Роман Сергеевич Ударцев
Чужие дети. Сборник лирических рассказов

Чужие дети. Сборник лирических рассказов
Роман Сергеевич Ударцев

Рассказы: о смешном и грустном, о любви и ненависти, о чертях и инопланетянах… о нас самих в общем-то.

Изображение для обложки взято с бесплатного сайта Пиксабайт: https://pixabay.com/ru/photos/женщина-гора-вечернее-солнце-пейзаж-4123254/ (https://pixabay.com/ru/photos/%D0%B6%D0%B5%D0%BD%D1%89%D0%B8%D0%BD%D0%B0-%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B0-%D0%B2%D0%B5%D1%87%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B5%D0%B5-%D1%81%D0%BE%D0%BB%D0%BD%D1%86%D0%B5-%D0%BF%D0%B5%D0%B9%D0%B7%D0%B0%D0%B6-4123254/)

Артус.

Артус смотрел на картину и злился. Нет, ну просто свинство опять посылать его в этот долбанный музей. Неужели люди разучились предаваться любви в нормальных местах, задавал себе вопрос амур. Можно ведь влюбиться в трактире, в поле, даже в грохочущем поезде метрополитена. Нет, вот тащатся в музеи. Пузатый розовый идиот на картине, слащаво улыбался и целился из игрушечного лука. Некоторые их называли херувимами. Интересно, подумал ангел, если художник увидит настоящего херувима, он сразу дуба даст или просто заикаться будет до конца жизни?

Амур потер щетину и отвернулся от полотна. Ангел любви огляделся. Его он увидел, но где же носит ее? Ладно, думал сутулый здоровяк, в котором даже под ЛСД никто бы не признал амура, пока подготовим клиента, а там глядишь и дама прискачет. Никакого лука, разумеется, не было и в помине. Ангельское оружие таких мощностей, что от выстрела от влюбленных останется атомарный пепел, а заодно от трех-пяти окружающих кварталов. Артус посмотрел на душу мужчины, так и есть, малость расстроены струны. Вот чуть-чуть милосердие подкрутим, верность подтянем и чуть ослабим самовлюбленность.

Амур попробовал струны. Пока не очень запела душа, ну хоть тоскливое настроение у клиента пропало, уже плюс. Стоит расслабить трудолюбие, а то этот балбес на свидании о работе думает и прибавить здорового пофигизма. Еще одна проба. Артус хмыкнул. Не идеально, но уже лучше.

Мужик мял в узловатых пальцах букет и посматривал на часы. Нервничал. Амур ухмыльнулся. Ну когда это видано чтобы женщина пришла на свидание вовремя? Расслабся парень. Еще коснуться колков и клиент почти готов. Вообще Артус нелюбил работать с женатиками. Люди почему-то думают, что амур шарахнул стрелу, влюбил в друг друга и свалил по своим делам. Ага, сейчас! С каждой парочкой приходится работать до гроба и попробуй хоть немного ошибись – сразу развод и "по-шапке" от начальства. Да и самому неприятно, тащишь людей к семейному счастью и благополучию, отвернешься на секунду, а бесы их уже волокут на развод подавать.

Бесов Артус нелюбил еще больше чем картины с пухлыми амурами. К сожалению эта мелкая сволочь обладала большим проворством и поймать пакостника было проблематично. Вот и сейчас ангел любви исправлял вред, что нанесла семье Грушевых оседлавшая подружку жены нечисть. Главное вовремя спохватился. Романтическое свидание, ужин и так далее по списку. Ничего, подбадривал мысленно себя и клиента Артус, мы раскочегарим угольки любви, что притухли под пеплом пятилетнего быта. Костер устроим! Печь мартеновскую!

Однако мадам заставляет себя ждать. Наконец на лестнице появилась высокая прическа и только спустя пару секунд миссис Грушева. Арус тяжело вздохнул и принялся крутить настройки восприятия у мужа. Ну знает же она мужа как облупленного и знает что он терпеть не может такие "ирокезы" от салонов красоты. Лучше бы нечесанная пришла… Эх, женское упрямство.

С женщиной работы было куда больше чем с мужиком. Ее душа была расстроена как пианино в сельском клубе. Тут и агрессивное ожидание пакости от мужа и заготовленные колкости из "Дома 2" и душераздирающие куски бредовых историй из ток-шоу. Артус решил сшельмовать и применил вульгарный телекинез. Мадам Грушева несущаяся как боевой крейсер на беззащтный хоть и здоровый грузовоз мужа, на последней ступеньке оступилась и полетела на пол. Некрасиво. Кто-то хихикнул. Муж кинулся поднимать жену, привычно, как он это делал на протяжении пяти лет, заслоняя ее от жесткого мира.

Потери гордости в падении было куда больше чем физического ущерба. В планы амура не входило продолжать их свидание в травмопункте. Главное что боевой настрой слетел с Грушевой, как и требовалось ангелу.

– Ты не ушиблась, солнышко? – озабоченно спросил муж.

– Нет, все в порядке. – жена забыла что собиралась устроить разборки с швырянием букета и публичной истерикой.

Чтобы не смущать благоверную муж повел ее в следующий выставочный зал. Тут амуру было легче, никакого Ботичелли, старорусские иконы, строгие и без голозадых младенцев. Артус кивнул Николаю Чудотворцу и еще паре-другой знакомых. По углам зала стояли лавки, прялки и колыбели. Все это наводило его протеже на мысли о патриархальном "идеальном" прошлом, что ангелу и требовалось. Мадам Грушева взяла мужа подруку и намеренно прихрамывала. Мужчина не очень разбирался, да и, чего греха таить, любил живопись. Но жену он любил и ради нее готов был пару часов рассматривать совсем не те картинки что печатают в автомобильных журналах.

Тут главное не переиграть с жертвенностью, чтобы "согласен ради любимой жены" не превратилось "нафига мне надо здесь таскаться". Так что через час с четвертью, стараниями амура у жены разболелась лодыжка.

– Дорогой, – взмолилась она – давай где-нибудь передохнем. У меня нога болит.

– Конечно, милая, – изо всех сил скрывая радость, ответил муж – я тут случайно за углом кафешку увидел, пойдем туда.

Как же, случайно, хмыкнул амур, я тут неделю место подбирал. Даже повару мозги пришлось запудрить, чтобы вместо телячьих почек, которые супруги терпеть не могли, он приготовил индюшиные отбивные для него и салат из морепродуктов для нее. Плотный обед и от раздражения мужа о потраченном в музее времени, не осталось и следа. Официантки к удовольствию жены были некрасивы. Знала бы она как грипп косит симпотных официанток, если это приспичит ангелу любви. Живая группа с новомодными песнями должна была подтянуться к вечеру, когда по планам амура его протеже уже давно покинут заведение, а сейчас играл легкий джаз в записи. То что нужно.

С новыми парочками, на первом свидании, амур не считал лишним добавить чуть-чуть вина. Но не в этом случае. Пусть разберуться сами, чтобы не списывать страть на случай и хмель. Все шло как по маслу. Артус пристроился в углу и потягивал крепкий чай. Еще немного и можно их отправлять домой. И тут черт принес проблему.

Проблемой была та самая подружка. Одинокая, без вариантов найти мужика и от того завидующая любой замужней женщине. Вместо того чтобы изменить характер, она все дальше погрязала в зависти и феминизме, пока не открыла душу для беса. Этот самый бес и сидел у нее сейчас на плече. Как обезьянка на плече фотографа. Если только бывают обезьяны у которых, со всех сторон торчат клыки. Артус помянул Лилит, мать всех бесов, неприличным словом. Принесло конкурирующую фирму, ети их на лево.

Ну уж нет, взьярился ангел, я не дам этой нечисти пустить прахом свой пятилетний труд. Он легко поднялся, принимая облик временами успешного бизнесмена сорока лет. Быстро, пока подруга, подстегиваемая бесом, не увидела клиентов, пошел на встречу:

– Жанночка! Свет очей моих! – он нарисовал на лице самую искреннюю радость – Сколько лет, сколько зим! – женщина растерянно смотрела не него и отчаянно пыталась вспомнить того, кого никогда в жизни не видела. Из двух-трех знакомых в памяти сформировался псевдообраз. Ангел не собирался ставить ее в неловкое положение и добавил. – Николай, ты же узнаешь меня?

Николаев по-счастью в жизни Жанны было много и она позволила памяти обмануть себя. Артус подхватил ее под локоток и повел в другой зал. По пути мельком оглянулся. Клиенты были в порядке. Души настроенны и пели в унисон. Опасность миновала и теперь они сами довершат восстановление семьи. Ну что же, улыбнулся совершенно искренне амур, совет вам, да любовь.

Оставался вопрос, что делать с Жанной. Впрочем, для амура с трехтысячилетним стажем это было не слишком сложной задачей. Легкий ужин, ничего незначащая болтовня, в которой он позволил женщине говорить, сам лишь изредка вставляя фразы и проявляя искренний интерес. Потом танец. Никаких фривольностей, вполне культурно и без лапаний. Лишь на секунду он провел рукой по ее плечу. Мимолетное движение почти незаметное для человека. Хотя в этот момент он схватил визжащего беса. Пока они возвращались к столику, так же незаметно для людей, он открыл портал и скинул это отродье тьмы в Тартар.

Жанна расслабилась без безумной макаки на плечах и уже весело смеялась над его незатейливыми шутками. Ангел посматривал по сторонам и увидел того, кого искал. Юрий Басов решил сегодня напиться в одиночестве. К друзьям его не тянуло, дома было пусто, а с проститутками он дело не имел. Все-таки главному программисту крупной фирмы не к лицу таскаться с продажными. Было скучно, он стоял с бокалом у стойки и лениво осматривал зал.

Первый раз он скользнул взглядом по парочке за столиком возле окна, равнодушно. А на второй раз, его как пригвоздило к стойке. Девушка, нет, женщина… Или все таки девушка? Она была чудо как хороша. Нет, не гламурная дива. Может чуть чуть полновата. Но как же она прекрасна! Юра смотрел, а амур отчаянно накручивал настройки души парня. Уж очень застенчив этот "ловелас". И все же сработало. Бледнея и краснея попеременке, программист подошел к ним:

– Простите, – нетвердым голосом сказал он – можно пригласить Вашу даму на танец?

– Если дама не против… – протянул Артус, разумеется зная, что дама только из туфлей не выпрыгивает, настолько не против.

Они танцевали, а амур думал о том, что нашел себе новую работу. Он поскреб щетину и довольно улыбнулся. В конец концов, он любил то, чем занимался.

Дальний путь.

Длинный глубокий овраг под название Сизый Яр, делил село Водники на две неравные части. На востоке было Старое село, на западе новый район, что местные называли Ставки. На самом краю оврага, в чуть обтрепавшемся, но все еще крепком доме, жил Семен Вадимович Середа. И сейчас восьмидесяти двухлетний отставной майор собирался в дальний путь.

Уж явно не любовь к путешествиям двигала стариком. Увольте, без причины стирать ноги удел молодых и глупых. Нет, у Семена Вадимовича была конкретная цель. Ради нее он встал даже не в обычные пять утра, а на полчаса раньше. Хотя зимой светлело не раньше девяти. Достал из сеней, зимой холодильник выключал за ненадобностью, заготовленные овощи и мясо. Поставил на огонь казан и начал готовить плов.

– В чем секрет вкусного плова? – разговаривать кроме как с самим собой, Семену Вадимовичу было не с кем – В щедрости! Баба она как думает? А вот положу я на пол ложечки масла меньше. – старик щедро налил масло из бутылки – И это правильно, да только плов не получится, так, рисовая каша с мясом. – в весело стреляющее масло он кинул уже порезанного кролика – А мужик еще и больше кинет чем надо, – в казан отправился лук и морковь – от того и вкуснее получается. Хотя и дороже.

Он накрыл казан крышкой и начал одеваться. Армейская выправка осталась в далеком прошлом, но военная привычка все планировать выручала по сей день. Когда он оделся, подоспел и плов. Он положил половину в эмалированный бидончик и надежно замотал его в полотенце и пуховый платок. Вот теперь не остынет.

В стылых зимних сумерках ворота черной стеной преграждали путь со двора. Только подойдя вплотную, старик разглядел ручку калитки. Впрочем, ему это было ни к чему. Руки и так все помнят. Он сам эти ворота делал и сам ставил. Правда, это было очень много лет назад. Вот он и на улице. За день, зима теплая, снег утрамбовывали, а за ночь его примораживало. Не хуже ледового катка, мысленно выругался Семен Вадимович.

Склон начинался полого, но будь на нем обычные валенки, то и легкого уклона хватило сломать старческие кости. Хорошо правнук озаботился и привез хорошие американские ботинки. По сильному морозу, конечно, ноги мерзнут, но сейчас тепло. И вообще не скользкие.

Все же спуск давался тяжело, и ведь не передохнешь нигде. Только на самом дне, где колодец. Вот так, по четверти шага, он спускался. К колодцу добрался весь в испарине. А пацаном ведь на пятой точке через мгновение был бы внизу. Годы! А идти надо.

– Ну, товарищ майор, – прикрикнул он на себя – Подъем!

Подъем, так подъем. Медленно, тяжело. Но с этой стороны оврага была лестница и перила. Было хоть за что держаться. Сзади послышались шаги:

– Семен Вадимович, – сын Маньки Добронравовой нагонял его – помочь Вам?

Старик помотал головой. Сил ответить у него не было. Парень остановился, вот и говори, что молодежь плохая.

– Давайте помогу, все равно по пути.

– Спасибо, – прохрипел старик – я сам.

– Ну, как хотите… – парень пожал плечами и в полминуты взлетел на холм.

Семен Вадимович продолжил путь. Упорный к цели дойдет, правы были все-таки забытые мудрецы. Шиферный забор и зеленые ворота были его целью. Ворота не заперты, да и что взять у одинокой старушки? Впрочем, и совесть у людей осталась не то, что в городе: берут все, что плохо лежит, не приколочено гвоздями и не раскалено добела.

Светлана Назаровна стояла возле стола и резала хлеб. Семен Вадимович нахмурился.

– Тебе же постельный режим требуется, фельдшер сказала!

Светлана Назаровна обернулась. На черном платье, накинут красный расписной платок, седые волосы в аккуратной прическе, морщинистое лицо и пронзительные карие глаза. У старика аж сердце зашлось, до того красивая она была.

– Во-первых: здравствуй Семен Вадимович! – строго и назидательно, что сделаешь педагог с пятидесятилетним стажем, сказала она – Во-вторых: что же ты по такому гололеду бегаешь?