Гордые души

– Ты злишься на меня, потому что я избавила вас от серьезных последствий? – спокойным голосом ответила я.

– Нет. Я злюсь, потому что ты бездумно подвергаешь свою жизнь опасности, – Кристиано, наконец, посмотрел на меня своими темными глазами.

Его выражение лица было таким же беспомощным и виноватым, когда мы были в больнице, пока меня осматривали врачи.

– Ты сам выбрал этот путь, женившись на мне, – кофемашина издала звук о завершении приготовления напитка. – И, если мне не изменяет память, то в церкви мы давали клятву: «и в горе, и в радости». Радость, видимо, чужда в этом браке, а вот горе приходит одно за другим, поэтому просто скажи: «спасибо».

Я двинулась с места, чтобы забрать чашку, но Кристиано перехватил мои запястья и резко притянул меня к себе. Его рука коснулась моей головы, нежно перебирая пальцами волосы, отодвигая их и открывая ссадину на лбу.

В чем я могла ему уступить, так это в силе, в остальном составляла конкуренцию. Мне нравились его вспышки доминирования, только таким образом он мог касаться меня и быть ближе физически.

– Я восхищаюсь твоей храбростью, Витэлия, но моя жизнь не достойнее твоей, – его бархатистый голос проникал под кожу.

– Ты прав. Буду ждать твоего наказания, – высвобождаясь из его объятий, я все же забрала чашку.

Он склонил голову, ухмыльнувшись, и последовал за мной к столу, за который я села, подгибая одну ногу под свою пятую точку.

– У меня на тебя долгосрочные и весьма неприличные планы, – сказал супруг, специально касаясь моей спины своей ладонью, сев напротив.

– Извини, но меня возбуждают лишь деньги, – отпив кофе из чашки, уголки моих губ дрогнули, и я невинно опустила глаза.

Черт! Витэлия, когда ты успела получить черный пояс по флирту? Возможно, прошло слишком много времени, с тех пор, когда я последний раз видела член парня, и речь шла не о картинках из интернета.

Кристиано снова провел языком по верхнему ряду идеальных белоснежных зубов, обнажая клыки. Заметив этот маленький жест, я напряглась, возможно, его чары потихоньку стали пробираться в мой разум. Прошло слишком мало времени, а мы уже сидели на кухне и мило флиртовали друг с другом, как парочка в медовый месяц.

– Как твой отец? – неловкость заполнила пространство комнаты, поэтому я перевела тему, не надеясь на развернутый и честный ответ.

– Жаждущий встречи с тобой и опечаленный, что все веселье прошло без него, – Кристианно скрестил руки на груди, откинувшись на стуле.

– Хорошо. Я должна поприветствовать твоего отца, – кивая в знак согласия, задумалась, насколько их с Кристиано характеры были похожи.

Все, что мне было известно об Алдо Ринальди, находилось в семейном альбоме, который ранее показывала Ясмина. Внешность, не самое основное качество человека. Мне требовалось узнать о главе семьи больше, чтобы полностью расслабиться и принять новый дом и окружение.

– Где бы ты хотела побывать? – внезапно спросил Кристиано, из-за чего я уставилась на него, не понимая, как мы пришли к опросу.

– Никогда не думала об этом, – подперла подбородок, вздохнув. – В мире много мест, где я еще не бывала, но Косумель, думаю, я бы съездила туда снова.

Мексика навсегда останется в моем сердце. Место, где маленький ребенок быстро повзрослел, где резко оборвалось детство, и началась сложная тернистая дорога жизни.

Там осталась маленькая, очень хрупкая и ранимая Витэлия. Доверчивая, мягкая и добрая девочка с огромными голубыми глазами, которая искала тепла и заботы, прячась от ночных кошмаров на руках у любого, кто был поблизости.

Самое большое богатство в мире – родители. Мы не ценим время, проведенное рядом, принимая это за данность бытия. Можем прятаться за их спинами, уверенные, что еще слишком рано прощаться. Но у смерти нет имейла для оповещения или сострадания, она приходит и забирает, обрушая на голову все стихии природных катастроф жизни. Тогда мы привыкаем жить на сквозняках, под проливными дождями, без возможности посмотреть прогноз, когда же, наконец, выглянет солнце.

Это очень больно и страшно.

Розабелла звонила практически каждый день, иногда мы общались часами по видеосвязи. Мне было важно знать, как дела у каждого, кто остался в Италии. Теодоро писал короткие смски, и каждая была похожа на предыдущую по типу:

«Надеюсь, Ринальди хорошо себя ведет? Ему придётся умереть, если это не так».

Эмодзи с ножами и пистолетами прилагались каждый раз, адресованные моему мужу, а сердечки и поцелуи мне.

Это питало сердце благодарностью за то, что я действительно была дорога семье, которая вырастила меня.

– Как Элена? – спросила я младшую сестру, лежа на огромной кровати в спальной комнате и разглядывая отражение на зеркальном потолке.

Из всех детей Конделло, Элена была самой гордой, но ранимой девушкой, все неудачи давались ей кране тяжело. Вместо принятия поражения, она стреляла колкими словами в окружающих, пытаясь спастись от правды, делая больно другим.

– Она уехала на неделю моды в Милан, – Розабелла причмокивала в трубку, наверное, как обычно, ела сладости.

Элена являлась одной из главных моделей бренда Валентино и вот уже пять лет строила успешную карьеру в моделинге. Все, чего хотела Элена в свои восемнадцать, это стать дизайнером, а не торговать прекрасным телом перед камерами. Зато у Франчески на дочь были совсем другие планы.

– Одна? – спросила я, так как обычно мы посещали, если не все, то большую часть ее показов.

– Нет, мама с папой поехали с ней, и этот Лино. Он та еще пиявка, – вздохнула она.

– Разве он не уехал?

– Так и было, но он настоял на том, что раз их свадьба пройдет в Филадельфии, то Элене нечего делать в Италии.

Видимо Денаро опасался, что обещание вновь сорвётся и тогда Фамилья потеряет территорию. Элене действительно не повезло, Фамилья была консервативна, связывая узами брака только чистокровных итальянцев. Возможно, если бы все осталось как прежде, то наш брак с Лино Денаро совершил бы переворот целой династии.

– Удивлена, что Патриция соглашается с каждой его просьбой.

– Мама просто в бешенстве, но мне повезло, что у меня есть Тео, – голос девушки смягчился, как только она произнесла имя брата.

– Рада, что ты не раскисаешь, – я встала и подошла к окну.

– Как идет подготовка к наследникам?

Нахмурившись, я не сразу уловила, что имела в виду Рози под словом: «наследники». Но, учитывая ее любопытство, которое перекрывалось скромностью и неловкостью спрашивать напрямую детали наших с Кристиано постельных сцен, она сделала это завуалировано.

– Этот мир еще очень долго не увидит наследников, – ответила я, развеяв любопытство.

Именно в этот момент в комнату зашел Кристиано, встретившись с ним взглядом, я натянула маску безразличия.

Дети – это ответственность. Требовалось желание, а чтобы оно возникло, нужно полюбить. Любовь – совокупность доверия и уверенности в партнере. Слишком простая и ужасно банальная схема у меня в голове на деле оказалась невероятно сложной и несбыточной.

Mon ange gardien – мой ангел хранитель.

Dieu merci! – Слава Богу!

12 глава

Ясмина сидела в гостиной, одетая в широкие черные брюки и голубую шелковую блузку. Ее поза была напряженной, она ровно держала спину, не соприкасаясь со спинкой дивана и выжидая время.

Волосы женщины были убраны в высокий пучок, открывая вид на крупные жемчужные серьги и изящную тонкую шею. Большие украшения, вероятно, были ее слабостью.

Увидев меня, ее алые губы, накрашенные помадой, дрогнули. Встав с места и поправляя брюки, она выдохнула, избавляясь от тревоги в сердце.

Джина выбежала с кухни и пронеслась мимо меня без намека на какое-либо приветствие. Сегодня был особенный день для женщин семьи Ринальди, спустя четыре года ожидания, они, наконец, смогут увидеть любимого отца и мужа.

Четыре года назад Алдо Ринальди отправился в Штаты, а именно в Лос-Анжелес на переговоры с боссом Каморры для дальнейшего сотрудничества. Каморра преуспела на территории Запада и единственное, чего им недоставало, это качественного товара.

Лос-Анжелес, как и Лас-Вегас, являлся самым лакомым куском для всех итало-американских преступных группировок, каждый хотел отхватить территорию, но не каждый мог удержать позиции в бизнесе и не попасться в руки правоохранительным органам.

Тогда Ндрангета предложила свои самые лучшие поставки наркотиков в обмен на несколько выделенных клубов в Беверли-Хиллз, Каморра хотела отказаться от поддержки Фамильи в обмен на более выгодный вариант. Если Ндрангета полностью разорвет связи с сицилийской мафией, территория Лос-Анджелеса будет поделена в равных долях, а преданность Каморры сохранится на многие века.

Алдо не принял предложение, посчитав его слишком ненадежным. Через семь часов Алдо Ринальди арестовали у трапа самолета за сбыт и распространение наркотиков на территории Лос-Анжелеса. Каморра скрылась, оставляя как можно больше подтверждающих улик, указывающих на фамилию Ринальди.

Тюрьма Торонто открывала нам двери для свиданий ближе к полуночи, когда было меньше людей в округе. Меньше свидетелей, больше возможностей.

Сегодня, помимо наших двух основных машин, за нами следовало пять машин с солдатами Ндрангеты. Еще три машины уже ожидали у въезда на территорию.

Выйдя из машины и вдохнув прохладный ночной воздух, я заметила, как Ясмина смотрела на колючую проволоку, и ее глаза тут же заблестели от подступивших слез. Приобняв женщину за плечи, приободряя, мы направляясь к входу, пропуская ее вперед. Кристиано шел позади нас.

Пройдя в здание, в нос ударил запах табака и дешёвого кофе из пакетиков. Я поморщилась, сглатывая подступивший ком в горле. Предоставив документы удостоверения личности посетителя, мы прошли в следующую комнату, где требовалось обыскать каждого на наличие запрещенных предметов. Так же необходимо было сдать вещи.

В комнате находилось четверо мужчин, Антонио был первым, за ним шли Джина и Ясмина. При входе требовалось поднять руки вверх для проверки ручным металлоискателем, после пройти обыск. Предусмотрев это, я надела светлые джинсы с белой футболкой, дополняя образ черным пиджаком и босоножками на шпильке.

– Ноги на ширину плеч, руки вверх, – скомандовал мужчина невысокого роста, от которого пахло потом.

На вид ему было около сорока, синяя рубашка у воротника была испачкана жирными пятнами, волосы приглажены так, что, казалось, они прилипли к черепу, а кожа на лице блестела. Скорее всего, он здесь дежурил уже больше суток. Присев на корточки, мужчина легкими движениями похлопал меня и отступил, покосившись на Кристиано, которого осматривал другой сотрудник.

– Телефоны, бумажники и другую атрибутику, которая имеется при вас, складываем в ящики, – раздавая прозрачные контейнеры, громко сказал один из охраны.

– Ремень тоже, – указывая на мои джинсы, сказал мужчина, забирая контейнер.

Я вздернула бровь, классический ремень, вдетый в мои джинсы, был абсолютно невзрачен, к тому же, я заметила, что данная просьба была адресована только мне.

Не было абсолютно никакой выгоды от перепалок с надзирателем тюрьмы. Поэтому я продолжала смотреть в наглые синие глаза, которые потешались надо мной. Руки опустились к пряжке, но ладонь Кристиано остановила меня.

– Какие-то проблемы? – спросил он у мужчины, который переменился в лице.

Они словно поменялись местами, и сейчас Кристиано был главным в этой комнате, готовый в любой момент обыскать и допросить за непослушание.

– Абсолютно никаких, – ответил мужчина, взяв мой контейнер и удалился, кинув на меня суровый взгляд.

Нас отвели в отдельную комнату, где посередине стоял железный стол и диван, со слегка обтрепанными углами, с которых бахромой свисала искусственная кожа. Дверь за нашими спинами сразу же закрылась на ключ, а дверь, которая вела к колонии, открылась.

– Папочка! – Джина тут же сорвалась с места.

Перед нами был мужчина с пепельным оттенком коротко стриженых волос, слегка взъерошенных у макушки. Легкая светлая щетина на лице делала его серьезнее, до того момента, пока он не увидел Джину и не улыбнулся.

На нем был ярко оранжевый комбинезон, который носили заключенные. Алдо Ринальди был высоким мужчиной, его тип фигуры был схож с фигурой старшего сына. Длинные ноги являлись изюминкой мужчин семьи Ринальди.

– Моя девочка, – он подхватил Джину на руки, словно ей было пять лет, и крепко обнял.

Как только Ясмина увидела супруга, ее ноги подкосились, и женщина опустилась на диван. Антонио успел подхватить мать под локоть.

Глаза Ясмины снова заблестели, она приложила вторую руку на сердце, не сводя взгляда с мужа.

Их взгляды встретились. Опуская дочь, мужчина подошел к жене и протянул руку, за которую она без колебаний взялась, поднимаясь на ноги. Все так же, он молча смотрел в ее глаза, а она в его. Сложно было понять, но еще сложнее представить ту тишину, что поселилась у каждого внутри. Они наслаждались моментом молча, читая друг друга без слов. У каждого пробегали воспоминания прошлых лет, счастливых лет, придавая еще больше ценности, восполняя пустоту разлуки. Даже несмотря на то, что у Ясмины была внушительная платформа на туфлях, она по-прежнему казалась очень маленькой и беззащитной возле Алдо.

– Ma belle*, – нарушая тишину, произнес Алдо, целуя руку жены.

– Ты должен был сдержать обещание! – ударила Ясмина его в грудь сначала одним кулаком, а затем и вторым. – Ты обещал не оставлять меня! Лжец!

Он прижал ее хрупкое тело к груди, и она тихо заплакала. Я закусила нижнюю губу от нарастающих эмоций внутри и еще больше вжалась в угол стены.

Именно такую семью я себе всегда представляла, где полно любви, заботы и переживания друг за друга. Где родители являлись примером и образцом любви и уважения.

Рука Кристиано коснулась спины, видимо он заметил мою нервозность. Подталкивая вперед и переплетая наши пальцы, он подводил меня ближе к семье.

– Отец, хочу познакомить тебя. – Кристиано не смягчился даже перед отцом, продолжая быть Капо Торонто. – Витэлия, моя жена.

Только когда дело дошло до моего имени, его голос смягчился. Алдо посмотрел на меня, все еще обнимая Ясмину.

– Рада знакомству. Моя семья много о вас рассказывала, – я старалась быть уверенной, протягивая ему руку.

– Уберем формальности, дорогая. Внучка Джузеппе и Патриции Конделло стала моей дочерью.

В нашей семье имя моего дедушки редко упоминалось. Патриция отдавала дань уважения его могиле каждый год второго ноября в день поминовения усопших, но никогда не называла его имени.

– Могу я обнять тебя? – спросил Алдо, и на моем лице появилась искренняя улыбка.

Он аккуратно прижал меня к себе, а второй рукой все еще держал Ясмину за талию. Она погладила меня по плечу, подтверждая каждое слово, сказанное мужем.

– Они так хорошо смотрятся вместе, – сказала Ясмина, как только я отстранилась, оказавшись рядом с Кристиано.

– Я всегда был уверен в двух вещах, ma belle, – ответил мужчина, целуя в макушку Джину, которая пристроилась с другого бока отца. – Моя любовь к тебе никогда не закончится, а наши дети обязательно превзойдут нас. Это и будет нашим даром, как родителей.

– Года идут, а Алдо Ринальди все тот же чертов романтик, – произнес Антонио, устроившись на подлокотнике дивана.

– Я все еще питаю надежду на то, что Лиа скоро возьмет нашу фамилию, и ты порадуешь старика.

– Разговоры о сердечных делах может поддержать Кристиано, хотя с недавнего времени у него появилась маленькая проблема.

Антонио выделил слово «маленькая», бросив взгляд в мою сторону. В ответ я прищурилась, не уделяя слишком много внимания его словам.

– Уверен, что Витэлия и Кристиано скоро побалуют меня внуками. Не так ли?

Прямолинейность Алдо застала меня врасплох, он ждал положительного ответа, потому что другой бы его не устроил.

– Мы пока не обсуждали этот вопрос, – ответил за меня Кристиано.

Антонио засмеялся, получая недружелюбный взгляд от брата.

– Алдо, прекрати смущать детей, они ведь только поженились, – ударив супруга в грудь ладошкой, Ясмина разрядила обстановку, подмигнув мне.

– Меня не было долгое время, за этот период я со всей ответственностью подошел к своему списку желаний.

– Боюсь узнать, что же было первым пунктом? – подняв голову, перенимая его манеру голоса, спросила Ясмина.

– Улыбка, на лице любимой женщины.

Она тут же звонко засмеялась, а Джина и Антонио скривили гримасы отвращения, будто их вот-вот стошнит от флиртующих родителей.

На свидание было выделено полтора часа, за это время Джина с Ясминой успели выплакать все слезы сожаления, заменяя их на слезы счастья. Каждый смог пообщаться и рассказать интересные события прошедших дней. Мне довелось немного поведать о семье в Италии, а Алдо пообещал, что расскажет о моих родителях немного больше за пределами стен тюрьмы.

– У тебя его характер и непоколебимый взгляд, – признался Алдо, но подобные слова я уже слышала от Патриции.

Охрана появилась, надевая наручники на Алдо, и Ясмина снова тяжело вздохнула.

– Пап, я обязательно приду снова, как можно скорее, – сказала Джина, сверля взглядом каждое движение охраны.

Она двинулась с места, чтобы в последний раз заключить отца в объятия, но мужчина в форме резко оттолкнул девушку так, что она отступила на два шага назад.

– В чем ваша проблема? – огрызнулась я, поймав Джину за руку, замечая пренебрежение в его взгляде.

– Правила тюрьмы!

– В правилах тюрьмы прописано защищать от маленьких девочек?

– Не имеет значения!

– Начальник, не будем раздувать проблему, – пока ситуация не усугубилась, ответил Алдо.

– Витэлия, пойдем, – сказал Кристиано, аккуратно взяв меня за руку и выводя из комнаты.

Я была зла. Казалось, еще одна капля, и я действительно перестану себя контролировать в речевых оборотах. Охрана, словно рой пчел, проверяла и досаждала, жужжа с каждого угла и испытывая терпение. Они знали, что одно неверное слово или действие с нашей стороны, будет все больше отдалять суд от решения об освобождении.

Забрав вещи и выйдя на улицу, я вдохнула ночной воздух, который не помогал расслабиться, перед глазами все еще маячил взгляд этого ублюдка. По дороге домой, я не произвольно дергала ногой, смотря в окно, пока рука Кристиано не опустилась на мое колено.

Его длинные пальцы нежно погладили по коленке, успокаивая. Это действительно помогло переключить мысли.

***

Эмма приходила, как мы и договаривались, каждые три дня и помогала поддерживать порядок в квартире, потому что площадь жилья совершенно ничем не отличалась от дома. Я не была уверена, имелись ли у нас соседи, за исключением тех, что жили сверху и снизу.

Месяц подходил к концу, а значит, совсем скоро я перестану быть студенткой университета. Буквально на днях на электронную почту прислали дату и время начала конференции по защите проекта, над которым мы с преподавателем работали с осени прошлого года.

Все было готово, но чувство тревожности временами всплывало, что проявлялось в виде бессонницы. Наутро я старательно пыталась замазывать консилером синие круги под глазами, но каждый раз готова была выколоть себе глаз за то, что позволяла эмоциям брать над собой вверх и вытворять это с моим телом.

– Снова не смогли уснуть из-за предстоящей защиты? – спросила Эмма, ставя передо мной тарелку с омлетом.

– Никогда не думала, что стану настолько одержима учебой, – отправив вилку в рот, ответила я.

Мне нравилось разговаривать с Эммой, она была единственным в моем окружении человеком, с которым можно было обсудить многие вопросы, не переживая о том, как она отреагирует. Голова отдыхала, не выдумывая «правильные» ответы.

– В прошлый раз ваша речь была отличной, может, стоит немного отпустить ситуацию?

В прошлый раз, когда Эмма пришла, я заставила ее слушать свою речь от начала до конца, потому что не знала, с кем еще можно было порепетировать.

– Доброе утро. – Кристиано появился, наградив нас волшебным ароматом парфюма.

Супруг сел рядом со мной за стол, но я продолжила ковыряться в тарелке, даже не обратив на него внимания, мысленно находясь все еще далеко от реального мира.