, придурок и просто друг детства. В моих глазах тьма, даже когда я улыбаюсь. А она… Она слишком хорошая. Новенький парень подходит ей идеально. Но я хочу ее до зубного скрежета, до сведенных мышц. Зн…
— Моя дочь недавно удачно вышла замуж, — его слова бьют прямо под ребра.
Я не знал…
— У моего внука теперь прекрасный отец.
Показывает фото, как Аврору в красивом белом платье нагло обнимает и целует… не я!
— Это и мой сын! — сжимаю зубы.
— Считай, ч…
— Моя дочь недавно удачно вышла замуж, — его слова бьют прямо под ребра.
Я не знал…
— У моего внука теперь прекрасный отец.
Показывает фото, как Аврору в красивом белом платье нагло обнимает и целует… не я!
— Это и мой сын! — сжимаю зубы.
— Считай, ч…
Руслан: Я купил ее на аукционе. Банально, ради секса. Снежная девочка стала пленницей моих демонов. Я в полной мере осознал, что значит быть одержимым кем-то настолько сильно, что готов разорвать на куски любого, кто окажется в радиусе сотни километр…
Руслан: Я купил ее на аукционе. Банально, ради секса. Снежная девочка стала пленницей моих демонов. Я в полной мере осознал, что значит быть одержимым кем-то настолько сильно, что готов разорвать на куски любого, кто окажется в радиусе сотни километр…
Как собраться с силами и жить дальше после потери самых близких тебе людей? Улыбки любимой жены и маленькой дочери навсегда останутся в моей памяти. А может не стоит и дальше стараться? Заставлять себя каждое утро просыпаться в этом жестоком мире? Та…
Как собраться с силами и жить дальше после потери самых близких тебе людей? Улыбки любимой жены и маленькой дочери навсегда останутся в моей памяти. А может не стоит и дальше стараться? Заставлять себя каждое утро просыпаться в этом жестоком мире? Та…
Она: Когда-то давно отец продал меня страшным людям за бутылку крепкого алкоголя. Пройдя свой личный ад, я попала в дом настоящего чудовища. Дархан Исмаилов показал, что моя жизнь до встречи с ним была не так уж ужасна. Я сбежала, чтобы увидеть другу…
Она: Когда-то давно отец продал меня страшным людям за бутылку крепкого алкоголя. Пройдя свой личный ад, я попала в дом настоящего чудовища. Дархан Исмаилов показал, что моя жизнь до встречи с ним была не так уж ужасна. Я сбежала, чтобы увидеть другу…
— Сереж, — смеется красивая девушка в вязаных гольфах. — Ну иди сюда, — игриво манит пальчиком.
Усмехнувшись, медленным шагом направляюсь к ней, не отводя взгляда от алых губ. Мне вообще-то нельзя, не для меня она. Юная, энергичная, чистая. Но в ней …
— Сереж, — смеется красивая девушка в вязаных гольфах. — Ну иди сюда, — игриво манит пальчиком.
Усмехнувшись, медленным шагом направляюсь к ней, не отводя взгляда от алых губ. Мне вообще-то нельзя, не для меня она. Юная, энергичная, чистая. Но в ней …
Майя не любит сюрпризы, поэтому к Новому году Вселенная решила подарить ей самый большой:
— молодого охранника, который все время косячит;
— щенка размером с пони;
— и чувства, которые она давно похоронила.
Добро пожаловать в «Этот безумный Новый го…
Майя не любит сюрпризы, поэтому к Новому году Вселенная решила подарить ей самый большой:
— молодого охранника, который все время косячит;
— щенка размером с пони;
— и чувства, которые она давно похоронила.
Добро пожаловать в «Этот безумный Новый го…
Спасая от одного чудовища, отец, сам того не подозревая, отдал меня в руки другого, ещё более опасного и жестокого. Теперь он приходит почти каждую ночь и учит меня быть женщиной в его постели. Откровенно, волнительно, жёстко.Сводный брат моего отца …
Спасая от одного чудовища, отец, сам того не подозревая, отдал меня в руки другого, ещё более опасного и жестокого. Теперь он приходит почти каждую ночь и учит меня быть женщиной в его постели. Откровенно, волнительно, жёстко.Сводный брат моего отца …
– Ваня, отпусти, – съеживается сводная.
– Не хочу я тебя больше отпускать, – едва касаюсь губами её виска.
– Отпусти, говорю! Я же маленькая! И сестра. И вообще у тебя есть, кого тискать.
– Ревнуешь? – жадно смотрю на ее губы. Хочется впиться в них п…
– Ваня, отпусти, – съеживается сводная.
– Не хочу я тебя больше отпускать, – едва касаюсь губами её виска.
– Отпусти, говорю! Я же маленькая! И сестра. И вообще у тебя есть, кого тискать.
– Ревнуешь? – жадно смотрю на ее губы. Хочется впиться в них п…
– Сереж, – смеется красивая девушка в вязаных гольфах. – Ну иди сюда, – игриво манит пальчиком.
Усмехнувшись, медленным шагом направляюсь к ней, не отводя взгляда от алых губ. Мне вообще-то нельзя, не для меня она. Юная, энергичная, чистая. Но в ней …
– Сереж, – смеется красивая девушка в вязаных гольфах. – Ну иди сюда, – игриво манит пальчиком.
Усмехнувшись, медленным шагом направляюсь к ней, не отводя взгляда от алых губ. Мне вообще-то нельзя, не для меня она. Юная, энергичная, чистая. Но в ней …
Он жесток, опасен и ничего не знает о любви.
Его мир – это криминал и доступный секс.
Она хрупкая, нежная, неискушенная.
Ее будущее определено. Она с рождения принадлежит ему.
Она должна была стать гарантией безопасности своей семьи, а стала его душ…
Он жесток, опасен и ничего не знает о любви.
Его мир – это криминал и доступный секс.
Она хрупкая, нежная, неискушенная.
Ее будущее определено. Она с рождения принадлежит ему.
Она должна была стать гарантией безопасности своей семьи, а стала его душ…
– Где моя дочь? – ловлю за рукав медсестру.
– Осторожнее, капельница! Вам нельзя двигаться, – ругается пожилая женщина.
– Я спросила, где моя дочь?! – хриплю, снова пытаясь подняться.
– О какой дочери вы говорите? У вас нет детей, насколько мне извес…
– Где моя дочь? – ловлю за рукав медсестру.
– Осторожнее, капельница! Вам нельзя двигаться, – ругается пожилая женщина.
– Я спросила, где моя дочь?! – хриплю, снова пытаясь подняться.
– О какой дочери вы говорите? У вас нет детей, насколько мне извес…
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
Он избалован и богат.
Родители позволяют ему все. В университете перед ним пресмыкаются даже преподаватели.
Говорят, он может быть по-настоящему жесток. Играючи и безнаказанно рушит чужие жизни ради развлечения.
Я думала, такой как он, никогда не обр…
– У меня есть другая, – звучит вместо «С днем рождения, родная», ломая меня пополам.
– Я знаю, – отвечает эхо того, что от меня осталось.
– Знаешь? – удивляется муж.
– Догадалась. Что будем делать? – смотрю на него, задыхаясь от боли.
В квартире в ис…
– У меня есть другая, – звучит вместо «С днем рождения, родная», ломая меня пополам.
– Я знаю, – отвечает эхо того, что от меня осталось.
– Знаешь? – удивляется муж.
– Догадалась. Что будем делать? – смотрю на него, задыхаясь от боли.
В квартире в ис…
– Вышла отсюда, – равнодушно кидаю на стол несколько купюр.
– Но, Фил, я… мы… – в голубых глазах стоят слезы.
– Ты думала, что особенная? – наблюдаю, как она поправляет мятое платье.
– Мне было больно, – всхлипывает Лиска.
– В первый раз так бывает.…
– Вышла отсюда, – равнодушно кидаю на стол несколько купюр.
– Но, Фил, я… мы… – в голубых глазах стоят слезы.
– Ты думала, что особенная? – наблюдаю, как она поправляет мятое платье.
– Мне было больно, – всхлипывает Лиска.
– В первый раз так бывает.…
– Тормози! – мой визг утопает в басах громкой музыки. В зеркале заднего вида отражаются смеющиеся голубые глаза. – Лекс, ну хватит! Это не смешно уже!
– Поцелуй меня, – с серьезным видом заявляет мужчина, сидящий за рулем.
– Перебьешься, предатель! О…
– Тормози! – мой визг утопает в басах громкой музыки. В зеркале заднего вида отражаются смеющиеся голубые глаза. – Лекс, ну хватит! Это не смешно уже!
– Поцелуй меня, – с серьезным видом заявляет мужчина, сидящий за рулем.
– Перебьешься, предатель! О…





















