Книжные черви 3

– Убить… Нам нужен повод, Женя. Одних людей, которых хотим сохранить для себя, как любимую вещь, мы оправдываем, верим, что в них есть что-то хорошее. Других… напротив. Найдём сотни причин, почему они недостойны жизни.

Родион закашлялся. Приступы становились чаще. Он быстро вытер кровь с губ. Но Женя заметил.

– Это эта твоя болезнь?

– Вроде того. Это не совсем обычный туберкулёз. Неправильный призыв имеет ряд неприятных последствий. Я должен платить своим здоровьем за ту силу, которой владею. И чем чаще её использую, тем меньше мне остаётся жить. Я боюсь, что ещё пара-тройка раз, и всё кончится.

– Но ты можешь её не использовать! Продлить жизнь!

– Не могу, Женя. Моё тело уже разрушается. Обратного процесса нет. Док перепробовал много вариантов. Не помогло ничего. Это не страшно, если всё получится. Я вернусь обратно. Я вернусь к Сонечке.

– А если нет?

– Такова жизнь. Но, возвращаясь к вопросу о Ленском, я понимаю, что ты хочешь его смерти, но в нашем случае он может быть полезен живым. А когда разберёмся с ним, вернём ожерелье, мы все уйдём обратно, и его смерть не будет нести критичных последствий.

– Зачем сохранять ему жизнь?

– Мы заставим его признаться в убийстве. Не только Виолетты. Всех остальных творцов. Не важно, он ли убивал или его дружки. Серийный убийца. Полиция получит виновного, а вы – оправдательный приговор. Да, тебе он может и не нужен, но подумай о девочке.

Онегин ударил кулаком по стене.

– Я и так думаю. Ношусь здесь по округе, как бешеный пёс. По крупицам собираю информацию. Ищу её. А вы сидели всё это время в Москве сложа руки. Я, конечно, понимаю, что вы и до этого не очень-то хотели спасать её, и всё, что вас волновало – это чёртово ожерелье…

Раскольников равнодушно снял кастрюлю с рагу с печи и поставил на стол. Затем начал как ни в чём не бывало накрывать на стол.

– Оси больше нет, чтобы придумывать планы. Я посмотрел, над чем он работал. Что ему удалось найти. И он явно зашёл в тупик. Так что придётся действовать топорно и быстро. Но на холодную голову. – Родион попробовал варево и поморщился: холодное, надо ещё погреть.

– Я и не собирался врываться и всех стрелять в усадьбе. Это было бы безрассудно.

– А до этого тебя не смущало так делать, – непроизвольно вырвалось у Раскольникова. Но Онегин шутку не оценил. – Давай поедим, и ты мне расскажешь, что удалось разузнать.

…Онегин рассказывал долго. Как сначала он отправился в квартиру Остапа и забрал все записи, которые касались предположительных мест нахождения Непримиримых. Как искал по Москве, но каждый раз его ждала неудача. Как он пошёл на отчаянный шаг и выбил информацию у Карамазова. Как добирался сначала до Саратова, затем до Перми автостопом. Как не дал ограбить на дороге фуру. Как он учился думать, а потом говорить и действовать, как ставил себя на место Бендера и думал, как бы думал тот.

Наконец, как добрался до Екатеринбурга, бродил по местным кабакам в поисках «элиты», которая могла хоть что-то знать про усадьбу. Родион слушал и искренне удивлялся. Как же иначе начинало работать человеческое сознание в экстремальных ситуациях! По крайней мере, Раскольников искренне надеялся, что всё было так, как рассказывал Женя, а не так, что он каждого избивал, пытал и ранил, выбивая информацию.

– Ну, ты, конечно, и мамкин аутло!.. – полувосхищённо-полунасмешливо резюмировал он, когда Евгений закончил свой рассказ.

– Кто? – не понял Онегин.

– Вне закона. Бандит и разбойник. Устроил тут настоящий Дикий Запад, ковбой. Давай только не будем грабить поезда и банки.

– А как насчёт тех, кто сам грабит банки? Кажется, это справедливо – воровать у тех, кто сам ворует у людей и живёт нечестно, – медленно проговорил Онегин, накладывая остывшее рагу.

– А, ну так это уже не Дикий Запад, а Шервудский лес, – расплылся в улыбке Родион. – И тем не менее внимательно слушаю.

Глава 33

С момента столь внезапного визита Онегина постыдно полученные ранения Ивана всё ещё давали о себе знать. Трость, некогда бывшая красивым аксессуаром, превратилась в неприятный атрибут. Карамазов понимал, что, скорее всего, навсегда останется хромым.

Путь от кабинета до спальни Иван преодолевал без трости, однако более протяжённые расстояния были для него проблемой. Иван ненавидел, когда кто-то знал о его проблемах, Княжна же стала свидетелем его беспомощности практически с самого начала. В день визита Онегина она планировала серьёзно поговорить с Инквизитором на тему того, что произошло в Барвихе, в частности об улучшении качества командной работы Непримиримых. Однако вместо скандала наткнулась на Ивана, которого на носилках грузили в машину работники скорой помощи.

Мери бросилась следом. Представилась девушкой пострадавшего, и ей позволили ехать с ним до больницы. Трясясь в медицинской «Газели», Княжна только и выдала:

– Надо тебе ноги сломать, чтобы ты больше ни во что не вляпывался!

– Прости, милая, но тут тебя опередили, – горько рассмеялся в ответ Иван.

На огнестрельные ранения врачи обязаны были вызвать полицию. Немного поразмыслив, Иван дал показания, что нападавшего не знает и что из дома пропали деньги и ценные вещи. Разбираться с тем, что это мало того, что его знакомый, так ещё и его бывший сотрудник, у Карамазова не было никаких сил. А месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным.

***

Мери позвонила в дверь. Какое-то время она ждала, пока хозяин квартиры выйдет к ней.

– Добрый вечер, Иван, – спокойно произнесла девушка.

– Рад тебя видеть, – буднично кивнул ей мужчина. – Всё взяла?

Мери сняла увесистый рюкзак и поставила его на пол в прихожей.

– Тогда проходи, – сказал Карамазов и похромал в зал.

Княжна появлялась здесь нечасто. Раз или два в месяц, не более того. Она пересказывала ему всё, что происходило у Непримиримых, жаловалась на Печорина и пыталась скрашивать однообразные будни мужчины, которые он проводил за работой или играя в компьютерные игры.

По привычке она принесла рюкзак на кухню, выставила на стол пакетированное вино и нарезку, после чего забилась в угол. Иван принялся изображать из себя гостеприимного хозяина: любезно предоставил пару кубков, и они начали трапезу.

Обычно Мери болтала без умолку, а он слушал, но в этот раз она была демонстративно молчалива, словно сама хотела, чтобы он спросил.

– Печорин? – предположил Карамазов.

– Да, Печорин. И не только, – чуть ли не залпом осушая кубок, сказала Княжна.

– Так в чём же дело, юная леди? – пытаясь бродить из стороны в сторону, спросил Иван.

– Ну, все вон уезжают на чемпионат мира, а я тут остаюсь, – насупилась гостья.

– Это с твоим фехтованием?

– Да. С моим фехтованием. Второй год буду наблюдать трансляцию из Швеции, давясь своими слезами зависти.

– Там нужно было пройти какие-нибудь отборы, и ты не прошла? – равнодушно поинтересовался Карамазов.

– Нет! – вспылила девушка. – Я одна из лучших в стране. А в некоторых номинациях, вроде меча с баклером, так и вовсе мне нет равных! Барыня запретила выезжать из страны. Ей нужно, чтобы мы все были в зоне её досягаемости.

Иван нахмурился.

– А почему я ничего об этом не знаю?

– Наверное, потому что какое тебе «из страны», ты дальше собственного дома выехать не можешь, – усмехнулась Мери.

– Справедливо, – Иван скривился. – Знаешь, влепить бы тебе хорошую пощёчину за твою дерзость, да каждый раз щажу тебя.

– Ну да, ну да. Пощёчину девушке отвесить – это мы можем, а отмахаться от человека с пистолетом – нет, – немедленно съязвила Княжна.

– Я тебе объяснил: я потерял свои силы. В тот момент я их потерял. Уж не знаю, связано ли это с ранением в Барвихе или ещё с чем-то. Но поверь, выкинуть тебя из квартиры прямо здесь и сейчас мне не составит никакого труда. Меня достало, что ты игнорируешь любые законы гостеприимства.

Княжна закатила глаза.

– Ну вот, говорю же, вы с Печориным просто два брата-акробата.

– Он тоже не понимает, что это у тебя флирт такой? – небрежно бросил Иван и увидел, как смутилась Мери. Он предполагал, конечно, такое развитие событий, но старался о нём не думать.

Девушка немедленно перевела тему:

– Как работа?

Иван залпом допил из бокала вино и посмотрел на девушку с видом полного непонимания и отчаяния. Затем покопался в телефоне и протянул ей.

– Просто прочитай вот это.

Мери, недолго думая, налила себе ещё один кубок вина, подтянула телефон поближе, бесцеремонно откусила кусок сыра и приступила к чтению.

«Это серия романов о детях-инвалидах, прирученных зверях и демоне-короле-фей. Когда дети-инвалиды спасаются от смерти, а помогают им их верные звери в этом, (но по дороге верные звери трагически гибнут), к детям спускается демон-король-фей. Дети никогда не видели солнца, потому что были слепыми, но демон-король-фей обещает излечить их и показать им рыжее светило. В дороге они ссорятся, мирятся, почти излечиваются от своего недуга, очень-очень верят словам демона-короля-фей, но потом в нём побеждает тёмная натура и он их всех жестоко убивает. Кроме одной девушки, которую полюбил. А потом он раскаивается в своём поступке и создаёт с этой героиней свою семью под холмом. Конец».

– Что за бред я только что прочитала?! – Мери залпом выпила ещё один кубок, как точно не подобало леди.

Иван с интересом наблюдал за реакцией девушки.

– Что это?! – повторила Княжна.

– Это, с позволения сказать, синопсис на серию книг одного популярного, прости господи, интернет-писателя. Наши на полном серьёзе планируют это издавать.

– Какой, сука, демон-король-фей, какие слепые дети, какое, к чёрту, солнце?! – продолжала недоумевать Мери.

– На полном серьёзе, это популярно, – наслаждаясь зрелищем её изумления, тонко улыбнулся Иван.

– Накрутка, Иван. Это не может быть популярно. За двести лет люди не могли настолько потерять вкус.

– К сожалению, могли. – Иван отобрал у собеседницы пакет вина, налил в кубок и снова выпил залпом.

– Смотри, там даже раскаяние есть, – не унималась Мери.

– Ага, трагедия, прям по Достоевскому, – уровень иронии и сарказма у Ивана, когда он говорил о Фёдоре Михайловиче, просто зашкаливал.

– Ты это читал? – жадно спросила Княжна.

– Нет, конечно! Я на одном синопсисе уже приговорил бутылку, а на самом тексте мне нужен ящик вина. Которого на этой квартире, кстати, нет.

– Ну, может, человек просто не умеет в сюжеты, может, там хороший язык… – Мери пыталась найти хоть что-то положительное.

Тогда Иван покопался в электронной почте, открыл рукопись и молча предоставил девушке возможность прочитать отрывок, а сам отправился заправлять кальян. Не успел уголь прогореть, как в кабинет вбежала Мери, которая, казалось, сейчас и сама вспыхнет, как уголёк.

– У меня вопрос! – размахивая руками, воскликнула она.

– Да, юная леди? – Иван победоносно ухмылялся.

– А мы, вот мы, вот Володя, или я, или ты, да кто угодно, мы вот не можем нанести визит этому автору и избавить будущую русскую литературу вот от этого?!

– Увы, – грустно вздохнул Инквизитор. – Мы все берём заказы на талантливых. Чистить страну от бездарей в наши обязанности не входит.

– А ты не думал, что мы совершаем ошибку? Вот те, от кого мы избавляемся, они, может быть, смогли бы написать что-то великое, создать кого-нибудь вроде…

– Ага.

– А вот это!..

– Видишь ли, в чём дело. Представь себе ситуацию. Вот бездарь пишет. Вот у него случается сердечный приступ. И вот тут толпа друзей-хомяков начинает кричать, что: «Ах, ох, не стало нашего гения!» И всё. Дальше пиар, реклама, посмертные публикации, а с хорошей мрачной историей, что, мол, писал-писал, был проклят королём-демоном-фей и умер, такое произведение не то что бестселлером станет, ещё и в веках останется. Сколько их таких после смерти прославилось. Вляпалось в историю. Так что, нет. Всё в мире конечно.

В этот момент Мери порывисто обняла мужчину со спины и прошептала, щекоча дыханием ухо:

– И всё позволено…

Иван с интересом посмотрел на тонкие руки, которые обнимали его. Затем хитро и вопросительно – на саму Княжну.

Мери считала, что в подпитом состоянии можно всё списывать на нетрезвость и ничего за это не будет, так что решила позволить себе ряд вольностей и понаблюдать за реакцией Карамазова.

Иван посмотрел на неё сверху вниз. Не успев высказать и слова протеста, почувствовал, как в его губы уже впились требовательным поцелуем. И он ответил.

С момента, как они познакомились. С момента, как их встречи становились чаще. С момента, как он стал единственным человеком, который был готов её слушать, Мери понимала, что находит в нём своё лекарство. Ей самой было интересно, когда же она наконец потеряет всяческий контроль над собой и её тело перехватит инициативу.

Княжна отстранилась, слизывая со своих искусанных губ капельки крови. Иван же демонстративно отвернулся и стал собирать кальян. Повисла неловкая и долгая пауза.

– Я сделала, что давно хотела, – словно пытаясь оправдаться, сказала Княжна.

– Тогда зачем оправдываешься? – пожал плечами Карамазов, уселся в своё кресло и стал раскуривать кальян.

Княжна сходила на кухню и принесла несколько новых пакетов вина. Сев на диван напротив, она осматривала кабинет. На полках среди книг – множество безделушек, весьма милых и необычных, привезённых со всех краёв света, где только этот человек успевал побывать. Не зная, кто хозяин квартиры, Мери скорее бы поверила в то, что им была Панночка. И почти все безделушки – склеены.

– Тут землетрясение прошло?

– Шлюхотрясение, – засмеялся Иван. – Бывшая моего бывшего решила разгромить квартиру. Теперь нет ни соседа-бывшего у меня, ни вещей.

– Я думала, твой бывший – это Ленский, – подколола Мери. И тихо добавила. – Он не объявлялся?

– Пару раз списывались в прошлом месяце. – Иван аккуратно передал трубку кальяна Княжне, так что их пальцы соприкоснулись на несколько секунд дольше положенного.

– Павел Петрович сказал, что Ленский кого-то убил и теперь должен скрыться.

– А ты знаешь, что не «кого-то», а девочку, которая обидела внука Барыни?

Мери закашлялась. Казалось, сейчас она задохнётся от злости. Иван знал, что эта новость Княжне понравится. Ведь она была именно той, кого пытал и ломал Чёрный Человек за то, что она то ли убила, то ли покалечила реального человека, не творца.

– Старая сука! Павел Петрович вскользь упоминал, что какая-то жемчужина пошла не туда…

– Видимо, на лечение. – Иван начал пить вино уже просто из пакета. Заметив взгляд девушки, сказал: – Сейчас допьём это, и я открою свои запасы. Порадую тебя чем-нибудь вкусненьким.

– Хочешь порадовать – убей меня, – грустно сказала Княжна.

– Упей? Это можно, – улыбнулся Инквизитор и достал из бара бутылку «Егермейстера».

– Ты больной – вино с егерем мешать? – стала открещиваться девушка. – Это же даже не по-немецки. А ещё ты пить не умеешь. Ты напиваешься быстрее меня.

Иван вновь затянулся кальяном. Мери, конечно же, была права. А напивался он сейчас, чтобы перестать себя контролировать и думать о последствиях. Последнее, чего ему хотелось – это признаваться себе в том, что Княжна не только развеивала его скуку, но и была странной родственной душой. Но мужчина не собирался ни с кем сближаться. Точнее, он боролся с собой, чтобы этого не делать.

– Зачем тебе смерть?

– Я не хочу жить в том рабстве, на которое меня обрекли.

– У этого рабства есть куча преимуществ. Мы можем делать в этом мире, что хотим. Да, иногда нужно заниматься грязной работой. Но это не так уж плохо, если это делается ради свободы.

– Это у тебя есть эта свобода, – сказала Княжна, выдыхая колечки дыма. – А у меня есть только грязная работа.

– У тебя есть приключения, – улыбнулся Иван.

– Есть, – задумчиво протянула девушка. Затем встала, приблизилась к мужчине и запустила руку в его волосы, требовательно оттягивая голову Карамазова назад.

Такого Иван простить ей не мог. Кончиками пальцев он коснулся запястья молодой особы, перехватывая инициативу. Поднялся из кресла. Княжна попятилась назад к дивану и плавно опустилась на подушки. Опираясь на здоровую ногу, Иван склонился над девушкой, нежно провёл рукой по скуле, переместился к шее и сильно, властно сжал руку. Не ожидая такого развития событий, Княжна рефлекторно влепила мужчине пощёчину. Иван ослабил хватку, Мери тут же сориентировалась, попытавшись ухватиться за Ивана и одновременно скатиться вниз. Через мгновение, лёжа на полу, Карамазов стонал от боли, неудачно задев больной ногой диван, а Княжна победоносно восседала на нём и пила из горла «Егермейстер».

– Никогда, слышишь, никогда так не делай. Это понятно? – в голосе девушки были и злоба, и азарт, и гордость собой.

Иван только недовольно пыхтел.

– А теперь, – передавая бутылку Ивану и снимая с себя майку и бюстгальтер, – как насчёт того, чтобы наконец потрахаться?

– У меня болит голова. И нога, – пробурчал Карамазов, слегка приподнимаясь и выпивая ликёр.