Лисса. Дикие земли

Она прижала ладони ко рту, будто сболтнула лишнего. Стараясь не выдать волнения, ведь если Лаора обретет силу, я останусь единственной неинициированной ведьмой, я осторожно поинтересовалась:

- Никак и источник приглядела?

- А то, - гордо выпятила грудь ведьма. И тотчас сникла, зашептала, косясь на дверь, - Лисонька, ты только слушай, не говори уж никому. А то мигом в страшной избе запрут, вовек не выберусь! Знаю, никогда дружбы меж нами не водилось, но ведь и смерти ты мне не желаешь?

Я кивнула. Страшная изба оттого так и называлась, что выходили оттуда непременно с серебристой прядью в волосах, а потом две седмицы молчали. Кто-то и вовсе не выходил. Что там происходило - мне неведомо, да только в избе непременно запирали всех достигших девятнадцати зим, когда на примете появлялся заветный источник. И пока ведьма проходило свое жуткое испытание, мужик, не подозревающий еще, какая участь его ожидает, спокойно ел, пил ароматное вино, настоянное на зимних ягодах, да в баньке заговоренной парился. Там очищалась его сила от проклятий, которые могли бы перейти на ведьму, а разум - от воспоминаний. Вот и встречались они: чистый духой и телом мужик и ведьма, пережившая испытание нечистой силой.

- И как же ты силу обрести надумала, минуя обяд? - удивилась я.

- А как другие ведьмы обретают? Вот возьми, к примеру, ту бабку, к которой ты корешки таскаешь. Есть у нее седой волос?

- Нет...

- То-то и оно. Уж не знаю, зачем испытание это нужно, да только к силе оно никакого отношения не имеет. Знаешь, Лисса, - Лаора так разволновалась, что решилась на неожиданную откровенность. - Я ведь как раньше думала, вот как мы живем, как издавна повелось, так и правильно. Да только... Не желаю я больше в лесу прятаться. Чем я хуже городских? Обрету силу, отыщу себе супружника, да и заживу счастливо!

- Постой... - страшная догадка заставила меня вздрогнуть. - Неужто ты к Вольноземью ходила?

- А коли и так, - пожала плечами сестрица. - Не одной же тебе на жизнь городскую глядеть! Думаешь, не знаю, что Гретта тебя и леденцами по праздникам угощала, и силу брать научила, чтоб не убивать?

- Научила, - вздохнула я. - Ты тоже хочешь?

- Вот уж нет, не сейчас! - засмеялась Лаора. - Сначала я заберу все, до последней капли из того, кто моим проводником к ведьминым силам станет! А с такой силищей мне никакая Верховная будет не указ!

Я вдруг почувствовала, как судорогой сжимает все внутри. С такой силищей... Значит, решила Лаора мага могущественного отыскать. Да только все Вольноземские маги у их короля напересчет, значит, нужен такой, который рискует погибнуть прямо тут, в Диких Землях. Чтоб и подозрений не было: не справился, значит, в бою пал. А с кем тот бой был, и разбираться никто не будет.

А мысли быстрой речкой дальше бежали. Коли Лаора бегала к приграничной деревушке, сталбыть, именно там она мага и присмотрела. Кроме самой бабки Гретты, которая для таких целей никак не подходит, по деревушке разгуливают еще четверо.

- И кого же ты выбрала? - невинно поинтересовалась я.

- Особенного, - Лаора блаженно прищурилась. - Кудри у него золотые, руки крепкие, а глаза синие-синие, будто два глубоких озера...

От понимания, какого-такого особенного выбрала Лаора, у меня сердце схватило. Их там четыре, четыре! Почему именно он? Да, самый могущественный, как шептались девицы на площади. И собой хорош, что, несомненно, тоже приятно. Но неужто не жаль? Нет, мне, конечно, тоже не жаль. Вот нисколечки. Явился, иш ты, на наши земли, ходит тут, вынюхивает. А что не просто так явился, это и сразу ясно было. Только вот как бы узнать, зачем?

А вообще-то он не злой, пусть и враг. От Касара меня спас. Думала, как сплетничают девки, для того, чтоб к своим рукам прибрать. Да и Касар так думал, иначе не уступил бы так запросто. А он отпустил. Был бы он не Вольноземским магом... Хотя кого я обманываю, глупая лесная ведунья. Разве ж позарится на такую городской маг из богатой семьи? Там из желающих завидного жениха не упустить, наверное, уж целая толпа собралась.

- А вот как думаешь, Лисса, - щебетала Лаора, решившая вдруг со мной разоткровенничаться. - Где бы мне его поймать? Я тут за ним приглядывала давеча, нигде он один не ходит, то маги его служивые рядом, то девки.

Я пожала плечами. Тебе надо, ты и придумывай, где бы мага отловить, я вам не сваха. Ни тебе, ни, тем более, ему.

- А может, - воодушевленно воскликнула сестрица, - прикинуться девкой Вольноземской? Волосы под косынку спрячу, зима ведь. А уж как до постели доберемся, не будет он косы мои разглядывать.

- Да уж конечно, так он в тебе ведьму и не раскусит, - фыркнула я. - А глазищи черные тоже под косынкой прятать будешь? А метки на запястье? Прям в варежках ритуал творить собралась?

- Нет, в варежках не выйдет, - нахмурилась Лаора. А потом недобро покосилась на меня. - А скажи-ка ты мне, Лисса. Отчего у тебя глаза такие, не как у всех? Синие, прям как у мага того.

- А то не знаешь, от чего глаза чернеют? - удивилась я. - Смерть рядом со мной не ходила, да и силу я до конца не забирала. Я думала, ты знаешь, что с каждой загубленной душой, хоть человека, хоть травинки, глаза ведьмины тьмой наполняются.

- Тьфу, дура, - усмехнулась сестрица. - Не стать тебе могущественной ведьмой никогда, так и будешь всякую травинку беречь.

- Значит, буду, - упрямо сказала я. - И травинку, и... В общем, у каждого свой путь.

Неожиданная мысль заставила меня крепко задуматься. Знаю теперь, чем отплатить Вольноземскому магу! Он сохранил мою жизнь, а я, так и быть, сохраню его. И это ничего не значит, все равно враг - он и есть враг. Но долг мне душу тянуть не будет. А неугомонная Лаора вдруг предложила:

- Послушай, Лисса, а что если ты мне поможешь? Мага заманить, с тобой-то он пойдет. У тебя ж и меток нет еще, не доросла. И глазищи вон какие, как у обычной девицы. А я вас в условленном месте ждать буду, там уж сама околдую. Мне бы только от остальных его увести. Поможешь?

- Зачем мне это?

- А затем, - сестрица хитро прищурилась, - что я не рассказала, как во время клятвы ты в дальний угол забилась.

Я тяжело вздохнула. Вот ведьма! Тьфу, я-то тоже ведьма... А ладно, все равно ей маг не достанется, надо только так придумать, чтоб не моя это вина была.

Пока Лаора обдумывала, как ей подобраться к своей ведьминой силе, которая пока еще принадлежала синеглазому воину из Вольноземья, старшие ведьмы вовсю готовились к Главной ночи. Она наступала через тридцать лун после Зимнего праздника, так почитаемого Вольноземцами. Ведьмы обычно посмеивались над традицией запускать в небо огни, наряжать еловые ветви мишурой и магическими фонариками. Я лишь раз видела, как в Нивии все жители выбегают одновременно на улицу, что-то кричат, берутся за руки и, забавно распевая ритуальные песни, ходят вокруг единственной наряженной ели, что стоит прямехонько посередине площади.

А потом каждый что-то шепчет, протягивает руки и получает Дар. Священный Дар, уготовленный именно для него. Кажется, они и друг другу что-то преподносят. Но главное - не это. В ночь Зимнего праздника на лице каждого Вольноземца сияет счастливая улыбка. Ведьмы не улыбаются. Так не улыбаются. Улыбка ведьмы скаорее похожа на оскал гиены: зубы видно, а счастья - нет.

Главная ночь - исконный праздник темных ведьм. Признаться, по сравнению с Зимним, он весьма мрачен и уныл. Ни тебе подарков, ни песен. Ритуальные жертвоприношения, кровавые руны на лицах, что торжественно рисует каждому Верховная, клятвы верности. А, забыла главное! Особенно отличившимся ведьмам выпадает честь испить крови из ритуального кубка. Как же славно, что я особенно не отличалась ни разу! Точнее, совсем не тем, за что выпадает эта сомнительная честь.

То ли дело у бабки Гретты! Каждый год я прихожу к ней поутру после Зимнего праздника. Она угощает меня румяными пряниками с корицей и восхитительным леденцом на палочке. Ее изба украшена ароматными травами и волшебными огнями, а сама ведьма непременно пропустит пару-тройку стаканов горячего ягодного вина, щедро сдобренного гвоздикой и корицей. И почему я родилась в лесу?

- Шевелись, Лисса! - недовольно прикрикнула Лаора.

Да уж, тропинка и правда узковата для двоих, захочешь обойти - не удастся. Еще и Беляш впереди. Снег - его стихия, он то валяется, выписывая на белом покрывале причудливые узоры, то грызет льдышки, жалобно поскуливая, что не вышло откусить.

- И где ты его только откопала, - неодобрительно фыркнула сестрица, пытаясь погладить черного ворона, сидящего на ее плече. Фамильяр клацнул клювом и важно каркнул.

- Всяко лучше твоей птицы, - отозвалась я. - Он с тобой силой-то хоть делится, или также, клюнет да отвернется?

- Молчи уж, блаженная, - процедила Лаора.

Вот за что я особо не люблю Главную ночь, так это за совместные с сестрицей прогулки по лесу. Отчего-то мне казалось, что я и одна прекрасно донесла бы и морозные ягоды, и еловые ветви, которые помощницы Верховной три дня старательно толкли в ступках, чтобы потом рассыпать на пол главной избы. Ведьмы верили, что так духи леса принесут им силу на весь следующий год. А я думала, что за оборванные ветви духи леса скорее что-нибудь оттяпают. Несмотря на мои жалкие попытки вызваться нести все это богатство одной, Лаора увязалась со мной. А может, ее просто выпроводили из деревни, чтоб под ногами не путалась. Толку от нее было - чуть.

- Тс-с, - вдруг шикнула сестрица, прячась за могучий древесный ствол. В тени мохнатых еловых веток ее не увидел бы даже оборотень: тьма скрыла саму ведьму, а ее дух отбивал аромат ели.

Лишь через мгновенье я заметила то, от чего спряталась Лаора, да только было уже поздно. Беляш, охочий до ласки, уже вольготно устроился в крепких мужских руках, подставляя белое брюшко.

- Вот зверюга, - засмеялся мужчина, оглядывая лес.

Бежать было поздно, зоркий глаз опытного воина мигом меня приметит. Да и фамильяра своего я ему не отдам. Под негодующее шипение Лиссы я сделала шаг в сторону мужчины. Ясные синие глаза смотрели добродушно, на лице застыла улыбка.

- Лисса? Как ты здесь оказалась?

Глава 4

Вольноземский дьявол, вот ты кто! Еще и Беляш, предатель, ластится, будто бы и не чужак вовсе его по брюху гладит. А этот, как его там, Иллар, стоит, невозмутимо улыбается, таращится своими глазищами, будто что интересное увидал. Хотя, наверное, и вправду интересное. Что может привести девицу в глубокую лесную чащу, коли она не ведьма?

Темный взгляд Лаоры едва ли не прожигал мне бок. Бежать - некуда, да и бессмысленно. Сестрица уже и так догадалась, что мы прежде встречались. Если выдам себя, несдобровать всему племени. В самом деле, что могут сделать две ведьмы, не принявшие полную силу, против могущественного мага? Стукнуть его по голове и провести обряд? Тьфу, ну и глупости мне лезут в голову!

- Лисса? - снова позвал маг. - Ты заблудилась?

Лаора прикусила губу, чтобы не расхохотаться в голос. Вышло и правда забавно, он никак меня выручать собрался снова? Из родного леса выводить? Но заблудилась - лучшее объяснение, которое можно было бы придумать для вольноземской девицы. Чтобы лишних вопросов не задавал, я молча кивнула.

- Как же ты так, - укоризненно дернул головой вольноземец. - Леса опасны и враждебны, особенно теперь, когда... Неважно, но жителям пригланичных территорий следует быть особенно осторожными. И уж точно не гулять по лесу одной. Идем, я провожу тебя.

- Да я... И сама, наверное, дорогу отыскать смогу, - я покосилась на Лаору. Та отчаянно вращала глазами и показывала, чтобы я соглашалась на предложение чужака.

Знаю я, что у сестрицы на уме. Завоевать доверие, подобраться поближе, а там и до ведьминой силы недалеко. Она ее чует, как и все ведьмы. Будто бы видишь, как разгорается в груди мага пламя. Иногда правда вместо пламени там булькает отвратная жижа - когда силу свою предал. Иллар же будто был соткан из огня, и Лаора это точно приметила. Вот только чтобы подчинить его огонь, надо и самой быть сильной ведьмой, а этим сестра похвастаться не могла.

- Сама ты уже дорогу в чащу отыскала, - хмыкнул маг. - Гляди, зверек какой, - он почесал Беляша за ухом. - Мне показалось, он был с тобой на площади.

- Было дело, - не стала спорить я. - Приблудился к дому, лапу поранил. Я его выходила, а он обратно не захотел, прижился.

- Идем, Лисса, стемнеет скоро, в такое время лучше сидеть дома и дверь покрепче запереть. Я Иллар, - он улыбнулся и протянул руку в знак дружбы.

Я осторожно коснулась его ладони. Странно, я отчего-то думала, что Иллар - изнеженный городской жизнью маг, непривычный к тяжелому труду. Хотя, у него был меч. Но мечи бывают и у тех, кто никогда не сражался. Просто вешают на пояс, будто бы при случае легко могли бы снести противнику голову. Проверять никому не охота, вот и выходит, что меч хозяина охраняет. Иллар же, кажется, использовал его по прямому назначению: рука мага оказалась шершавой и мозолистой, но теплой и крепкой.

Лаора тихо зашипела, и я поняла, что моя ладонь слишком долго лежит не там, где должна. Я охнула и отдернула руку, все еще хранящую тепло, исходящее от чужака. Интересно, это колдовство? Или он просто такой?..

- А сам-то ты чего в лесу забыл? - спросила я, когда мы двинулись в сторону Нивии. Иллар решил, что я живу там, спорить не буду. Загляну к бабке Гретте, дождусь темноты, а потом домой вернусь. Ох и влетит от матушки! Но всяко лучше, чем гнить в темнице в Вольноземье, все ведьмы Диких Земель знают, какая им участь уготована.

- Не поверишь, - снова улыбнулся Иллар. - Мне сказали, что неподалеку видели ведьм. Вот, решил посмотреть сам.

Я замерла. Он знает? Он вообще знает, с кем говорит? И его улыбка меня не обманула, глаза оставались цепкими и внимательными, будто бы он следил за каждым моим вдохом. Вот только и я себя не выдам, очень уж жить хочется.

- Были бы здесь ведьмы, ты бы нашел не меня, а мои косточки, - фыркнула я.

- И то верно, - согласился маг. - Но все же проверить обязан. Странный у вас лес, Лисса, черный. Я не про то, что в нем темно, хотя и это тоже. Дух здесь витает недобрый, смерть чувствуется. Да и зверей почему-то нет, кроме твоей ласки и этого вон.

Он кивнул головой, и я увидела, что за нами летит ворон. Мерзкий фамильяр Лаоры доложит хозяйке о каждом слове, которое услышит. Он, конечно, ее недолюбливает, но всех остальных он и вовсе ненавидит. Так что шанса насолить не упустит. А я еще вчера ему крошки от баранки давала!

- Звери давно сгинули, - лучше уж полуправда, чем откровенная ложь. Все равно кто-нибудь расскажет. - Отчего так случилось, не знаю. А ты всегда воином был?

- Я? - кажется Иллар всерьез удивился. - Хм, забавно. Лисса, я - придворный маг. С неплохим магическим потенциалом, но не воин.

- Но тебя сопровождают воины...

- Верно. Сопровождают. Нечасто встретишь придворного мага, мечтающего о путешествии по Диким Землям, - с горечью ответил маг. И не успела я спросить, почему он пустился в дальний путь, как он сказал, - Кажется, ты живешь здесь?

Мы стояли у калитки избы бабки Гретты. Спрашивать, как он догадался, я не стала. И так понятно, расспросил местных. Пару мгновений Иллар молчал, о чем-то раздумывая, а потом сунул мне в руки Беляша.

- Знаешь, когда я встретил тебя в лесу... Кажется, я ошибся, я был уверен, что ты темная ведьма. Вот только у темных ведьм не бывает таких фамильяров. Береги себя, Лисса, кем бы ты ни была.

Я смотрела, как удаляется силуэт мага, стараясь удержать сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Он знает, догадался?

- Зачастила ты ко мне, деточка, - качала головой бабка Гретта, разливая по причудливым чашечкам травяной отвар. - Никак тебе в лесу не сидится?

- Нормально мне в лесу, - буркнула я.

Рассказывать, как я оказалась у калитки колдуньи, не хотелось. Обманывать ее тоже, вот и пришлось многозначительно отмалчиваться. Гретта понимала, что что-то я недоговариваю, но с расспросами не лезла. Только от совета не удержалась.

- Ты никак думаешь, бабка слепая, не видит ничего? - не успела я возразить, а колдунья продолжила. - Я тут разузнала кой чего, расскажу, а дальше сама решай, что со знанием этим делать. Повадился кто-то в приграничных землях хулиганить. То курей изведет, а то и вовсе кобылу утащит. Думали, оборотни разбойничают. Зимой-то с едой не очень, вот и ищут там, где домашний скот. Это, конечно, мало кому нравилось, но связываться со стаей оборотней из-за двух пропавших куриц никому не хотелось. А потом... Поговаривают, что умеют вольноземские маги отслеживать вспышки колдовской силы. Оно ведь как бывает, сила, будто море, волнуется, но из берегов не выходит. А потом - бах! - и вдруг затопило соседние села.

- Так значит, маги явились не просто так? Вспышка силы? - догадалась я.

- Она самая. Да еще какая, такую одной ведьме устроить не под силу, какой бы могучей она не была. Светлые колдуньи довольствуются тем, что от природы дано, увеличить свой резев могут только если что-то страшное случится, в минуту смертельной опасности. И то, из ниоткуда магия не польется, что-то живое поделиться должно. Добровольно, Лисса, понимаешь?

- Понимаю, - пробормотала я.

Теперь все стало предельно ясно, будто наконец отковыряли шелуху с гнилой луковицы. Когда обмениваются или делятся силой добровольно, перетекает она иногда тонким ручейком, иногда бурной рекой, но все же, плавно, естественно. А вот если отобрать... Верховная говорила, что каждое жертвоприношение вызывает небольшую вспышку магии. Я видела, конечно, что поначалу в жертву приносили крыс, потом кого покрупнее. Но я и подумать не могла... Кобылу! Как им удалось ее протащить, чтобы мы с Лаорой не заметили?! Хотя почему я думаю, что не заметила сестрица? Она-то всегда где-то вокруг старших ведьм околачивается, это я ищу повод, чтобы подальше уйти.

- Значит, они пришли из-за нас? - спросила я очевидное.

- Они пока не знают, из-за кого, - ответила Гретта. - Я выспрашивала, пока им ясно лишь то, что нужно искать в лесу. А дальше все зависит только от вас. Уйти и затаиться или сражаться с вольноземскими магами.

- Но почему их так беспокоит эта вспышка? - никак не могла понять я. - Даже если кто-то на границе стал сильнее, это же не значит, что мы собираемся... Ох!

- Будь осторожна, деточка, - вздохнула колдунья. - Душа твоя чистая и светлая, да только никто разбираться не будет. Коли надо будет, знай, всегда помогу, чем смогу.

Я обняла Гретту, чувствуя, как дрожат от волнения руки старой колдуньи. Чем для нее могла обернуться помощь темной лесной ведьме, страшно было представить. И все-таки она была готова рискнуть всем.

- Ох, охламон! - вдруг воскликнула бабка Гретта, бросаясь куда-то вглубь дома. Там Беляш, блаженно жмурясь, доедал диковинный цветок, что стоял в горшке на окне.

Как я и думала, дома меня поджидала взбудораженная Лаора. Матушка уже спала, а сестрица мерила избу шагами, дожидаясь, когда я брошусь рассказывать ей про вольноземского мага.

- Ну?! - не выдержала она. - И чего ты молчишь?

- Тебе каркуша твоя уже все доложила, - хмыкнула я. Можно подумать, я не заметила ворона, летящего за нами.

- Ворон! Постарайся запомнить. Я же не обзываю твой белый будущий воротник!

- Вот и ладненько, - я пожала плечами. - Спокойной ночи. И пусть тебе приснится что-нибудь мерзкое.

- Послушай, Лисса, - процедила сквозь зубы Лаора. - Я не понимаю, чего ты добиваешься, но лучше бы тебе теперь есть и пить осторожненько.

- Неуж-то отравишь? - притворно удивилась я. - Родную сестрицу?

- Будь ты и вправду родная сестрица, не боялась бы курице башку своротить, к белой колдунье не бегала. Да ты на фамильяра своего погляди! - вспыхнула сестра.

- Ну разбуди матушку, поспрашивай, как такое вышло, - я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной.

Лаора знала, что задевает меня за живое. И причин тому было несколько. Начать следовало с того, что у ведьмы рождалась только одна дочь. Нетрудно догадаться, что раз Лаора - моя старшая сестра, стало быть, у нашей матушки отчего-то родилась вторая. Вернее сказать, от кого-то. И в этом была вторая причина. Инициация ведьмы и последующая беременность - как два пальца одной руки, тесно связаны между собой. Бывает только так, и никак иначе. Конечно, и потом ведьмы иногда предаются плотским утехам, но от них дети не рождаются. Судьба это или проклятье - мне не ведомо, но испокон веков было именно так. Бесспорным было и то, что никому из мужчин не удавалось пережить ночи с ведьмой без последствий.

В моем же случае как-то вышло, что не только родилась я, но и мой отец, кажется, ушел на своих ногах и весьма бодрым. К сожалению, это только сплетни, потому как об истории моего рождения говорить вслух было не принято. Словно одно лишь мое существование было чем-то случайным и постыдным. В детстве, когда я рыдала над тушкой жертвенного кролика, Лаора часто дразнила меня, что на самом деле я подкидыш, выкранный у белых колдуний. С возрастом ничего не изменилось: я все также не могу спокойно приносить жертвы, а у сестры, кажется, не прибавилось мозгов.

Не обращая внимания на пыхтение Лаоры, я легла спать. Она еще бормотала что-то отдаленно похожее на мелкие пакостные проклятия, вроде временных бородавок или мозоли на пятке. К счастью, защитные чары я могла набросить и без инициации, и уж тем более, без жертв. Убедившись, что проклятия от меня отскакивают, Лаора выругалась и отвернулась, старательно изображая спящую.

Этой ночью я впервые видела сон. Сны для ведьмы - один из способов видеть будущее, иногда во сне можно прийти к кому-то, с кем есть определенная связь. Прежде мне не доводилось видеть ничего, но сегодняшнее видение было настолько ярким, что я подскочила на постели и лишь спустя несколько мгновений поняла, где нахожусь.

Мне снился Иллар, заточенный в магической клетке. На его скуле запеклась кровь, губа была разбита, светлая рубаха разодрана в клочья. Он сидел на земле, прислонившись к прутьям, и тяжело дышал. Потом вдруг поднял на меня свои синие глаза и тихо прошептал:

- Береги себя, Лисса...

-

Глава 5

Поутру, через три дня после моего внезапного сна, Лаора отчего-то была непривычно тихой. Она бросала на меня быстрые задумчивые взгляды, но сказать ничего не решалась. Матушка сердито звенела котелками, выискивая какой-то особенный для сегодняшнего ритуала. Посудину искать я помогала, а вот про ритуал мне спрашивать не хотелось. Бабка Гретта всегда говорит: коли спросила, будь готова к ответу. А раз не готова, так и нечего рот открывать.

Последние несколько дней все старшие ведьмы просыпались с первыми лучами солнца, наскоро ели, а после уходили в главную избу. Нас с Лаорой по-прежнему и к окнам подглядеть не подпускали. Я не пыталась, а сестрица сунула было свой любопытный нос, так ей его ставенками и прищелкнуло. Воротилась она тогда злая на весь мир, долго пыхтела, не хуже разбуженного ежа. Когда нос по цвету сравнялся со спелой сливой, Лаора и вовсе разразилась такой руганью, какую и мужики на площади произнести постесняются.

- Я все разузнаю! - шипела тогда сестра. - Будут знать, как от меня прятаться! Я уже полноценная ведьма, отчего не пускают?

- Звучит это так жалобно, как будто не полноценная, а малолетняя, - фыркнула я. - Разве тебе самой нравится под окнами в сугробах прыгать? Дождалась бы инициации, колдовала со всеми.

- А ты? - вдруг поинтересовалась Лаора. - Неужели тебе не интересно? Ведь тебе не только колдовство, тебе и инициация не светит.

Я пожала плечами. Интересно или нет - с какой стороны посмотреть. Темные ритуалы меня мало волновали, это у сестры, едва она о чем-то слышала, менялся взгляд на задумчиво-мечтательный. Мне больше по душе было неспешное и уютное колдовство бабки Гретты. Удивительное дело, вроде и травки те же, и котелок имеется. А только выходит все совсем иначе: вместо отравы - мягкое успокоительное зелье, вместо одержимости - легкий приворот.

Тут мне вдруг подумалось, а каково это, когда мужчина рядом с тобой не умирает, не сходит с ума, а живет себе счастливо. По вечерам укрывает заботливо шалью девичьи плечи, покупает пряники... И сколько не гнала я от себя этот образ, да только никак синие глаза уходить из моей памяти не желали. Так и представила, как подхватывает вольноземский маг меня ручищами своими крепкими, в воздухе кружит...