Планы на лето

Чтобы отвлечься от мыслей о Дине и Виташе, взяла с полки книгу. Правда, из-за душевных терзаний мне не удавалось уловить суть прочитанного. Я постоянно возвращалась к одним и тем же строчкам и перечитывала целые абзацы по несколько раз. От мучений меня избавил Вова, заглянувший в комнату.

– Я обед приготовил. Идешь?

С облегчением отложив книгу, я поднялась с кровати. Таков распорядок в нашем доме: если один сходил за продуктами, второй готовил обед. Конечно, бывали дни, когда мы оба ленились или не успевали из-за учебы. Тогда со спокойной совестью заказывали на дом пиццу или роллы. Если бы не Вовка со своим спортом и правильным питанием, мы быстро спустили бы все оставленные родителями деньги на фастфуд, но брат часто занудничал на эту тему, поэтому все же приходилось готовить дома. А делали мы это оба неважно. И если я иногда пыталась разнообразить наше меню, то Вовка обычно просто отваривал гречку и тушил курицу. А сегодня он даже накрошил что-то наподобие овощного салата. Правда, страшно все пересолил. И все-таки для меня это лучше, чем готовить самой. А еще я скучала по маминой еде. В России она уже четыре месяца, и ни разу за это время у нас не было нормального семейного ужина, на котором мы собрались бы втроем.

Вова, как обычно, открыл везде форточки, и сквозняк с шорохом перебирал занавески. С улицы доносился птичий гомон, кухонный стол осветило солнце, а ветер за окном трепал позеленевшие деревья и белые облака. Казалось бы, живи и радуйся – в городе весна. И у нас все хорошо: мы живы и здоровы, одеты и обуты, с крышей над головой. И наши родители счастливы: имеют интересную профессию, ни в чем не ограничивают детей, у которых впереди целая жизнь… И все-таки эта красивая картинка: весеннее небо, подсвеченный солнцем город и мы за обеденным столом, – казалась какой-то неполноценной, словно для полного и безграничного счастья не хватало нескольких пазлов.

Задумавшись, я не сразу заметила, что Вова не ест, а пялится на меня.

– Настолько невкусно? – недовольно спросил он.

Я поднесла ложку ко рту.

– Сносно, – ответила я, попробовав. – Мама утром видела твою разбитую физиономию?

– Видела.

– И не спросила, кто тебя так?

– Сказал, что на тренировке.

– И она поверила? – подняла я брови.

– Поверила, – кивнул брат.

– Ну еще бы, – усмехнулась я, – куда уж ей вдаваться в подробности.

– О чем ты?

– Ты не знаешь, где она все время пропадает? – не выдержала я.

– Давно дома не была, дел накопилось, – равнодушно пожал плечами Вова. Казалось, что его вообще ничего не смущало.

– А мы не ее дела? Почему даже в воскресенье нельзя с нами пообедать?

– Ну начина-а-ается, – протянул Вова. – Ведешь себя как обиженный ребенок.

Я насупилась и промолчала. А ведь я и есть ребенок. Мне всего семнадцать! Но почему-то нам с Вовой с детства твердят, что мы уже большие и нам положено быть самостоятельными всегда: сам завяжи шнурки на кедах, почитай книгу перед сном, убери в комнате, приготовь обед… И если Вову раннее взросление вполне устраивало, то я жила с ощущением, что так и не успела побыть ребенком.

Вова заметил, что я надулась, но продолжил есть, время от времени поглядывая на меня. Человек он миролюбивый, поэтому долго сидеть в неловком молчании не мог.

– Ладно, извини.

Я кивнула и снова принялась за салат.

– О чем думаешь? – спросил брат, чтобы разрядить обстановку.

– О пингвинах, которые живут на пляже. И о жирафах. Хочу их всех увидеть вживую. Ты знал, что Кейптаун и наш Петербург – города-побратимы? И как думаешь, она правда возьмет нас с собой, как и обещала? – засыпала я брата вопросами.

– Ну-у-у если ты не завалишь физику…

Вова умел все испортить. Заметив мой несчастный вид, брат сжалился надо мной и пообещал:

– Обязательно возьмет. А если нет, мы с тобой сбежим в Африку.

Глава вторая

Из стереосистемы громко доносилась печальная песня Ланы дель Рей. Вова, повысив голос, увлеченно рассказывал маме о теории, что Карлсон всего лишь плод воображения одинокого Малыша. Я слушала брата и думала, как же это знакомо. Я в детстве тоже кого только ни придумывала, когда родители уезжали в экспедицию.

– Ну а как же взрослые? – улыбаясь, обратилась к Вове мама. – Они ведь его тоже видели.

– Взрослые просто подыгрывали, – ответил брат.

Мама рассмеялась:

– Это уже какой-то «Бойцовский клуб» получается.

Я сидела сзади, откинувшись на спинку сиденья, и смотрела в окно. Мы свернули с моста и втиснулись в поток других машин. Утро было свежее и чистое. Проезжая мимо монументальных старых зданий, я заметила в одном из домов женщину, которая мыла распахнутое настежь окно, от чего по стене прыгали солнечные зайчики. Сегодня особенно остро чувствовалась весна, и мне хотелось открыть люк, чтобы прохладный воздух ворвался в салон. Но я продолжала сидеть не двигаясь, вполуха слушая разговор мамы и Вовы.

Сегодня мама вызвалась отвезти нас в школу, что бывало крайне редко. Объяснила это тем, что до отъезда хочет успеть хоть немного поучаствовать в нашей жизни. Мама пробудет здесь до начала июня, а затем вернется к отцу. Меня она тоже собиралась взять с собой, правда, с одним условием – если я окончу учебный год без троек. Я понимала, что это стимул, и Вовка меня убеждал: мама просто мотивирует меня на отличную учебу. Но это дурацкое условие сильно задевало. Почему я должна заслужить каникулы у родителей? Разве проводить время вместе, пусть и раз в год, не обоюдное желание всей семьи? А еще все омрачала физика – предмет, по которому четверку за год мне не видать как собственных ушей. И Вова раздражал из-за своего отношения к ситуации. Он тоже должен прилететь в ЮАР, только позже – после сдачи всех экзаменов. Но, кажется, совсем не парился по этому поводу. И на родителей не обижался. Сейчас легко и непринужденно болтал с мамой о теории заговоров, в то время как я до сих пор дулась на маму из-за нашего неудачного похода в театр и ее побега в воскресенье.

До школы я не проронила ни слова. Мама, словно лишь под конец поездки вспомнив о моем существовании, повернулась и как ни в чем не бывало поинтересовалась:

– Физика сегодня есть?

– А мы можем говорить о чем-то, кроме физики? – не выдержала я.

– Катюш, я просто хочу напомнить, чтобы ты больше внимания уделяла этому предмету.

– Как ты разговариваешь с мамой? – Вовка тоже повернулся ко мне. Захотелось запустить в него что-нибудь тяжелое, например набитый учебниками рюкзак.

– Звонок скоро, – не ответив на вопрос брата, сказала я. – Нафизику опоздаю.

Не попрощавшись, я первой вышла из машины и торопливо зашагала к зданию школы. Вова догнал меня и подстроился под мой шаг.

– Зачем ты так с ней?

– Как так?

– Она расстраивается. Мы отвыкли друг от друга. Сложно сразу наладить нормальные отношения.

– Мне очень жаль. Не хотелось ее расстраивать.

Я поправила съехавшую с плеча лямку рюкзака.

– Кать, надоело уже, что ты устраиваешь трагедию по любому поводу. Драма-квин!

– А ты всегда принимаешь ее сторону, – буркнула я. – Подлиза!

– Просто я люблю маму и соскучился сильно. А еще не привык разводить сопли на пустом месте.

– Маменькин сынок.

– Дура!

Вова обогнал меня и первым поднялся на крыльцо. Залетел в школу, едва не сбив с ног мою русичку. Хорошо, что брат учится на класс старше и в школе мне не придется с ним пересекаться.

После нашей с Вовкой ссоры в класс я вошла уже взвинченная. И виноватый вид Дины, которая поджидала меня за нашей партой, энтузиазма мне не прибавил. Я молча кинула сумку на стол и принялась доставать школьные принадлежности.

– Ты не ответила на мое сообщение, – вместо приветствия сказала Дина.

Я всем видом старалась показать, насколько обижена. А ведь подруга даже не в курсе, что я застукала ее с поличным – вместе с обожаемым Виташем. У меня даже фотодоказательство имелось.

– Спать рано легла, – наконец сказала я, когда удалось выудить с самого дна сумки ярко-розовый пенал, – тоже что-то нездоровилось. Может, вместе вирус какой подхватили? Или ты меня в пятницу заразила.

– Все может быть, – потупила глаза Дина.

Я раскрыла учебник, чтобы повторить параграф. Первым уроком была ненавистная физика. Сколько крови она мне попортила! Я ненавидела и этот предмет, и условие, которое выдвинула мама. Нельзя придумать ничего более жестокого, потому что исправить оценки в конце года сродни восьмому чуду света. Особенно когда ты в физике полный ноль.

Но сосредоточиться на параграфе не получалось. Мыслями я все возвращалась то к ссоре с братом, то к обиде на Дину, то к недопониманию с мамой…

– А театр как? – вновь подала голос Дина, заметив, что я не читаю учебник, а пялюсь в одну точку. Чего она добивается своими расспросами? Призналась бы уже, что окончательно променяла подругу на парня. Театр теперь устраивает она.

– Отличная постановка, – нарочито бодрым голосом отозвалась я, – не зря так долго ждала и билеты с таким трудом доставала.

В моем голосе было слишком много яда, но я не могла ничего с собой поделать. Вовка всегда говорит, что если меня что-то заденет, то я потом с человека не слезу. А мама вздыхала, что я типичный Скорпион.

– Значит, все-таки пошла? А с кем?

– С Мальцевым, – зачем-то ответила я, припомнив, как Вова предлагал отправить в оперетту вместе со мной своего дружка. Конечно, сказал так, чтобы меня побесить.

– С Мальцевым? – ахнула Дина. – А он каким боком?

– Знаешь, огромным ценителем оперетты оказался, – начала я, повернувшись наконец к Дине и посмотрев ей прямо в глаза. – Как узнал, что есть лишний билет, так принялся напрашиваться. Сказал, что, если я его с собой возьму, будет у нас уборку делать каждый день после школы.

– Кать, да ладно тебе врать-то, – недоверчиво смотрела на меня Дина.

– Не веришь? Сама у него спроси. В белом переднике, говорит, всегда буду и в этом… чепчике.

Договорив это, я неожиданно для себя рассмеялась. Представила Матвея в таком наряде. Дина сначала смотрела на меня растерянно, а потом тоже засмеялась. Правда, не до смеха ей стало, когда я взяла в руки телефон и отправила ей по аир-дропу снимок.