Викинг. Книга 1. Бахмут

Поняв, что пленника сейчас хватит «кондратий», я снял шлем и успокаивающе сказал:

– Тихо мужик, тихо, не дергайся, и все будет хорошо, наверное. Ты меня понимаешь, если да, то кивни один раз!

Пленник кивнул, и я продолжил:

– Сейчас тебе освободят рот, только ты не ори, а то мы тут в пещере оглохнем. Будешь орать, я тебе язык отрежу. Мне тут есть с кем ещё поговорить, если понял, кивни один раз!

Пленник кивнул еще раз, и я дал знак Гному вынуть кляп.

Надо сказать, что с кляпом Гном не мелочился и засунул мужику в рот, наверное, половину непонятного покроя шапки из грубой холстины.

Дав мужику продышаться, я приступил к допросу:

– Я буду спрашивать, ты отвечать. Один вопрос, один ответ. Понял?

Мужик вновь молча кивнул.

– Уже можно говорить, как тебя зовут – фамилия, имя, отчество?

– Так это, Архип я, Петров сын!

– Где мы находимся?

– Знамо дело, под уездным городом Бахмут!

– В России?

– Господь с тобой, мил человек, конечно, в ей, где ж нам быть то?

– Кто правит?

– Матушка-ампиратрица Екатерина Алексевна!

– А год сейчас который знаешь?

– Тысяча семьсот шестьдесят осьмый от Рождества Христова!

– Кляп, – коротко бросил я Гному, кивнув на мужика, – отойдем!

Подозвав Доброго, мы присели в стороне от пленных, и я начал разговор.

– Итак господа богатыри, что мы имеем на данный момент. Подрыв БэКа́9[1] в шахте я помню точно, однако мы целы и нет ни единой царапины. Сейчас мы явно не в той шахте, которую зачищали, электроника не работает, граждане, которых мы повязали, одеты по моде эпохи просвещенного абсолютизма и говорят соответственно одежде. Ну, и на десерт, показания гопника. Ничего не упустил?

– Как всегда, расклад полный Командир! – развел руками Гном.

– Что ж, анализ имеющейся информации позволяет сделать только один адекватный вывод. Мы в полной жопе, а жопа эта называется другой мир, и неважно, как это конкретно произошло. Перенос в прошлое, параллельный мир или еще какая-нибудь заумная херня. Это ты Гном, на досуге придумаешь, чтобы нас с Добрым успокоить, у тебя башка умная, ты ведь космос собирался покорять. Но, как всегда, есть пара неплохих новостей. Во-первых, мы живы и здоровы, снаряга почти в норме, ещё там в пещере, кажется, лежит часть того арсенала, который мы осматривали. А во-вторых, мы в укромном месте, у нас есть источники информации, местная одежда, небольшой запас пищи и воды, возможно, найдется местная валюта и, самое главное, ушедший отсюда и обещавший завтра вернуться весьма интересный человек!

***

Замолчав, давая товарищам возможность уложить информацию в головах, я вдруг понял, что мое сознание словно разделилось на две неравные части. Маленькую, которая охренела, забилась в угол и думает, что этого не может быть, потому что не может быть никогда, и сейчас я проснусь. И основную, защищенную от переживаний и сомнений всем моим жизненным опытом, подготовкой и чувством ответственности за личный состав, спокойно и деловито раскладывающую поступающую информацию по полочкам, анализирующую и уже выстраивающую стратегию нашего выживания и возвышения в этом, пока чужом для нас мире.

– Итак парни, исходные данные в целом ясны. Конечно, для нормального плана действий этого маловато, но для выработки общей стратегии достаточно, – начал я через пару минут мозговой штурм, – если на дворе заявленный год, то скоро должна начаться очередная русско-турецкая война, которая, если мне не изменяет память, закончится лет через пять. Румянцев при Кагуле разобьет турок в пух и прах, при Чесме наши потопят их флот, отлично проявит себя еще молодой Суворов. Крымское ханство выйдет из-под опеки Османской империи, и по результатам войны Россия заберет у поляков правобережье Днепра. Да, еще крестьянское восстание Емельяна Пугачева под конец войны начнется!

– Командир, откуда ты всё это знаешь? – выпучил глаза Гном.

– У меня в детстве игрушек не было, как и интернета, приходилось книжки читать в перерывах между тренировками и боями на ринге, как видишь пригодилось, – усмехнулся я, – гопник сказал мы в Бахмутском уезде Новороссийской губернии, что в целом соответствует тому месту откуда мы сюда попали…

– Командир, –поднял Гном руку, – у меня тут теория нарисовалась!

– Быстро ты, ну давай, жги!

Гном вскочил и принялся объяснять, отчаянно жестикулируя руками:

– Мы в Бахмуте спустились в шахту, которая в прошлом могла быть просто пещерой, и при взрыве арсенала попали под выброс огромного количества энергии, мы ведь даже не знаем, сколько там этого взрывоопасного дерьма лежало. В момент взрыва только мы втроем стояли у дальней стены зала, которая, помнишь, начала светиться потусторонним сиянием и стала похожа на большую воронку. Предположим, что эта воронка – тоннель между разными ветками одного мира или разными мирами, неважно, и мы под воздействием энергии взрыва, вместо того чтобы размазаться по стене, переместились в то же место только в другом мире или измерении!

– Если так, то земля пухом мужикам, – подал голос Добрый, перекрестился и спросил, – а как же ящики?

– А что ящики, часть ящиков лежала между нами и эпицентром взрыва. Они, по-видимому, нас защитили от осколков и частично переместились с нами! – ответил Гном.

– Даа, упокой Господь их души грешные, – тоже перекрестился я, – эта пещера теперь ведь наша общая братская могила, по крайней мере, для тех, кто остался в том мире!

Парни покачали головами, соглашаясь со мной, а я подумал про себя, что по нам с Добрым слезы то лить некому. Семьями мы обзавестись не успели, а родителей я даже не помню, погибли в автокатастрофе и меня воспитывала бабушка Таня, ушедшая, когда я учился в училище, а потом моей семьей стала семья Доброго. Отец – добряк дядя Миша, на фоне которого Добрый со своими размерами смотрелся школьником, и хохотушка тетя Валя, всегда баловавшая нас вкуснейшей выпечкой, когда мы периодически выбирались с Добрым на недельку к нему домой в Нижний Тагил. Эти замечательные люди тоже погибли два года назад, при взрыве бытового газа в соседней квартире, а со старшей сестрой Добрый не контачил, та вышла замуж и свалила куда-то в Европу. В отличии от нас, у Гнома остались родители в Подмосковье, и им теперь не позавидуешь, даже на могилку к сыну сходить не смогут, промелькнули у меня в голове воспоминания о прошлой жизни.

– Ладно, прорвемся, – вывел я парней из размышлений, – теория нормальная, красавчик Гном, на полном серьезе. Значит, с военно-политической обстановкой и географией разобрались. Теперь кратко попробую сформулировать систему координат этого мира и конкретно этих территорий, в которых нам предстоит действовать. Здесь сословное разделение: дворянин – хозяин жизни, холоп – ничто, а вот казаки должны иметь определенную вольницу. Южнее этих территорий Дикое поле, а значит, работает право сильного: можешь забрать – забери, можешь убить – убей!

Парни внимали молча, поэтому сделав небольшую паузу, я продолжил:

– Как говорил один умный человек, время перемен – это время возможностей, и у нас здесь, как мне думается, отличные перспективы. Я даже не говорю о том, что можно просто разбогатеть, купить пару деревенек с холопами и почивать на лаврах. Лично меня лайтовый вариант не устраивает, нужно воспользоваться моментом по полной и реализовать упущенные нашими предками возможности. Была, кажется, такая старая песня в тему, типа «пусть мир прогнется под нас». Так вот – это нам подходит!

– Ха Командир, так это один старый картавый «контрацептив» пел когда-то давно, он к сионистам свалил с началом замеса! – заржал Гном.

– С характеристикой полностью согласен, но не в этом суть, главное, что слова правильные – прогнем этот мир! – поставил я жирную точку в разговоре.

Глава 2

Закончив мозговой штурм, мы ошмонали «местное население», начавшее к тому времени приходить в себя, и переместили его ближе к выходу на чистый пол, чтобы провести осмотр всей пещеры.

Его результатами стали два комплекта приличной одежды (частично со следами крови), три пистолета, одно ружье (длиной ствола и калибром больше похожее на противотанковое), пара сабель, куча различного ржавого холодного оружия и один вполне приличный кинжал с ножнами, пара подсумков с боеприпасами, а также кошель с разнотипными монетами. Деньги считать пока не стали, все равно там с номиналами «без бутылки» не разберешься. Однако самым главным трофеем оказались документы – рекомендательное письмо и подорожная грамота, текст которых, несмотря на завитушки и некоторые излишние (на мой взгляд) буквы, вполне себе читался.

В рекомендательном письме к командиру Бахмутского гусарского полка полковнику Депрерадовичу от его боевого товарища по Семилетней войне командира Царицынского драгунского полка полковника Прозоровского оказалось изложено, что отставной поручик барон фон Штоффельн ввиду денежных затруднений и с учетом того, что в Бахмутском полку офицеры обеспечиваются земельным наделом, желает вновь поступить на службу. По прошлой службе в драгунах под началом Прозоровского характеризуется положительно, в предосудительных делах замечен не был. Отличился при осаде крепости Кольберг, кавалер медали «За храбрость», дважды ранен.

Подорожная грамота принадлежала мещанину Емельянову Прохору Петровичу, следующему из уездного города Камышина Саратовской губернии в Новороссийскую губернию вместе с бароном фон Штоффельном в качестве секретаря. Словесный портрет, приведенный в грамоте, гласил «Податель сей грамоты ростом два с половиной аршина, лицом белый, дородный, волосы русые, глаза карие. Особых примет не имеет».

Изучив письмо и грамоту, я понял, что с такими документами легализация становится делом вполне реальным. Фактуры, конечно, маловато и любой полковой контрик10[1] вывел бы нас на чистую воду минут за пять, но, слава Богу, в этом времени таких еще не существовало.

Барон фон Штоффельн вполне вероятно происходил из обрусевших остзейских немцев, во множестве проживавших в Поволжье, и тут моя внешность прокатит «на ура», все же позывной «Викинг» появился у меня еще на первом курсе училища не просто так. Ростом я метр восемьдесят восемь, белокурый, голубоглазый, с телосложением молодого Дольфа Лундгрена, чей выцветший постер, висевший в казарменной качалке ещё со времён постперестроечного лихолетья, и послужил причиной возникновения моего прозвища, ставшего в итоге позывным. Доброму вполне подходил словесный портрет Прохора Емельянова (за исключением роста, что легко можно списать на ошибку пьяного писаря), а по вопросу легализации Гнома (с учетом его восточного типажа) у меня уже появились кой-какие мыслишки…

Ладно, пора и делом заняться, решил я, отложив пока документы в сторону, и распорядился:

– Добрый, Гном, давайте гопников к стенке, раздеть по пояс, пора пообщаться!

Минут через десять парни выставили пленников в одну шеренгу, прислонив к стене, чтобы не попадали со связанными ногами, а беглый осмотр физиономий и спин позволил сразу разделить шайку на три неравных части.

В первую вошли пять субъектов с вырванными ноздрями и исполосованными спинами, не раз познавшими плетей и батогов, взиравших на нас исподлобья взглядами прожженных каторжан. Среди них оказался и главарь, которого в ходе первой разведки срисовал Гном. Вторая группа – два мужичка с совсем другими, испуганными взглядами, целыми носами и тоже битые плетьми, однако не столь сильно, как каторжане. В эту группу попал Архип – беглый мастеровой с Демидовских заводов, которого я допрашивал первым. Ну и третья «группа» из одного человека, куда я определил татарина или полукровку (точно не разберешь, кожа тут у всех темная, заветренная), зыркающего по сторонам раскосыми глазами в надежде вцепиться кому-нибудь зубами в глотку.

Усевшись на чурбак, поставленный в центре пещеры у костра, я махнул рукой и громко объявил:

– Гном, фраеров и татарина метров на тридцать оттащи. Добрый, приглашай главного, покалякаем о делах наших скорбных!

Главарь поначалу ушел в несознанку, и я, недолго думая дал команду переходить к допросу повышенной «душевности». Обладая предварительной информацией о бэкграунде гопников, включавшем как минимум трех-четырех двухсотых, я не собирался с ними миндальничать. И после интенсивной обработки всей группы, включавшей три частично отрезанных уха, пару раздробленных кистей и одно сломанное колено, каторжанин запел, как соловей.

Моя предварительная классификация личного состава банды оказалась полностью верной. Пятеро – бывалые каторжане, сбежавшие с этапа в Воронежской губернии, убив в ходе побега конвоира. Решили податься в Дикое поле, чтобы продолжать привычное дело, и уже здесь к ним прибились двое беглых крепостных и полукровка-ногаец, накосячивший что-то у своих. Эту пещеру гопники используют в качестве своей базы уже второй месяц, совершив за это время несколько нападений. Сначала ограбили три торговых обоза с провиантом, в которых обозники сопротивления не оказали, поэтому обошлось без убийств. А вот нападение на барона фон Штоффельна прошло совсем не так удачно. Барон начал отстреливаться, завалил одного каторжанина (с этапа они ушли вшестером) и оказался убит ответным огнем. Прохора Емельянова взяли живьем, а после принесли в «жертву», повязав кровью одного из фраеров (беглого крестьянина).

После этого нападения у банды появилось три лошади (одна находилась под поклажей), которые и стали причиной последовавших событий. Сами разбойники лошадей не использовали – ни у кого, кроме ногайца привычки ездить верхом не имелось, да и хлопотное это дело – лошади. Потому и решили избавиться от них на местном базаре, ни разу не опасаясь при этом спалиться, поскольку скотина не местная. Отрядили туда, само собой, ногайца, однако в Бахмуте его рожа не понравилась приставу и тот посадил неудачливого барышника в «холодную»11[1], до выяснения личности. И вот тут начинается самое интересное.

К приставу в это время заходил с проверкой какой-то местный чиновник, неожиданно заинтересовавшийся временно задержанным. Ногайца немедленно отпустили, но увы (для него) не на свободу. Подручные чиновника, которыми руководил тот самый Чистый, вывезли ногайца за город и сделали ему предложение, от которого невозможно отказаться. Ногаец свел Чистого с главарем, и тот заказал банде местного купца, отдав им в качестве задатка деньги за лошадей, которых банда собиралась сбагрить на базаре. Вот из-за оставшихся денег по договору у них и вышел вечером спор. Заказ банда выполнила три дня назад. Чистый обеспечил их необходимой информацией, и вечерком, при возвращении домой, купца зарезал ногаец. Да уж, уездный городок, удивился я, а страсти кипят нешуточные.

Раздельный допрос фраеров подтвердил показания каторжан, только в отношении убийства Прохора Емельянова крестьянин поначалу пошёл в отказ, но разве Доброму можно соврать. Ногаец продолжал молчать, как партизан, но нам его показания особо и не требовались, а про местного начальника скоро все расскажет сам Чистый.

Закончив дознание, мы отошли в сторону, и я поинтересовался у парней:

– Какие будут мнения?

– Тут сомнений быть не может – зачищаем без базара, крови на них хватает, да и нас видели! – без долгих раздумий высказался Гном.

– В целом согласен, – пожал плечами Добрый, – да только Архип вроде кровью не замазан, лишний грех не хочется брать на душу и так хватает!

– Тут я Доброго поддержу, – кивнул я, – кроме того, нам нужен свой постоянный источник информации об этом мире, чтобы не встрять по глупости. Мужик он вроде толковый, мастеровым на заводе трудился, должен понимать, какой сделать правильный выбор. Гном, освободи его и веди сюда. Добрый, а ты раздень ногайца до конца, нам его одежда еще пригодится, и поставь вот сюда к стенке на колени, только закрепи как-нибудь, чтобы не падал!

– Садись Архип, в ногах правды нет, – начал я разговор, указав ему на пол пещеры, – мы не разбойники, живем и служим на благо России, что и дальше собираемся делать. А вот тебе сейчас предоставляется выбор – смерть, все же ты соучастник трех убийств, но смерть быстрая, вот, смотри! – кивнул я в сторону ногайца и выстрелил ему в голову из «Вала».

Голова бандита взорвалась, как спелый арбуз, и маска ужаса сковала лицо Архипа. Видимо то, что я сейчас сделал показалось ему каким-нибудь колдовством – тихий лязг металла, отсутствие клубов дыма и огня от выстрела и такой «головосшибательный» результат.

– Или служба мне, – спокойно продолжил я разговор, – верная служба, потому как неверная служба – это тоже смерть, только медленная и ужасная. Ну а бежать, сам понимаешь, бессмысленно. Поймают, получишь своих плетей и опять вернешься ко мне, а про вот это вот все, тебе всё равно никто не поверит. Кстати, у тебя на Урале родные остались?

– Остались барин, – закивал он головой, – сынишка и дочурка у меня в Златоусте, жинка померла от чахотки, а они у сестрицы жинкиной живут. Я все больше по горам ходил, искал с горным анжинером места, где сподручнее руду добыть. Они же малые еще, семь и пять годков, им ласка материнская надобна, вот у сестрицы и живут, а я им денег и харч приносил!

– Так что же ты в бега тогда подался? – удивился я.

– Нашел я в горах кусок пирита, еще его кличут «золото дураков». Камень бесполезный, токмо блестит, как золото, ну и взял его ребятишкам играться, а управляющему кто-то донес, что я дескать золото утаил. Управляющий стал грозиться, что на каторгу меня упечет, спужалси я, да и убёг!

– Даа, дела, – покачал я головой, – ну значит есть у тебя отличный стимул служить мне верно. Сам в порядке будешь, и дети рядом с тобой окажутся. Что выбрал Архип?

– Да что тут выбирать то барин, вот те крест, буду служить верой и правдой! – начал он креститься и кланяться.

– Значит на том и порешим, – подытожил я, – ногайца утащи вон туда, в угол пещеры, и прибери здесь немного!

– Сей момент барин! – закивал Архип и поковылял к трупу.

***

В целом результаты проведенных мероприятий обнадеживали. Информации, конечно, маловато, хотя, оставалась еще надежда на Чистого, но чем сильнее приближался назначенный им срок, тем отчетливей я понимал, что просто так его визит пройти не может. Ну не станет подручный местного чиновника оставлять в живых исполнителей преступления, да еще и платить им, насколько я понимаю, неплохие по местным меркам деньги. Гораздо проще их зачистить.

Сразу после дела он их завалить не мог, поскольку не знал, где находится пещера. В первый раз они с главарем встречались в развалинах на окраине Бахмута, а вот во второй раз, видимо, сумел втереться в доверие, и они показали ему своё логово. Наверняка наплел им с три короба про долгое и плодотворное сотрудничество, и теперь может легко закрыть вопрос – либо своими силами, либо прийти в полицию и заявить, что есть информация о банде душегубов («джентльменам» верят на слово), возглавить операцию и всех здесь порешить, как оказавших сопротивление при задержании. Тройная выгода: концы в воду, экономия бюджета, слава и почет от жителей города – изведены опасные душегубы, порешившие нашего уважаемого купца, пусть земля ему будет пухом. Лепота!

У Доброго интуиция работала не хуже моей, не раз спасая нас в бою, поэтому я, само собой, поинтересовался его мнением:

– Добрый, как думаешь, будет подлянка от Чистого?

– Да к бабке не ходи, алгоритму не одна сотня лет. Сделал дело – зачисти исполнителей! – усмехнулся он.

– Полностью согласен, – вздохнул я, – поэтому расслабляться рано, контролируешь здесь, мы с Гномом на разведку, на свет Божий!

На поверхности уже рассвело и вид открывался, надо сказать, превосходный. За оврагом, начинающимся метрах в трех от выхода из пещеры, на все расстояние, куда мог дотянуться глаз наблюдателя, раскинулась лесостепь, изредка прерываемая выпуклостями холмов, частично поросших лесом. Буйство весенних красок впечатляло, а «кричащая» девственность окружающей природы явственно «резала» глаз после апокалиптических руин Соледара и Бахмута. Контраст просто поразительный.

Да, следует признать, что с местом для пещеры гопникам явно повезло. Им, конечно, сейчас от этого не легче, но это не наши проблемы. Сама пещера расположилась внутри довольно высокого холма, одну сторону которого «подъел» овраг шириной метров тридцать, тянувшийся вправо и влево от нас на расстояние видимости, обнажив вход. Попасть в который можно только со дна оврага по тропинке, проходящей по узенькой террасе, либо сверху холма с альпинистским снаряжением. Да на такой позиции один Добрый с пулеметом батальон остановит (если б/к хватит), и взять его можно только расстреляв с противоположной стороны оврага из тяжелого оружия, забросав сверху «сбросами» или ка́миком12[1].

Вернувшись в пещеру, я обрисовал Доброму результаты разведки и организовал военный совет:

– Какие мысли по организации торжественной встречи? Сразу напоминаю об отсутствии радиосвязи!

– Раз овраг неширокий, с той стороны с «Валом» можно спокойно и тихо проконтролировать подходы к пещере! – высказался Добрый.

– Гном?

– Точка на той стороне однозначно, хорошо бы еще верх холма законтролить, но связи нет, да и нас всего трое, значит не вариант!

– Согласен, – кивнул я, – тогда слушайте боевую задачу. Добрый в полной снаряге с пулеметом и «Валом» на той стороне оврага. Гном, ты вместе со мной в одежде ногайца, привыкай уже – это твоя личина, только шапку найди какую-нибудь, он же лысый был, и кирасу от броника прикрой рубахой. Я работаю за главаря, Архип встречающим, гопников уложим у костра, типа спят. Работаем два варианта – первый, если будет накат13[1] сходу, второй – если Чистый придет спокойно один, что маловероятно, или с небольшой группой поддержки. Добрый, по первому варианту решение на открытие огня на тебе, работаешь «Валом», пулемёт только в крайнем случае, если нас штурмует гвардейский полк с артиллерией. По второму варианту ты на подстраховке, а мы здесь изображаем радушных хозяев. Вопросы?

Вопросов не оказалось, и я продолжил:

– До прихода Чистого часа три-четыре, поэтому слушайте первоочередные задачи. Гопников «двухсотим» без крови, нам тут еще сидеть, и укладываем у костра поспать, Архип помогает с декорациями. После вы вдвоём выдвигаетесь за овраг, контролируя вход в пещеру, и осматриваетесь на месте. Добрый, ты остаёшься на позиции, ты Гном назад, а я пока проверю арсенал!

После «приборки» все собрались у костра и слегка перекусили. Мы протеиновыми батончиками, решив пока не трогать местную еду во избежание «неожиданностей» с пищеварением, а Архип – остатками ужина. После перекуса спеленали его, от греха подальше, и разошлись каждый в свою сторону.

Результатами ревизии «свалившегося нам на голову» добра я оказался безусловно доволен. Естественно, оружия и боеприпасов никогда много не бывает, но и с этими запасами можно устроить небольшую войнушку. Кроме этого, скинул туда погасшую электронику, от которой пользы пока нет, а после может ещё пригодится. Вернулся я в пещеру минут через сорок, а вскоре подтянулся и Гном. Позицию они нашли чуть правее от входа в пещеру – там обнаружился большой дуб, с которого Добрый контролирует тропинку и овраг метров на двести. Значит теперь мы к встрече готовы полностью.

Я в отличии от Гнома пока переодеваться не стал, оставшись в мультикаме14[1] и бронике, только накинул на себя не то халат, не то кафтан из местных запасов и головной убор главаря. Шапкозакидательские настроения у меня отсутствовали, поскольку этот мир еще более далек от «Эры милосердия»15[2], чем тот, из которого пришли мы. Здесь отправку людей в мир иной не требуется прикрывать словами о борьбе за «демократические ценности», а свинцовой пуле калибром миллиметров пятнадцать абсолютно наплевать кто ты такой – спецназовец или крестьянин.

***

Время в делах пролетело незаметно и вскоре от входа в пещеру послышались голоса, а через пару минут показался Архип, за которым двигались четыре человека, как говорил почтальон Печкин, «гражданской наружности». Расклад сразу стал предельно понятен: четыре человека – восемь пистолетов – восемь пуль – восемь гопников. Посему, переглянувшись с Гномом, я миновал стадию «предварительных ласк» и прострелил из «Вала» колено первому. Дальше все прошло словно в пинг-понге, только остальных работали сразу наглушняк: Гном – второго, я – третьего, Гном – четвертого. Когда всё закончилось, первый ещё даже не начал орать.