Коса и камень. Для участников Турнира Косарей

Подольские машинки для меня практически родная история. Дело в том, что в 1941 году на мою историческую родину, в Арти (это Средний Урал, если кто не знает) из Подольска эвакуировали игольное производство. Осенью демонтировали и привезли на станцию Красноуфимск, а оттуда в Арти на лошадях в санях перетащили. Вместе с оборудованием еще полтысячи человек в Артях расселили – специалистов и членов их семей. В декабре 1941 была выпущена первая артинская игла. До сих пор выпускают.

Иглы, конечно, попутно не оснащались подольскими швейными машинками. Но, сами понимаете, куда иголка, туда и нитка, а где нитка, там и машинка. Тем более что в советских семьях подобный агрегат всегда был не только символом достатка, но и надежным рабочим инструментом для получения дополнительного дохода. Достаточно процитировать писательницу Викторию Токареву, которая в годы войны как раз жила в Артях – так получилось. Вот строки из рассказа «Когда стало немножко теплее»: «Тетя Ася портниха. Она принимает заказы из соседних поселков и деревень, но берет за работу не деньгами, а продуктами, поэтому у них есть мед и масло. У дяди Леши больной позвоночник, поэтому его не берут на фронт, и он живет со своей семьей. Мои родственники живут в каменном доме, когда все живут в деревянных, не воюют, когда идет война, и едят масло, когда все пухнут с голоду. Они никого не обманывают, но все-таки живут не так, как все. И за это я их не люблю».

Таковы детские артинские впечатления писательницы. Есть в Артях некие местечковые особенности, чего уж говорить. Но главное точно – навыки портняжества несли в семьи прибыток. Иначе никак – по одежке, как известно, встречают.

Ремесло портного нынче не востребовано – китайская легкая индустрия все прорехи зашивает. Поэтому стрекот швейных машинок можно услышать лишь в жилищах пожилых людей. Когда они штаны внучкам укорачивают. Или в росказнях гламурных блогерш, которые, прожорливо напившись смузи, про тенденции рассуждают.

В начале нынешнего века мне посчастливилось дружить с Николаем Новиковым, великолепным портным, мастером кожи и джинсы. Коля творил чудеса, несколько раз его за это пытались вытащить в Лондон. Там его талант требовался. Но все попытки удержать Колю в Великобритании заканчивались впустую – то с копом поругается, то еще что-то ему в голову взбредет, поэтому в державу возвращался. Считал себя гордым русско-народным националистом.

На родине надобности в Николае Новикове не было. Практически от слова вообще. Перебивался от заказа к заказу. Хотя заказы зачастую поступали от очень влиятельных и обеспеченных людей. Но на поток свой талант Коля поставить не смог, а, скорее, даже и не хотел. Зато все, что вышло из его рук, уникально и оригинально. Даже очень удобно – до сих пор ношу его куртку из джинсы под М65, штиблеты и ремни, жилеты и косоворотки.

О том, что мастерство бесперспективно, Николай Новиков мне не раз объяснял на пальцах – «китайцы задавят валом». Задавили. Новиков работал только на человека, а не на потребителя. – То, что делается с душой, лишь душой принимается и понимается, – говорил он. – Не вижу смысла перед безликой массой холуйствовать и корячиться. Ради человека работают руками. А для потребителя обычно задницей.

Коля умер десяток лет назад, моментально сгорев от онкологии. В его квартире, она же и мастерская, дислоцировалось десяток ручных подольских машин, каждая из которых была отдельно настроена на кожу разной толщины, джинсу и прочую материю. Была еще парочка машинок «Зингер». Коля считал весь этот портняжный набор отнюдь не раритетом, а боевым рабочим инструментом. Надеждой и опорой в работе по жесткому и крепкому материалу. Качество нынешних машинок со всеми приблудами и вычурностью его не устраивало. Инструмент должен работать – так настаивал Коля.

Куда делась вся эта абсолютно рабочая коллекция машинок Николая Новикова, я не знаю. Возможно, наследники сумели удачно пристроить. А то и попросту в металлолом сдали – всякое нынче бывает.

Не лежит у людей душа к реальному антиквариату и добротному винтажу. Добрым русским людям лишь барахло масштабно рекламируемое подавай. «Чтоб все как у людей!».

Хазары и коса

История хазар не только тщательно замалчивается, но и никому не интересна. Напрочь не нужна. Своего добра хватает. Россиянцам вполне достаточно легенды о Вещем Олеге, который решил «отмстить неразумным хазарам». Прочим жителям обломков старого мира и развалин некогда великих мировых держав хазары неинтересны уже потому, что государственной религией у них был иудаизм. Такой вот вопиющий нонсенс и сугубо историческое фиаско, говоря по-научному.

Хотя хазары чуть ли не пять веков спасали Европу и христианство от исламской экспансии и делали это с превеликой пользой для собственного государства. А государство – тот самый Хазарский Каганат – было по тем временам очень развито и масштабно. Достаточно напомнить, что Каспийское море довольно долго называлось Хазарским.

О влиятельности каганата весьма красноречиво утверждает тот факт, что византийский император Константин Багрянородный (913—959 гг.) очень трепетно относился к хазарам. Настолько внимательно, что указал в «Книге о церемониях византийского двора» такую тонкость скрепления государственных посланий, что послания Римскому Папе и императору Запада несут золотую печать достоинством в два солида, тогда как печать на посланиях правителю хазар должна быть в три солида. То есть, властелин хазар значил для византийской внешней политики никак не меньше, чем какой-нибудь Карл Великий. И в любом случае весомей. В золотом исполнении.

Это про Константинополь, православную твердыню того времени. А в Персии (по тем временам очень влиятельная и изрядная держава) во дворце великого персидского шаха Хосрова Ануширвана (Благословенного) стояло три золотых гостевых трона специально для императоров Византии, Китая и Хазарии. Мало того, что обозначенные господа так и не удосужились посетить Персию с официальным государственным визитом, но золотые троны, предназначенные только для них, существовали. В любом случае наличие этих так и не обогретых высокими задами драгоценных насестов очень символично.

Похоже, Хазарский Каганат был государством весьма влиятельным и настолько независимым, что мог позволить себе выбор мировой религии. Выбрал иудаизм. Хотя, надо полагать, представителей других религий хватало. К тому же хазарское начальство не гнушалось военными союзами и весьма активно вмешивалось в дела потенциальных противников. Хазарские царевичи и царевны (этого добра явно хватало по случаю традиций гарема) были желанными родственниками как у персов, так и европейцев. В Константинополь вообще своего ставленника сумели посадить.

О продвинутости Каганата в делах государственных рапортуют дипломаты того времени, которые, понятное дело, борзо шпионили. Утверждают о полусотне или даже сотне племен-данников, среди которых называют и русских. Сообщают об огромных городах и невероятно пышных похоронах военачальников. В те времена умели позабавиться.

Да, и подати хазарские были (по нынешним временам!) неимоверно гуманны – всего лишь десятина. Но процветали торговля, производства и ремесла. О развитии ремесел и производстве достаточно упомянуть, что против персидских тяжеловооруженных всадников хазары выставляли свою кованую конницу. Удачно и победоносно.

В любом случае хазары были очень и очень солидны. Но коли уж всемирная история решила хазар намертво и тщательно позабыть, не будем вмешиваться в установленные историками традиции. Если что-то позабыто, то значит так надо. Очень надо. Так было нужно.

Но есть достаточно щекотливый момент, который очень трудно обойти. Конечно, это не иудаизм, тут бурлят и горят свои догматические страсти, в которые лучше вообще не соваться. Но встает вопрос о таком любимом множеством народов инструменте как коса. Как известно, косу в Европу привнесли мадьяры, создав достаточно великую и могучую Австро-Венгерскую империю.

Коса до мадьяр в Европе, быть может, и практиковалась, но европейские крестьяне привыкли косить серпами, в лучшем случае большими серпами формата нынешней косы-горбуши. И этого сельхозинвентаря хватало, потому что наделы крестьянские были не обширны, а аппетиты тогдашнего руководства вполне умеренны. Но начало средних веков в Европе – это этап формирования крупных воинских соединений.

Без косы Европа бы попросту вымерла с голоду – скотинушку нужно кормить, учитывая не только аппетиты бойцов европейских армий, но и прокорм коней, на которых бойцы гарцевали. Ну, и селянам с пейзанами и горожанами был нужен прокорм. Начальство уходит и приходит, а кушать хочется всегда.

Мадьяры, которые по лишь им известным причинам надумали переселиться в Европу, были не только угро-финнами, но и данниками хазар. Наезжая на Европу, они вторглись сотнями тысяч отлично вооруженных и оснащенных конных воинов. Европейским монархам, за спиной у которых в лучшем случае был десяток тысяч бойцов, и противопоставить-то было нечего. Пришлось экстренно потесниться.

Существуют вольнодумцы, которые считают, что прокормить конного воина и его коня – дело простое. Будто бы лошадка травку пощиплет, а воин сожрет, чего ему евонные боги послали. Но как-то такая фуражирская безнравственность и безответственность абсолютно не бьется. Чтобы воевать, тем более на чужой земле, нужно плотно кушать. Всем.

А если учесть, что сотню тысяч бойцов сопровождает еще несметное и несчетное стадо «живых консерв» – баранов с коровушками – то понятно, что после такого путешествия никакая трава уже не растет. Следовательно, второй сотне тысяч бравых воинов жрать будет нечего. А так не договаривались! Выручала именно коса в руках бойких фуражиров. Такой прием давно уже использовали при кочевьях. Попутно и европейских жителей косить научили.

Научили и изготавливать косу. Хазары помогли. Среди венгерских археологов существует направление, представители которого полагают, что мастера золотых и серебряных дел, трудившиеся в Х веке в Венгрии, были в действительности хазарами. А во главе мадьяр, мигрировавших в 896 г. в современную Венгрию, стояло взбунтовавшееся хазарское племя, известное как кавары, поселившееся вместе с ними на новом месте.

Хазары-кавары были известны как искусные мастера золотых и серебряных дел, у которых венгры, первоначально не такие умелые, переняли умение и навыки. Понятно, что мастера не ограничивались драгметаллами, а вполне бойко работали со сталью. А сталь – это не только доспехи с вооружением, это еще и коса.

При чем тут Русская коса? Ну вот так получилось – пришла коса с Урала в Европу с мадьярами, обосновалась и утвердилась в просвещенной Европе, спасла христианство от страха и голода. А сейчас вернулась на Урал. Последний завод по производству кос, выпускающий косы в промышленном режиме, находится на Урале. В Артях, на богоспасаемом Артинском ярусе. Такая вот замысловатая история.

Кровь и споры

Первое упоминание о династии Шевалдиных обнаружено в переписи 1795 года. В этом документе указывается, что 55-летний Степан Яковлевич Шевалдин вместе с женой Анной Степановной, родившейся в 1742 году, и тремя сыновьями – Кузьмой, Григорием и Клементием – поселился в Артях после перевода с Саткинского завода по решению владельца предприятия купца Кнауфа. На Артинском заводе он занимал должность смотрителя леса – занятие по тем временам очень важное и высокооплачиваемое.