Гай Юлий Орловский
Ричард Длинные Руки – властелин трех замков

Когда мы покидали город через южные врата, монахи остановили нас и начали уговаривать отыскать гяурлега. Я заколебался, ведь я профессионально самое то, чтобы бороться со всякими там бродячими драконами, троллями и нечистью, однако пересилил себя и ответил, прямо и честно глядя в суровые лица:

– Увы… понимаю, стыдно отказываться, про нас могут подумать всякое… Но мы не мальчишки, чтобы нас брали на «слабо». Я выполняю задание куда более тяжелое, чем ловить драконов.

– Какое? – поинтересовался один из монахов.

– Везу женщину.

Монахи посмотрели на меня в недоумении, я оставался очень серьезным, и они посерьезнели тоже. Возможно, у меня непростая женщина. Или везу в такое место, откуда не возвращаются.

– Тогда с Богом, сын мой.

– Его помощь будет очень кстати, – признался я.

Следом за нами с опаской покинули город еще пара всадников налегке и тяжело груженный караван. Всадники, убедившись, что гяурлег не подстерегает, пустились галопом, караванщики потянулись медленно, степенно, а мы пошли экономной быстрой рысью.

Альдер, который лучше всех знает эти земли, поехал со мной рядом, подробно рассказывал о местах, где едем, о тех, которые справа и слева, а также о тех, через которые будем ехать. Везде он бывал, везде воевал, я уже усомнился было, так ли это, но убедился по крайней мере в превосходной памяти Альдера: дорогу помнит до последнего камешка.

Земля, как я понял, остается в основном еще в руках, вернее, в лапах того мира, который люди истребляют, несмотря на постоянные войны с себе подобными. Не только отдельные замки, но даже целые королевства бывают окружены со всех сторон смертоносными болотами, оживающими лесами, зыбучими песками, и везде масса самых разных смертоносных тварей, из которых известны хорошо если половина. Но даже в таких вот королевствах, что уже имеют четкие границы, нет-нет да и попадаются пятна Черного Тумана, Синей Травы или Ведьмины Кольца, а в уже освоенном лесу, где крестьяне рубят лес, а бабы собирают хворост и ягоды, вдруг появляется какая-нибудь нечисть…

Клотар едет вблизи повозки, но с каждым часом все больше вырывается вперед, в руках дважды побывал арбалет. Я ощутил себя уязвленным, достал лук и начал высматривать дичь. Перво-наперво присмотрелся к гусям, чего это разлетались, обнаглели, не скоро вас научат летать под облаками, а пока что прекрасно знают убойную дальность стрел…

Щелкнула тетива, я напряженно провожал стрелу взглядом. Когда уже думал, что переоценил крепость своих мышц и точность лука, стрела наконец достигла заднего гуся, почти на излете, клюнула его в шею.

Я заметил, что Клотар посматривает на меня, но старается не показывать вида. Альдер радостно закричал, когда гусь пошел вниз, конь под ним сорвался в галоп. Гусь падал, растопырив крылья, пытался то планировать, то снова яростно молотил по воздуху крыльями, так что Альдер успел подхватить его на лету.

– Прекрасный выстрел, ваша милость, – крикнул он, сияя, всегда приятнее служить умелому рыцарю, чем просто богатому недоумку. – Как повезло!

– Щас увидишь, – пообещал я, – как мне везет…

Но гусей больше не попадалось, я тщетно обшаривал взглядом небо, а когда наконец показалась большая стая, то летела слишком высоко, даже стрелы из лука Арианта с их повышенной дальностью, увы, имеют пределы.

Зато я выстрелил в выскочившего из-под ног Альдера зайца. Стрела догнала зайца в верхней дуге прыжка, пронзила, и на землю упал уже бьющийся в агонии серый комок. Альдер снова подхватил, осмотрел, выдернул стрелу и подал мне.

В глазах глубокое уважение, еще один такой выстрел, и поверит, что это не случайность, что я в самом деле суперстрелок. Придется, чтобы отвести подозрение от самого лука, пару раз промахнуться.

– Вы были не только рыцарем, ваша милость, – сказал он так, что я услышал и закамуфлированный вопрос.

– Я рыцарем стал на поле боя, – ответил я кратко.

Он смолчал, я объяснил сразу все. А я спрятал лук, стрелу сунул в колчан, не стоит рассказывать, что там всегда ровно двадцать стрел, сколько бы раз я ни выстрелил.

Пес посмотрел на меня с обидой. Только-только, как он понял, началась охота, это же самое интересное, а я уже устал? Ну тогда он сам будет ловить зайцев…

Альдер, стараясь быть как можно более полезным за свои десять серебряных монет, принялся рассказывать, что за этими землями королевства Варт Генца лежит королевство Гиксия, однако они не соприкасаются: между ними обширная зеленая долина, которую ни король Фальстронг, ни король Искандиар не намерены присоединять к своим владениям. И все потому, что там почему-то заговоренные земли.

Однако земли этого обширного континента – лакомый кусок не только для искателей приключений, авантюристов и кладоискателей, но даже обыкновенные крестьяне, которые похрабрее, в минуты отчаянной храбрости собирают весь скарб в повозку, запрягают кто быка, кто коня и отправляются в эти свободные земли.

Кому повезет, тот сам становится себе господином на плодородных землях, налоги не платит, никому не кланяется, быстро обзаводится потомством, и вот уже, глядишь, свое село, а там и городок, от которого рукой подать до собственного королевства. Сперва маленького, но так как нет никаких войн с соседями за отсутствием оных, то такое королевство растет стремительно… пока не упирается либо в зачарованные области, либо нарушается управление и начинается смута и борьба за престол.

Можно бы, конечно, объехать обширную область между графствами фона Кастелинга и владениями барона де Голли, но, во-первых, это потерять не меньше трех дней, а во-вторых, находились же смельчаки или отчаянные головы, что пересекали это урочище Плачущего Младенца и оставались живы. Правда, Альдер называл таких не смельчаками, а везунчиками, я помалкивал, не решаясь спорить с бесспорным.

Глава 10

Леди Женевьева к дополнительной охране отнеслась с полнейшим равнодушием, Альдер напрасно выпячивал грудь и подкручивал усы, мол, с ним волос с нее или на нее не упадет, она смерила его холодным взглядом, зевнула и задернула шторку на окошке. Кучер вообще не повел глазом, смотрит только вперед, изредка подергивая за вожжи, разговаривает с лошадьми, эти в его полной власти, здесь он крут и беспощаден, настоящий феодал, какими их представляют простолюдины.

Альдер присматривался к псу, а когда мы несколько оторвались от других, сказал вполголоса:

– Кого-то мне этот милый песик напоминает…

– Все собаки одинаковы, – заметил я.

– Это кошки одинаковы, – поправил он. – А собак можно различить хотя б по росту. Это ж не пес, а настоящий кабан!..

– Крупный, – согласился я и посмотрел на него с ожиданием.

Он ухмыльнулся:

– Ну, раз он вам служит, а нас не рвет на части, то это хороший пес.

– Очень, – сказал я, – лапочка. Такой послушный!

Его улыбка стали шире:

– Да уж… Я не стану говорить, на кого он похож…

– Не стоит обижать честного пса, – согласился я, – нехорошими сравнениями.

Он оглянулся:

– А ваш монашек покропил святой водой?

– Когда монашек его встретил, – заметил я, – он был не в том состоянии, чтобы что-то одобрить или забанить. Когда пришел в себя, он принял пса, как и траву, на которой лежал.

Он кивнул:

– Мы все такие. Если вашего песика увидят одного в лесу или в поле, сразу невесть что подумают! А когда вот так с нами, то собака и есть собака. Только очень крупная.

Не дурак, мелькнуло у меня. Такие вещи понимает, которые относятся к общей психологии толпы, если есть такая дисциплина.

Он все поглядывал и на моего коня, однако на лбу не осталось и следа от свалившегося рога, а так конь как конь, только очень крупный, а когда идет рысью или галопом, он становится просто прекрасен, как клипер под всеми парусами или танцующая женщина.

Мы остановились на крутом изгибе, дорога почему-то сворачивает, делает гигантскую петлю, а затем снова выходит на прямую и пропадает за горизонтом.

– А что? – спросил я. – Заминировано?

– Сэр…

– Нагажено? – поправился я. – Кони в дерьме копыта испачкают?