Простушка для мажора

– Без проблем, – прячу контейнер за спину. – Тогда я подожду тебя на улице, пока ты переоденешься. Или ты прямо так будешь сараи чистить? – окидываю взглядом его белоснежную футболку, модные джинсы и кроссовки.

– Сараи? – снова переспрашивает Градский.

Он выглядит довольно растерянным и не спешит предпринимать какие-либо действия. Словно старый телефон, который никак не может перезагрузиться.

– А здесь кто будет убирать? – парень окидывает взглядом помещение.

– Наверное, тот, кто собирается здесь жить, – пожимаю плечами.

– Я же снимаю квартиру, разве нет? А значит, мне должны обеспечить надлежащие условия проживания, – ощетинивается парень.

– Нет, ты же не собираешься платить за квартиру, насколько я поняла. И ремонт обещанный, судя по всему, не сделаешь, я краем уха слышала, что у тебя нет денег, – произношу с улыбкой.

Испытываю неподдельное удовольствие, глядя на физиономию Градского: его прямо корёжит от моих слов. Особенно парню «нравится» фраза про отсутствие денег.

– Я заработаю, – кидает самоуверенно. – Это вообще не проблема, – Роман вынимает из кармана айфон и проводит пальцем по экрану.

Не знаю, что он там собирается делать, поэтому разворачиваюсь и иду к кухонному столу. Провожу пальцами по клеёнке и понимаю, что здесь действительно не помешало бы навести порядок.

И я даже не против помочь парню, конечно, если он сам попросит. Впрочем, я в этом сильно сомневаюсь. Он в прошлый раз едва выдавил из себя просьбу.

– Охренеть! – выдыхает мажор. – Три объявления? Серьёзно? У вас тут совсем с работой туго, что ли, а как вы все тут живёте?

– Обычно живём, – парирую я, – кто огородом занимает, кто скотину держит. Учителя и врачи всегда нужны, конечно, у нас же своя поликлиника в посёлке есть.

– Своя поликлиника? – удивлённо переспрашивает парень. – Это типа круто? Капец просто…

– А, чуть не забыла: и магазины, как грибы плодятся. Так что продавцы тоже в почёте, можешь попробовать себя в этой сфере.

Я натянуто улыбаюсь, делая вид, что искренне пытаюсь помочь.

– Продавцом? – возмущается парень. – Я вообще-то без пяти минут юрист. Ты думай, что мне предлагаешь! – напирает с недовольством на смазливой морде. – Сама-то чем занимаешься?

Градский снова впивается взглядом в моё лицо в ожидании ответа.

– Учусь. И работаю, – бросаю расплывчато, поджимая губы.

Кого я обманываю? Учёба моя теперь сводится к двум сессия в году, а работа и вовсе больше напоминает рабство. Ни оплаты, ни больничных, ни отпуска, одни бесконечные упрёки и приказы.

А так иногда хочется наплевать на всё и сбежать из этого дурдома, только как же папа? Вряд ли он после подобной выходки будет со мной общаться.

– Ладно, – произносит парень, прерывая поток мыслей в моей голове. – Сараи, так сараи.

Глава 7

Парень лезет в свою дорожную сумку, видимо, за сменной одеждой, а я предусмотрительно выхожу за дверь. Конечно, в хате не одна единственная комната, но мне всё равно неловко находиться в помещении, зная, что за стенкой парень посторонний переодевается.

– Я готов, – бурчит Градский буквально через несколько минут.

Оборачиваюсь и оцениваю внешний вид стоящего в дверях мажора: футболка, джинсы, кроссы. Всё то же самое, только темнее, чем те шмотки, в которых Роман приехал.

– Ты в этом работать собираешься? – восклицаю удивлённо.

– Да, а что? – хмурится Градский. – Тебе что-то не нравится?

Его прямой взгляд направлен на меня, и из-за этого становится не по себе. Почему Роман всё время так странно смотрит, будто препарирует, или что ещё хуже, пытается раздеть?

– Нет, то есть да… То есть… – встряхиваю головой, пытаясь поставить мозги на место.

Не знаю, что ответить. Да он вопрос некорректно поставил, чего привязался?

Набираю в грудь побольше воздуха и выдаю:

– Дело не в нравится или не нравится, просто мы идём чистить сараи, – объясняю, словно нерадивому ученику. – И уже через несколько минут твои дорогие шмотки превратятся…

– А какое тебе дело, во что превратятся мои вещи? – нахал бесцеремонно перебивает меня, делает шаг вперёд и буквально становится вплотную.

– Н-никакого, – отрицательно качаю головой так интенсивно, что она начинает кружиться.

Меня слегка ведёт в сторону, но Градский успевает подхватить меня за локоть.

– Эй, ты куда собралась, Цветочек? – спрашивает проникновенно, и кожа снова покрывается мурашками. – Ты замёрзла что ли? – ничто не способно укрыться от внимания этого мажора.

– Ничего подобного, – вздёргиваю нос, высвобождая руку от захвата.

– Тебя кормят вообщё, чё такая тощая? – продолжает допрос Градский.

Но отвечать на его бредовые вопросы я не собираюсь, поэтому разворачиваюсь, не говоря ни слова, и иду к калитке.

Через пару минут мы уже на хоздворе.

– О-хо! – выдыхает парень, оглядываясь по сторонам. – Раз, два, три… – кивает, подсчитывая загоны для коз.

– Пятнадцать, – опережаю Градского. – Пятнадцать загонов. Их нужно почистить, разумеется, не все сразу, сегодня начнём…

– Да ладно тебе, я за один день всё расчищу, – отмахивается от меня. – Где веник?

– Какой веник? – непонимающе смотрю на парня.

– Обычный. Я чем чистить должен, там же сено, наверное, подмести надо. А, метлой, да?

– Ооо, – хватаюсь за голову и поворачиваюсь в ту сторону, где у нас стоит сельхозинвентарь. – Я знала, что будет непросто, но чтобы настолько…

– Что ты там бормочешь, деревня? – фыркает Роман.

– Сараи чистят вилами, – произношу медленно и чётко, чтобы до этого городского мажорика каждое слово дошло. – Веником двор подметают, ясно?

– Ясно, – пожимает широкими плечами, будто это не он сейчас глупость сморозил. – Пусть будут вилы, мне не принципиально. Только, вилы – это что?

Изобразив фейспалм, подхожу к инструментам и показываю Градскому вилы, а заодно сразу демонстрирую, как их использовать.

– Подожди-подожди, ты со мной, что ли, вместе чистить будешь сараи эти свои? – возмутившись, парень двигается ко мне. – Так не пойдёт.

– Я в посёлке с детства живу, а хозяйством с пятнадцати лет занимаюсь, коз дою, кормлю их, пасу. И сараи почистить могу, если вдруг отец занят и вовремя не успел нанять кого-нибудь для этой цели.

Бросаю на парня усталый взгляд: я с ним вожусь битый час, а ведь уже могла бы небольшой кусочек работы выполнить. Я люблю, когда у меня появляется свободное время, тогда можно с учебником каким-нибудь спрятаться на чердаке или в саду, чтобы мачеха не увидела.

– Не катит, – мешает моим сладким мечтам об отдыхе Градский. – Я вместе с девчонкой работать не стану.

– Это ещё почему, чем девчонки хуже? – упираю руки в бока и с вызовом смотрю на парня.

– Не хуже. Но это не бабское дело, вот это вот всё, – Роман пытается повторить движения, с помощью которых я демонстрировала ему, как мы будем расчищать загоны.

Присматриваюсь к парню: вроде не шутит. Но мне всё равно не верится, что у такого избалованного жизнью мажора могут быть принципы.

Папа, конечно, тоже старается не перегружать меня работой, но он всё время или на планке, или на каких-нибудь шабашках, подработках. А мачеха в его отсутствие грузит меня по полной, не стесняется.

– В общем, ты стой тут, а я сейчас быстро раскидаю тут всё, – Роман заглядывает в один из загонов и оценивает фронт работы. – А потом мы с тобой, Цветочек, гулять пойдём. Есть тут у вас бар приличный или на крайняк, парк?

Хлопаю глазами, но отвечать на вопросы парня не спешу. Я шокирована тем, как быстро он принимает решения. Причём не только за себя, но и за меня.

– Подожди, я, во-первых, гулять с тобой не собираюсь, а во-вторых, если Оксана в окно увидит, что я стою и прохлаждаюсь…

– Да кто такая эта твоя Оксана, что ты её боишься? – презрительно морщится Градский.

«Твоя будущая тёща» – хочется съязвить. Ведь Роман встречается с Агатой, и если у них всё сложится, то…

– Мачеха моя, – признаюсь зачем-то, хотя вполне могла бы промолчать.

– Оу, – только и произносит Градский, а потом принимается за работу. – Ну, от тётки какой-то я тебя отмажу, не парься, Цветочек.

Мне приятно и одновременно непривычно то, как называет меня Роман. Слышала бы сейчас своего парня моя сводная сестра, думаю, мне бы не поздоровилось.

Но Агаты здесь, к счастью нет, и я могу расслабиться хоть немного. Однако вторые вилы всё равно беру в руки и иду в соседний сарай.

– Я не понял! – рычит на меня Градский. – Я непонятно выразился? Лопату положила, быстро!

Я вздрагиваю от его грубого голоса, это так непривычно, что тебя ругают, но вместе с тем, пытаются заботиться.

– Это вилы, – исправляю парня.

– Да мне без разницы, я не буду работать вместе с девушкой, сам всё почищу, – продолжает настаивать на своём.

– Да тут работы на несколько дней, понимаешь? В одиночку…

– Я сказал: сам всё сделаю, – снова обрывает меня парень. – Спорим?

Градский поворачивается ко мне спиной и принимается усердно чистить загон. Даже не скажешь сразу, что парень делает это в первый раз, Роман очень способный ученик.

– Спорим? – переспрашиваю удивлённо. Кажется, я сегодня уже слышала что-то про спор, но так и не поняла, о чём шла речь. – Нет уж, я не люблю глупые авантюры.

Больше с Градским не разговариваю, только молча наблюдаю за тем, как парень работает. И чем больше проходит времени, тем больше я убеждаюсь в том, что Роман действительно сможет сегодня справиться со всей работой.

Но я боюсь даже представить, что будет с его мышцами завтра после такой трудотерапии. Сомневаюсь, что Градский будет способен хотя бы с кровати подняться.

Глава 8

Роман

С трудом перевернувшись на другой бок, пытаюсь подняться с кровати, но нифига не получается. Всё тело ломит так, будто по мне проехались катком, и даже встать сил нет, а блин, в туалет-то хочется.

Ещё и удобства все, как назло, на улице.

– Здесь все так живут! – фыркнула мелкая деревенщина, когда я пару дней назад поинтересовался у неё по поводу сортира. – Не нравится – скатертью дорожка обратно в город. Тебя здесь особо ничего не держит, как я успела заметить.

Зануда!

Мне кажется, что девчонка подслушала парочку моих разговор по телефону, и теперь подозревает что-то. Но рассказывать ей про спор я не собираюсь, зачем? Её это дело точно не касается.

Собравшись с духом, свешиваю с кровати сначала одну ногу, потом вторую. Чувствую себя старпёром, честное слово. А самое обидное, что Есения меня предупреждала вчера о том, что я сегодня не смогу даже с койки подняться, но я не поверил.

Сараи я позавчера, разумеется, не дочистил, и гулять по посёлку со мной Цветочек не согласилась. К тому же, на горизонте её мачеха нарисовалась, мамаша Агаты и Антохи. Жуткая бабёнка, я вам скажу, ведьму напоминает и внешне и по характеру.

Разоралась на Есению, а когда я попытался заступиться за девчонку, обматерила меня и в дом обратно утопала.

На следующий день, правда, меня пригласили на завтрак. Отец Есении любезно рассказал, как пользоваться летним душем и даже пригласил в субботу к ним в баню.

Правда, пока я сидел на кухне, заметил неприметную дверцу в какое-то помещение, и что-то мне подсказывает, что это ванная комната.

Но меня туда, конечно же, никто не пустит.

Однако, мелочь меня обманула, получается, и не все в сельской местности без удобств живут?

Спросить бы с неё за враньё, но никто мне такой возможности не предоставил, снова отправили расчищать сараи.

Грязные, мать вашу, сараи!

Джинсы убиты, кроссы тоже в усмерть засраны, футболка грязная, и в этих шмотках я теперь не на нормального парня похож, а на какого-то бомжа, честное слово.

Всеми «добрыми» словами, которые только знаю, я вспоминал Антоху и Свята, которые раскрутили меня на спор. И видимо так разозлился, что доделал работу к концу второго дня.

Зато теперь, как безногий инвалид, и шагу ступить не могу.

Потираю уставшие мышцы, и едва переставляя ноги, выползаю на улицу. До сортира вроде бы рукой подать, но я плетусь минуты три, не меньше.

Сделав свои дела, возвращаюсь обратно в хату. Беру со стола бутылку воды и жадно осушаю её.

Сейчас бы пожрать…

Усаживаю пятую точку обратно на кровать и беру со старой расшатанной тумбы свой айфон. Вчера я с горем пополам выпросил у Есении её номер телефона, зато теперь он очень мне пригодится.

Набираю девчонку.

Сигнал не ловит.

Пытаюсь въехать, что за фигня, ведь вчера я нормально разговаривал по телефону с Агатой, хотя с превеликим удовольствием не делал бы этого.

Мало того, что эта дура мне порядком поднадоела, она ещё и взялась иметь мои мозги и наговаривать гадости на сводную сестру.

Я такой дурак, не понимаю, что она в Есеньке конкурентку видит?

Сам-то Цветочек ни слова плохого не сказала на своих родственничков, хотя и видно, что они неприятны ей.

Шарю по настройкам телефона, но только спустя долгую одну минуту вспоминаю, что установил вчера одну прогу на мобильник. Ради этого половину окрестности оббегал, чтобы поймать инет.

Дело в том, что в этой хате какой-то дурной потолок с тридцатисантиметровым слоем глины, там мне сказала Сенька. И этот самый слой глушит сигнал, мешая мне нормально по вечерам смотреть видосики.

Я и так надеялся в деревне нормально почилить, а в итоге, превратился в раба. Можно мне хотя бы вечером расслабиться?

Отключаю прогу для стабилизации интернет сигнала и снова набираю номер Цветочка.

На кой-то хрен считаю гудки: три, четыре… Не отвечает.

Ну, мне не в лом позвонить ещё раз.

– Алло, – когда мелодичный голос начинает литься из динамика, я в первое мгновение ничего не отвечаю.

Слушаю, раскрыв рот, и не верю, что Есения снизошла до меня.

Эх, Градский, слышали бы твои мысли друзья…

Она – всего лишь обычная деревенщина, и в ногах должна ползать, чтобы получить хоть чуточку моего внимания, а не наоборот.

Но у нас всё почему-то именно наоборот.

– Я проснулся и готов к т… – замолкаю на полуслове, потому что к труду я ни хрена не готов. – К завтраку, – молниеносно исправляюсь и растягиваю губы в улыбке.

Остаётся подождать всего лишь пару минут, и на пороге этой чахлой хаты появится Цветочек с хавчиком. Разложит вкусняшки на столе, которые сама же приготовила. А я уверен, что сама, вряд ли та рыжая карга умеет так зачётно готовить.

В хатке мне Есенька тоже помогла прибраться, хорошо, что тут никакого хлама не было, а просто пыль из-за того, что в помещении долго никто не жил.

Вообще, я никогда девушек не оценивал с точки зрения их хозяйственных способностей. Зачем? Вещи постирать может стиральная машинка, квартиру убрать клининг или на крайняк робот-пылесос, а жрачку приготовить – повар в ресторане.

Но сейчас почему-то при одной только мысли о том, что Есения там для меня старается возле плиты, в груди разливается приятное тепло…

– Нет, я не приду! – коротким предложением девушка разбивает мои мечты в пух и прах.

– Ч-что значит, не придёшь? – заикаюсь от волнения и растерянности.

– То и значит, – пыхтит недовольно в ответ. И голос у неё какой-то запыхавшийся. – Во-первых, ты опять пытаешься мне приказывать, забыл, как просят нормальные люди? – бросается претензией.

Да что ж такое, а? Воспитывать меня взялась и манерам учить глупая деревенщина!

– А во-вторых, я занята, приди сам, отец вроде не против вчера был, чтобы ты заходил к нам. Всё, я за-ня-та! – бросает трубку, не попрощавшись.

И она утверждает, что это я невежливый.

Перезваниваю. Настойчивость – одна из моих самых сильных черт.

– Я не могу прийти сам, – ставлю мелочь перед фактом.

Я хоть и обзываю Сеньку глупой деревенщиной, но за эти пару дней успел заметить, что девчонка довольно сообразительная. Даже гораздо умнее многих наших городских фиф, которые работать умеют только в постели.

И то, что она сейчас якобы не понимает, что со мной – бред. Враньё самое настоящее.

– Я это… крепатурит меня, – признаюсь неохотно.

Мне стрёмно, что мышцы болят, ведь я и в самом деле в отличной форме.

Но физический труд – он ни хрена не облагораживает, а делает человека инвалидом. Таким я себя и чувствую.

– Так что ты это… Давай шустрее! – по привычке опять приказываю.

На последней фразе мой голос становится значительно тише, и есть шанс, что вредина меня не услышала.

– Кто не работает, тот не ешь! Слышал о таком? – фыркает надзиратель в юбке.

– Я вчера работал, если ты забыла! – продолжаю огрызаться.

– А ещё ты вчера ел! – парирует в ответ.

– Да и пошла ты! – выплёвываю вгорячах и сам вешаю трубку.

Швыряю телефон на тумбу и падаю спиной на кровать.

Злюсь.

На девчонку, на друзей, на себя.

Хочется бросить всё и свалить в свою квартирку в городе, заказать доставку из ресторана, пожрать, в конце концов.

Не замечаю, как снова вырубаюсь, хотя проснулся достаточно поздно по местным меркам.

Я вообще заметил, что в этой деревне… То есть, в посёлке, я сплю гораздо крепче и дольше, как убитый.

Хотя после трудотерапии последних двух дней я и правда убитый.

Сквозь сон слышу, как открывается входная дверь.

Неужели всё-таки пришла?

Тихая поступь, какое-то непонятное шуршание в районе стола и запах…

Аромат чего-то аппетитного тут же разносится по помещению, задевает рецепторы и побуждает проснуться.

Я резко распахиваю глаза, но к своему великому разочарованию упираюсь взглядом в потолок. Несколько секунд рассматриваю пошарпанное покрытие.

Неужели приснилось?

– Доброе утро! – нежный голосок звучит совсем близко, и этот факт заставляет меня улыбнуться.

Представляю, как выгляжу со стороны: валяюсь на старой расшатанной кровати посреди древней халупы и с блаженным выражением лица смотрю вверх.

Кажется, я спятил в этой деревне. По крайней мере, очень близок к тому, чтобы сойти с ума.

Кряхтя, словно старый пень, я принимаю сидячее положение. Мышцы буквально разрываются от боли, но я стараюсь при девчонке не подавать виду. Как-то это неправильно – показывать свою слабость противоположному полу.

– Доброе, – бурчу в ответ.

Есения косится на меня и неодобрительно покачивает головой.

– Так и быть, решила покормить тебя авансом. Ведь если ты скопытишься от голода, работать будет некому, а я вчера, пока ты сараи чистил, успела десять билетов по психологии разобрать.

Девчонка выглядит довольной, словно упомянутая психология – её самый любимый предмет. А может быть, просто любит учиться, кто же её поймёт эту простоту деревенскую.

Ей так мало надо для счастья: дали возможность поучить билеты, и девушка уже чуть ли не порхает.

Я так не умею…

– А там что? – не пойми откуда, во мне просыпается совесть.

Или скромность, я путаюсь в этих понятиях, потому что ни одно, ни второе мне неведомо.

Скашиваю взгляд в сторону стола, на котором расставлены контейнеры с едой, и желудок скручивается от предвкушения.

– Твой завтрак, – ласково отвечает Цветочек.

Словно сорвавшийся с цепи голодный зверь, я бросаюсь на еду. Одной рукой запихиваю в рот пирожок с картошкой, а второй – бутер с колбасой и свежим огурчиком.

Ищу глазами, чем бы запить всю эту вкусноту и обнаруживаю, что на столе стоит не только бутылка с компотом, но ещё и термос с чем-то горячим.

– Кофе? – спрашиваю с горящими глазами.

– Угу, – кивает девчонка, явно испытывая чувство неловкости из-за моего поведения.

Прокашливаюсь, проглотив последний кусочек, и выпрямляю спину, вспоминая о том, что когда-то мама учила меня манерам.

Правда, я никогда не парился по этому поводу, а сейчас вдруг вспомнил все её советы.

– Ты может, тоже присядешь? – двигаюсь чуть, освобождая место на кровати.

В хате дефицит мебели, и стульев нет совсем.

Но девушка всё равно продолжает стоять.

Упёртая.

– Будешь? – киваю на последний оставшийся в контейнере бутерброд.

– Нет-нет, – отказывается Цветочек. – Я уже позавтракала дома.

Алчно улыбаюсь, чуть не роняя на пол слюнки. Руки сами тянутся и запихивают в рот бутер, который я едва не проглатываю целиком.

Выпиваю чашку кофе и, наконец, начинаю чувствовать себя человеком.

– Какие планы на сегодня? – спрашиваю повеселевшим голосом.

Мышцы, конечно, болят, но не сидеть же мне в четырёх стенах весь день.

– У тебя – постельный режим, а я еду в город. У меня там… вещи остались, – поджимает губы девушка. – На квартире у сводных.

У Есеньки такой потерянный взгляд, будто она виновата в чём-то.

– Поэтому ты ключи у Тохи требовала? – спрашиваю у девчонки, исподлобья сверля её взглядом.

– Не требовала, а просила по-человечески, – вспыхивает Цветочек.

– Хорошо-хорошо, – почему-то у меня нет желания спорить с этой девчонкой.

Как-никак, а мне ещё нужно что-то хавать следующий месяц, и она пока – моя единственная кормилица.

Впрочем, на этот счёт у меня есть идея…

– Так ты в город едешь? А на чём?

– На автобусе.

– Я с тобой! – подскакиваю, тут же взвыв от резкой боли в мышцах.

Пофиг на всё, в город я поеду вместе с Есенией. Под предлогом помощи, разумеется. Пусть друганы только попробуют мне предъявить, скажу, что носильщиком чемоданов решил побыть у своей деревенской работодательницы.

Раз уж эти гады утаили от меня часть правды по поводу того, к кому и куда я еду, я тоже изменю некоторые условия нашего спора.

Глава 9

– Почему так долго? – возмущается Градский.

Он ходит вдоль остановки в ожидании автобуса и раскидывает своими крутыми кроссовками камешки.

– Задерживается, – равнодушно пожимаю плечами. – Так бывает.

– Так бывает, – передразнивает меня Роман.

Я сижу на скамейке под козырьком и стараюсь не следить взглядом за парнем, который то и дело мельтешит у меня перед глазами. Стараюсь, но оно само собой как-то получается.

Минут через десять к остановке подъезжает автобус. Градский оживает, видимо, надеясь поскорее оказаться в общественном транспорте.

Глупец, ещё не знает, что его там ждёт.

Пассажиры выходят, потом заходим мы с Романом.

Находим свободные места в самом хвосте, усаживаемся.

Водитель трогается с места, поднимая за собой клубы пыли.

Проехав несколько десятков метров, тормозим.

– Чё за хрень? – хмурит брови Градский.

Я пожимаю плечами, а сидящая рядом с парнем бабулька осуждающе качает головой.

И правильно, нечего грубыми словами направо и налево разбрасываться, не оглядываясь.

Автобус тем временем останавливается, и в салон проходит пожилая женщина. Цепким, натренированным на пустые места взглядом она осматривает салон. На лице – разочарование.

Все места заняты.

Мы с Градским сидим как раз возле вертикального поручня, поэтому я подскакиваю и зову женщину присесть.

– Садитесь, я постою, – мило улыбаюсь.

Уступив место, отхожу в сторону.

На кочке меня слегка подбрасывает.

– Невоспитанный, – фыркает бабулька на уткнувшегося в телефон Романа.

Удивительно, но парень с первого раза смекает, что к чему.

– Садись давай, – поднимается, буквально силой усаживает меня на своё место, а сам становится возле поручня.

Я бы поспорила с Градским, но здесь не место и не время, поэтому я пока молчу. Потом выскажу ему всё по поводу его нахальных рук, которые только что трогали меня за талию.

Автобус едет дальше, периодически поскрипывая и подпрыгивая на кочках, Роман матерится себе под нос, и на очередной ухабине чуть не падает в проход.

– Давно не ездил на автобусе, – натянуто улыбаюсь сидящей рядом бабульке, потому что смотрит она на Градского с нескрываемым подозрением.

– Блин, – парень прикладывает ладонь ко рту, – укачало на хрен, – выплёвывает брезгливо.

Делать нечего, поэтому я встаю с места и уступаю место этому горе-попутчику.

Конечно, Градский опять пытается спорить, но когда автобус входит в очередной поворот, Роман заваливается на место.

– Квёлый какой, – причитают сидящие рядом женщины.

И парень их слышит, а потому заводится с пол оборота.

Неожиданно он перехватывает пальцами моё запястье и дёргает на себя, усаживая к себе на колени.

– Так-то лучше, – довольный, выдыхает мне в висок.

– Совсем уже? – пытаюсь освободиться.

– Тшш, не рыпайся, так всем лучше будет, – продолжает успокаивать меня наглец.

На мгновение бросаю взгляд на соседок и замечаю, что женщины удовлетворённо киваю.

Ну, приехали…

– Руки убери! – рычу на Градского полушёпотом.

– И не подумаю, – гад ещё сильнее впивается пальцами в мою талию.

– У меня синяки из-за тебя останутся, – хнычу, елозя пятой точкой на коленях у парня. – Пусти…