Красными нитями

— Ты сдалась? Где твоя сила, где гордость? Ты забыла, кто ты? — яростно спросила Кайса и, тряхнув светлыми волосами, снова стала собой: той спокойной, уверенной женщиной, в которой всегда ощущалась непоколебимая сила. Адайн, пристыженная, уставилась в тарелку, продолжая ковырять вилкой мясо и овощи.

Отец и Крейн У-Дрисан вернулись, когда слуги подавали яблочный пирог с мороженым на десерт. Олвия сразу скрестила пальцы на руках и плавно повела в сторону. Адайн почувствовала, как пульс замедляется, разом на душе сделалось спокойно, и все резкие слова и злые взгляды остались где-то позади, у кого-то другого.

Глава 3. Стоит любых обещаний

Кай проспал весь день и ночь. Это время далось тяжело: ждать сил не было, хотелось разбудить его, спросить, узнать, рассказать — выстроить новый план, помочь Рейну. Но Эль видела свежие рубцы и ожоги на теле Кая и не смела будить его: неизвестно, что ему пришлось пережить в Черном доме и какой ценой он сбежал. Он заслужил немного отдыха.

Эль слонялась по коридорам «Трех желудей», пытаясь привести мысли в порядок. Она уже знала, как на нее посмотрит Кай, каким сомнением будут сквозить его слова, когда он поймет, где они и чьей помощью она заручилась.

— Ой, началось, — буркнул Леми, ходя за Эль по пятам.

И не заканчивалось, скорее! Прошло всего семнадцать дней — самое сумбурное время в ее жизни.

Я-Эльмон объявил на весь город: его дочь пропала. Он не сказал этого прямо, но дал понять, что пропажа на самом деле похищение, и за ним Дети Аша. Он все продумал: теперь любое действие Эль становилось результатом их пагубного влияния, их козней.

А действия были, хоть и неудачные пока. Главным приобретением стал новый союзник. От Кая Эль услышала однажды: заключить сделку можно с любым — только знай, что предложить взамен. А она была согласна даже на грабительские условия, лишь бы лишить отца влияния и показать его истинное лицо, чтобы спасти Рейна и друзей.

К полудню Эль решилась снова проведать Кая, оставленного в одной из жилых комнат «Трех желудей». Он уже не спал, хотя выйти не захотел и просто сидел на кровати, откинув одеяло: ждал, когда придут к нему, или еще не оправился? Однако выглядел Кай хорошо: на лицо вернулась краска, посветлели круги под глазами, менее резкими казались черты. Если не видеть отметин на плечах, груди, животе.

Он молчал. Эль молчала тоже, подбирая слова, которые нужно сказать. Они не вязались: стоило увидеть Кая, знакомого по той, домашней жизни, и Эль снова превратилась в прежнюю забитую девчонку.

— Ой ли? — Леми лукаво улыбнулся. — Люди меняются или просто становятся собой?

Она начала:

— Извини, что ты оказался здесь так. Это Дейн и Дун, они, — сделав паузу, девушка признала: — тупые. Я просила, чтобы они провели тебя, а они… — Эль развела руками и села в кресло.

— Не надо! — Леми закатил глаза. — Пусть скажет спасибо, что вообще оказался здесь. Не опускай головы ни перед кем.

— Это люди Дара Крейна, — закончила Эль.

— Да, я догадался, — сухо ответил он. — Мы же в «Трех желудях», которые я ему продал, черт возьми. Не ходи кругами вокруг да около. Я не Рейн, меня не надо беречь. Что ты здесь делаешь?

— Я расскажу. После того как ты написал, мы с Адайн пошли в кабинет отца. Там мы нашли записку от Вира, и она побежала предупредить тебя. — Лицо Кая побелело и вытянулось, точно от боли. — Когда отец вернулся, вместе с ним шли два практика. Я смогла сбежать, отправилась в «Три желудя», но мне сказали, что их продали.

При воспоминаниях Эль передернула плечами. Тогда она верила, что со всем справится. Рассчитывала укрыться в Канаве, но без денег и знакомых сделать это было невозможно. Побродив по улицам, она снова вернулась к «Трем желудям» и решила ждать: может быть, Адайн или Каю удалось остаться на свободе, и где-то еще Ката, и те четверо из Крысиного совета…

Она так и сидела под стенами, грязная, продрогшая, в рваной юбке, пока к ней не подошел Дар Крейн. Он узнал ее. Он вообще все знал. Знания были его оружием, их он превращал в кирины и умел находить выгоду во всем, даже в преследуемой девчонке.

Однако рассказать Каю Эль решила иначе:

— Я стала ждать, вдруг появится кто-нибудь из Крысиного совета, но никто не пришел. Я подумала: ты бы не продал «Три желудя» знати, да и не купили бы они их. — Кай с недовольным лицом скрестил руки, но промолчал. — Это кто-то из Канавы, значит, он может знать, где другие. Покупателем оказался Дар Крейн, и он согласился помочь мне.

Иногда Эль казалось, что Дар — демон в человеческом обличье. Он не заставлял людей, нет, но он умел делать так, что они сами предлагали то, что ему нужно. Вот и единственную цену, которая его устраивала, Эль назвала сама. Они заключили сделку, и как бы своей части уговора ни хотелось избежать, признать стоило: Дар умен, и на него можно положиться.

Эль ждала хоть какой-то реакции от Кая, но он только смотрел выжидающе, и девушка скомкано закончила:

— Мы попытались забрать Рейна из больницы, но не успели. — Она посмотрела на Леми, и демон подобрался поближе, точно их тоже могли разлучить. — Вчера — это все Дар. Он думал, что, если начнется хаос, внимание к королю ослабнет, но не вышло, Рейна увели слишком быстро, мы опять не успели. Зато я заметила тебя, и теперь ты здесь.

— А мы неплохо тебя воспитали, — голос Кая стал одобрительным ровно на одну фразу, и после нее тон стал холоднее и жестче: — Но скажи мне, каким местом ты получила поддержку Крейна? Я его знаю. Если такие и помогают за «спасибо», то произносить его приходится на коленях.

Эль вздернула подбородок и столь же холодно спросила:

— А как ты выбрался из Черного дома?

Они уставились друг на друга — повисло тягостное молчание. Постепенно из взглядов исчезли злость и лед, Эль и Кай одинаково улыбнулись: самыми уголками губ, но с поминанием. Оба сделали или пообещали что-то, что делать и обещать не стоило. На что пришлось пойти Каю, Эль хотела не знать еще сильнее, чем забыть про свои условия.

— Что мы будем делать дальше? — спросила она и, встав, поправила темно-синие шторы. День выдался яркий, солнце слепило.

Кай говорил уверенно, будто давно заготовил ответ:

— Я собираю Крысиный совет. Всех, кто еще остался. Мне надо найти Коли, Ксолью и Антонию. Киро поймали, когда он устроил пожар в Черном доме. Где Ката, я не знаю, но, уверен, Вир и до нее добрался. Мы соберемся и пойдем за Рейном и Адайн. Я еще не знаю как, но я придумаю. А потом мы выпустим советникам кишки.

Кай улыбнулся счастливо и с надеждой — такую улыбку у него, пожалуй, Эль видела впервые. Его уверенность вдохновляла, и она улыбнулась следом. Полных смятения семнадцати дней будто не было: они снова собрались в «Трех желудях», и сейчас, конечно, зайдет Рейн, забежит Адайн, осторожно заглянет Ката…

Распахнулась дверь. С легкой улыбкой на лице Дар прошел в центр комнаты:

— Крысеныш, я же просил тебя не попадаться. Неужели так хотелось сменить этот дом на другой?

Он постоял несколько секунд, точно ждал эффекта от своих слов, и сел во второе кресло. Эль сразу выпрямилась и сдвинулась на край. Дар даже не посмотрел на нее, но ей все равно стало неловко в его присутствии.

Светлая ткань рубашки с закатанными рукавами резко контрастировала с его темными татуировками. Как всегда, он был гладко выбрит, а весь его облик так и дышал энергичностью и силой, хотя Эль подслушала, что ночь у него выдавалась не из легких — он столкнулся с другой бандой из Канавы.

— Не переживай, торгаш, я скоро уйду. У крыс бывает несколько нор, знаешь ли.

Дар и Кай смотрели друг на друга, как два дуэлянта. Леми посмотрел на Эль таким же взглядом, и она, старательно вкладывая в тон строгость, сказала:

— Вам нечего делить, и никому никуда уходить не надо. Мы все заодно!

— Да что ты говоришь! — Кай натянуто рассмеялся.

— Это что, я слышу приказ в твоем голосе? Разве тебе решать, кому здесь оставаться? — Дар смотрел на Эль и, казалось, насмехался над ней.

— Думаешь, мне нужна чья-то помощь? — продолжал Кай. — Вы дважды облажались!

Эль едва сдержала вздох. Разговор уже отдавал балаганом, и как примирить этих мужчин, начавших вести себя друг перед другом, точно несносные мальчишки, она не знала.

Леми требовательно посмотрел на нее. Вспомнив, что Рейн рассказывал о приемах практиков, Эль заговорила тише, чтобы заставить прислушиваться к своему голосу:

— Речь идет не о дележке добыче, оставьте это. Кай, мы должны помочь Рейну, и даже если до этого мы не преуспели, действовать стоит всем вместе. А ты, — Эль ткнула пальцем в грудь Дара, и сама не поверила, что так сделала, — обещал помочь мне. Если я тебе нужна, сдержи свое обещание и не гони Кая.

Дар повернулся к девушке и приблизился к ней настолько, что между их лицами осталось сантиметра два, не больше. Только так она увидела, что глаза у него не зеленые, как казалось прежде, а болотного оттенка.

— Конечно, ты нужна мне, милая моя. Я сдержу свое обещание, не бойся.

Кай, оторопев, уставился на них. Дар рассмеялся:

— Что же ты не рассказала о своем требовании? — Он взял Эль за подбородок и повернул ее лицо к себе, и хоть прикосновение было мягким, в его наигранности сомнений не оставалось. — Как пришла ко мне, подняла свой красивый подбородок повыше и крикнула: «Женись на мне!»

Даже Леми стушевался и уставился в пол. Эль, отстранившись, посмотрела на Кая:

— Да, это моя часть сделки. И что?

Крейн жил сделками и искренне верил, что на все найдется своя цена. Вот и Эль оставалось только предложить подходящую меру.

О том, что Дар — внебрачный сын Крейна У-Дрисана, в Лице шептались уже не первый год. Об их семейных тайнах придумывали все новые, более грязные истории, а о том, сколько палок в колеса торговой гильдии вставляет делец из Канавы, даже придумывать не приходилось. Конечно, Дар не говорил этого, но Эль предположила: если в слухах есть хоть одна десятая правды, то каждый поступок Крейна можно принять не за рвение наверх, а за желание доказать отцу, что он не хуже.

В этом плане месте Эль могла стать ступенькой. Мать Дара родилась на Ири — западном острове, традиции которого отличались от остального мира. В соответствии с ними мужчина переходил в род женщины. Когда Дар станет Я, положением он сравняется с отцом. Препятствие было одно: Нол Я-Эльмон — но и на него они, казалось, нашли управу. Каждый мог выполнить свою часть сделки.

— А как же Рейн? — спросил Кай.

— Избавьте меня от этого. — Дар закатил глаза и, встав, направился к выходу. Он обернулся на пороге: — Идите куда хотите или оставайтесь здесь. Ты все равно сделаешь, что обещала. — Сказанное не было угрозой, он лишь констатировал факты, и в них Эль не сомневалась.

Когда Дар закрыл дверь, она сказала:

— Я знаю, что твой брат стоит любых обещаний. Я хочу видеть его живым и свободным, и я буду стараться как могу.

Кай кивнул — то ли соглашался с Эль, то ли думал о чем-то своем.

— Мне нравится, что ты готова на все. Это по-нашему. Но если ты думаешь, что я стану просить Крейна о помощи, ты ошибаешься. Я справлюсь сам.

— Также, как справился первый раз? — От этих слов Кая передернуло, но Эль знала, какой эффект они произведут на него, и замолкать не собиралась: — От помощи не отказываются, особенно, если за нее платит другой. Рейн стоит меньше твоей гордости?

Кай замер, точно статуя, и принял такой же холодный вид — длилось это всего несколько секунд, он рассмеялся, хоть и не слишком весело:

— Ты заслуживаешь места в Крысином совете. Я ухожу, но я буду тебя ждать. — Поднявшись, он схватил с табурета рубашку — ее постирали, однако бурые пятна въелись слишком сильно и теперь темнели несуразными разводами.

— Куда ты пойдешь? Останься здесь!

— Нет уж. Ты же слышала: у меня достаточно нор. Я не пропаду. Жди записку с местом и временем сбора.

***

— Не люблю мосты, — буркнул Дар, когда они переходили через канал, отделяющий Тару от Тома, делового района города.

Эль только что залюбовалась изящным черно-белым узором по обе стороны ограды, и слова Крейна казались скорее иронией, чем правдой.

Мужчина решил сопровождать Эль до места, где укрылся Кай. Конечно, это не было проявлением заботы, он, скорее, хотел присутствовать, чтобы оценить затраты и соизмерить с условиями сделки. Пока они шли по Лицу, то один, то другой пытался начать разговор, однако диалог не складывался — лучше бы они поехали в паромобиле или карете, и стук колес заглушал голоса, думала Эль.

— Почему не любишь?

Дар то отмахивался от ее вопросов, то не в меру откровенничал — в тех вещах, где хорошему не осталось места. Он словно специально выставлял правду напоказ, говоря: «На, смотри какой я».

Иногда Эль представляла, что они с Даром соперники, которые обходят арену по краю и пристально наблюдают друг за другом. Она пыталась разглядеть предел допустимого для себя, а он — на что способна беглянка, когда девчонка из Ре-Эста испугается и дрогнет.

— Столкнули с моста однажды. Еще в детстве. Надеялись, утону.

«Во имя Яра!» Истории Дара снова и снова доказывали Эль, что она по-прежнему плохо знакома с болью, с грязью, как бы ей ни казалось иначе.

— Кто это сделал?

Дар прищурился — он всегда так делал, готовясь преподнести грязную правду.

— Один из мужиков матери. Не помню который. Явно не первый. В шесть я был жутким плаксой, и он сказал, что мой плач действует ему на нервы, у него не встает. Он пообещал, что отведет меня за булочками, и столкнул на ближайшем мосту. Но я выплыл, а когда вернулся домой, мы с тем мужиком заключили мою первую сделку: молчание в обмен на жизнь.

Эль захотелось дотронуться до плеча Дара, сказать что-то ласковое, но постеснялась. Он бы все равно не поверил. Та сделка оказалась решающей, мальчик усвоил урок: хочешь что-то получить — дай что-то взамен.

Они свернули на липовую аллею. Здесь вовсю властвовала осень: желтизна тронула листья, воздух наполнился терпким ароматом увядающей зелени. Шум паромобилей и голоса прохожих остались позади, стало так спокойно и тихо, что хотелось, чтобы аллея не кончалась вовсе.

— А твоя мама… — Эль замолчала, тут же пожалев, что начала. Вопросы об этой женщине казались слишком личными и грязными.

— Шлюха, если ты про это.

Эль, смутившись, опустила взгляд на вымощенную бурым камнем дорожку.

— Обычная история. Влюбилась в ублюдка, который обрюхатил ее и бросил. Родители выгнали из дома. Родила, попыталась найти работу. Вообще-то, у нее было образование, и она хотела устроиться домашней учительницей, но в приличные семьи из-за ребенка ее не брали, а в Канаве учатся другому.

— Мое детство тоже прошло нелегко. — И снова Эль пожалела о сказанном: они отдавали соперничеством, а не желанием разделить тяжесть.

Липовая аллея кончилась, впереди опять показались улицы Тома: всех оттенков серого, шумные, суетливые, пропахшие машинным маслом.

— Надо же! — Дар фыркнул. — Это должно меня утешить?

— Нет! Я только хотела поделиться, чтобы… — Словами эмоции так и не стали, и дальше путь проходил в молчании.

Ветер крепчал. Серое небо, под стать мрачным улицам Тома, плевалось крупными каплями, но никак не могло разразиться дождем.

Дар, искоса посмотрев на Эль, спросил:

— У тебя ведь нет ничего, да? Я дам денег, купи что-нибудь. Холодает.

Девушка начала краснеть. Рядом с ним она выглядела беднячкой. Дар носил черное пальто, которое придавало его образу строгости — он походил и на преисполненного достоинства аристократа, и на хитрого дельца одновременно. Эль же носила одежду с чужого плеча, весьма скромную и мрачную — так одевались уставшие от жизни старые девы. Кошелек пустовал, да что там, она и без кошелька осталась, а другого в «Трех желудях» ей предложить не смогли. И не должны были, поэтому просить она не хотела.

— Не переживай, ему просто стыдно ходить рядом с тобой, — хихикнул Леми, стараясь отогнать ее размышления о том, что потребует Дар, если она согласится.

— Спасибо, не стоит, — откликнулась Эль. — Я сама справлюсь.

Дар вздохнул:

— У меня есть определенные вкусы, и женщины в лохмотьях в этот список не входят. Будь добра, соответствуй условиям нашей сделки. Мне нужна девушка из великого рода, а не престарелая служанка.

Эль вспыхнула:

— Тогда я тоже хочу уточнить свои условия!

— Давай, ну-ка, я готов послушать.

— Я предоставлю список в письменном виде.

— Денег на бумагу и чернила дать?

В ответ на прожигающий взгляд Эль Дар только хохотнул и ускорил шаг.

До нового жилища Кая оставалось рукой подать. Он выбрал старую башню на границе Тома и Сины — района, где жили большинство лицийцев: чище и безопаснее Тары, но беднее и проще Ре-Эста. Башня стояла в той части Сины, которая предназначалась под снос, однако руки правительства не дошли до нее: заброшенные дома стояли годами, ветшали, а в народе рождались слухи про духов и призраков.

Прежде башня принадлежала церковному ордену, и первые два этажа занимали кельи. Одну из них Кай переоборудовал под свой кабинет, еще одну занял «арсенал» — Эль заглянула краем глаза и поняла, что называть так комнату стоит с натяжкой. Дальше ходу не было — на третьем этаже пол прогнил, а лестница держалась «на соплях», как сказал Киро.

Выяснилось, что за поджог поймали не его, он остался на свободе. У Крысиного совета существовал план на случай опасности, поэтому Киро, Коли, Ксолья и Антония оставили Канаву и переселились сюда. Их стараниями башня приобрела подобие жилища, хотя победить темную плесень на стенах и стойкий запах сырости они не смогли.

Всемером они собрались в кабинете Кая и тесно расселись на старых колченогих стульях. Стол ему заменяла лежащая на кирпичах дверь. По сравнению со встречами в «Трех желудях» с их дорогой мебелью, официантами, удобствами это собрание казалась пародией.

Хотя Крысиный совет остался прежним. Кай уже был гладко выбрит и даже раздобыл жилет в коричневую клетку и светлую рубашку из тонкой, явно дорогой ткани — совсем как те, которые он носил прежде. Коли и Антония сидели такие спокойные, что хватило одного взгляда на них, чтобы унять волнение. Киро и Ксолья одинаково озирались и ерзали на стульях, но это не отдавало нервозностью, скорее, им не сиделось на месте.

Дара все встретили одинаковыми враждебными взглядами. Он только улыбнулся в ответ, словно все это для него не более чем детский лепет.

— Вот так пополнение, — процедил Киро, щелкая пальцами — искра огня пробежала по его руке и тут же исчезла.

— А это парнишка, который дружит с огнем? Наслышан, наслышан.

Антония чинно проговорила:

— Никто здесь не нуждается в представлении, и собрались мы для другого. Раз уж ваш «профессор» выбрал другую сторону, давайте разберемся. — Она откинула за плечо длинную, медного цвета косу, и этот жест показался до того величественным, что на ум пришла ассоциация с королевой, которая призывает своих советников к порядку.

Ксолья достала из нагрудного кармана на рубашке письмо и протянула Каю:

— Мы уже рассказали все, но вот, возьми, может быть, ты увидишь что-то еще.

— А это?.. — уточнила Эль.

Рьерданка пояснила:

— От Каты пришло письмо. Оно было написано кем-то другим, но с ее подписью. Она предупредила нас про Вира, и мы, — девушка указала рукой на подругу и братьев, — сразу ушли и спрятались здесь.

— Вир не знает об этой башне, тут мы в безопасности — хотя бы пока. — Кай потер виски и устало вздохнул. — Ладно. Думаю, Ката тоже попала в Черный дом, иначе бы она уже объявилась. Ксолья, Антония, узнайте это.

Девушки переглянулись. Антония не сдержала сомнений:

— Кай, ты же понимаешь, что мы давно могли это сделать? Я не хочу в Черный дом — мне достаточно твоего примера. Мы здесь не для лишнего риска, надо сразу браться за то, что мы собирались сделать.

Кай скрестил руки:

— Это жизни Адайн и Каты ты называешь лишним риском?

— В данном случае — да. Ты обещал, что мы будем бороться против порядка, что у тебя есть силы на это. Или они заключаются в двух людях? Мы должна сразу переходить к главному, а их спасение будет следствием.

— Подождите, давайте сначала узнаем все! — Ксолья решительно тряхнула темными волосами, от влажности закрутившимися в мелкие кудряшки. — Я готова проверить камеры Черного дома, а там посмотрим..

Дар наигранно рассмеялся:

— Как вы собрались действовать, если у вас ни знаний, ни слаженной работы?

Эль знала этот тон: настоящей насмешки в нем не был, так делец подводил к тому, чтобы заключить новую сделку — он явно что-то знал и ждал верного вопроса. Доставлять ему такое удовольствие не хотелось, но свободы Адайн и Ката важнее склок.

— Ты что-то знаешь?

— Конечно.

— Говори, торгаш! — потребовал Кай.

— Я обещал помочь с Рейном. Про другие ваши дела речи не шло.

Эль потупила взгляд. Так все и было. Не потому что она не думала об остальных — она не знала, что еще предложить в обмен на помощь. Дар высчитал количество киринов и время, которое готов потратить за букву ее рода, и все это Эль решила бросить на Рейна, потому что его положение казалось отчаяннее, а привязанность к нему была глубже.

— Все верно, — процедила она, смотря на Кая и принимая его тяжелый, хлесткий взгляд. — Я предложила, что смогла, и про Адайн и Кату речи не шло. Думаю, если Дар что-то знает, вместе мы подберем цену и выкупим информацию.

— Про человечность и взаимопомощь говорить не надо — сделки важнее! — громче, чем стоило ожидать, воскликнула Ксолья.

Антония подняла руку, давая подруге знак, чтобы та помолчала, но девушка смерила сердитым взглядом и ее, и Дара с Каем, не забыв и про Эль.

— Обсудим это наедине, Крейн, — процедил Кай. — Выкладывай. Я найду что тебе предложить.

Его взгляд переменился. Пожалуй, Эль не смогла бы описать эти изменения словами, но она знала, что рисуй кто Кая сейчас, его портрет вышел бы яростным и печальным одновременно.

— Тен, — Дар протянул руку с такой издевательской улыбкой, что захотелось расцарапать ему лицо. Этому слову — подтверждению сделки в торговой гильдии — он вряд ли придавал настоящее значение, оно казалось способом окончательно показать свое превосходство.

— Тен. — Каю пришлось перегнуться через стол, чтобы пожать руку в ответ. Теперь на его лице осталась одна лишь ярость, и, сев, он крепко сжал кулаки.

— Что тебе известно, Крейн? — В ярости Киро не уступал Каю, искра уже не исчезала, бегая меж его пальцев, точно прирученная, но оставляя на коже красноватые следы.

Дар положил ногу на ногу, откинулся на спинку стула и начал с долей ленцы:

— Ваша Адайн живет в доме Крейна У-Дрисана, — имя главы торговой гильдии он произнес так, словно выплевывал его. — На прошлой неделе было объявлено о ее помолвке с Деритом У-Крейном. Кроме того, ее считают компаньонкой Олвии, дочери У-Дрисана, они всюду ходят вместе, но правда в том, что Олвия — маг крови, она способна держать Адайн под контролем. — Что-то едва похожее на смущение мелькнуло в его голосе, он как будто решил оправдаться: — Да, я слежу за их семьей. Так надо. Пожалуй, у меня даже есть подробный план дома У-Дрисана, и я готов отдать его безвозмездно. Мне нравится идея забрать что-то из-под носа их семейки.

— У-Дрисан что, правда твой отец? — спросил Киро.

— Да, — скупо откликнулся Дар и поправил галстук.

Возникла пауза. Кай, настукивая пальцами по столу мелодию, смотрел в сторону. Несколько раз его губы шевельнулись, словно он вел диалог с самим собой или с демоном.

— Хорошо, первым делом мы заберем Адайн, — начал он. Киро тут же вставил:

— Я помогу! — Кай плотно сжал губы, даже не скрывая неприязни. — Хочешь ты этого или нет, — в голосе Киро послышалась угроза.

— Ну а что ты раньше не пошел за ней?

— Я не знал, — Киро явно смутился. Он щелкнул пальцами раз. — У нас было только предупреждение от Каты, мы надеялись, вы где-то укрылись. — Щелкнул другой — снова показалась искра. — Я не знал! — повторил ириец зазвеневшим от вины голосом.

Леми требовательно посмотрел на Эль, затем закатил глаза и цокнул языком.

— Вы оба не знали! — воскликнула она, по очереди посмотрев на Кая и Киро. — Теперь мы знаем и можем что-то сделать. Результат важнее всего, верно? — Она повернулась к Дару: — Ты знаешь еще что-нибудь? Пожалуйста, скажи!

— Ваш Вир — двоюродный брат Ригарда В-Бреймона. Его отец сбежал из Лица, когда проиграл все деньги и увяз в долгах. Сейчас Вир живет в доме В-Бреймона.

Возникла пауза — на плечи она ложилась грузом. Собравшиеся мрачно переглядывались, и Эль могла поклясться, что у всех появилось общее чувство скованности: они противостояли слишком многим, сильнейшим в государстве.

— Хорошо, — медленно проговорил Кай. — Я разберусь.

Эль слабо улыбнулась: эти слова так отдавали мыслями Рейна. Разница между братьями оказалась меньше, чем казалась им самим: оба не умели просить помощи и были готовы взвалить на себя всю тяжесть.