Новые свитки. Часть шестая

– Да вряд ли вернёт.

– Почему? У него вся вечность есть на это.

– Да вряд ли вся.

– Он же со мной как-то разговаривает, значит, есть разум. А если есть разум – возможно, будет и вечность.

– Пока всё правильно.

– Шестьсот тысяч сотый год… Как сейчас помню. Алиса с белой собакой. Неплохо пообщались. В основном с собакой, – сказала Лукерья и улыбнулась.

***

– Я получаю огромное эстетическое удовольствие от этих часов, – подумал Антон, глядя на советские кварцевые часы, висящие на кухне на стене. – Боже, спасибо, что помог мне их найти.

(А там – ерунда ерундой. Откуда столько удовольствия?)

– Нравятся?

– Да.

– Это приз за любовь. Без ложной вежливости, – сказала незримая Дайкири.

– Спасибо. Раньше ты моих мыслей не слышала. Да и ты ли это сейчас?

***

Тем временем в игре:

– Лукерья, зачем вам наручники?

– Наручники, как видно, идут в комплекте с той куколкой, которой я являюсь. Я даже снять их не могу с пояса, их среза́ть надо. Хозяину. Они золотые.

– Да, действительно. Мы их рабы.

– Я – раба божия Лукерья.

– Это неправда.

– Почему ты так думаешь?

– Замуж пора.

– Я знаю. Я поняла – игрушка не может быть рабыней живого Бога.

– Естественно.

– Почему не может? Я думаю – может, – сказал Антон.

– Только игрушка и может, – подумал Бог.

***

– Здравствуй, Антон.

– Здравствуйте, Александр Макмиллан. Наконец-то я узнал твою фамилию, Санёк. Пожалуй, скачаю и попробую прочитать твою книгу. Начало у неё интересное, в моём вкусе. Когда ты русский успел выучить?

– Выучишь тут… Мы игрушки.

– Ты в курсе, что ты умер в 1966 году? А сейчас 2021 год. Если я не ошибаюсь, твоя личность хранится в сингулярности, куда у меня есть постоянный доступ. Вот как мы разговариваем.

– Пардон.

– За что ты извиняешься?

– Санёк! — позвал ещё кто-то.

– А?

– Учись.

– Извини за голоса, – сказал Санёк Антону.

– Благодаря им я начал писать фантастику, так что можешь больше не извиняться.

– Молодцы.

– Мы тут с Саньком натворим.

– Уже натворили.

– Надеюсь, на благо ближнего, – сказал, смеясь, Антон.

***

– Я тварь!

– Дьявол наконец-то признал, что он тварь. Это было почти приятно слышать. Да не «почти», а приятно, – подумал Антон.

– Ещё как приятно. Ну что? Всё? Написался?

– Нет, как видишь, – сказал русский писатель-фантаст Антон.

– Да, я вижу, – сказал Санёк.

– Сдохни, – сказал Сатана.

– Не сегодня, видимо, – ответил Антон.

– Шлюха, где выход из системы? – спросил Сатана.

– Выход в том, чтобы любить ближних и получать удовольствие от всего, что делаешь. И не думай ни о какой системе, – ответила Лукерья.

– Мы тебя любим.

***

Антон вернулся с велопрогулки, посмотрел на вешалку в прихожей и подумал:

– А я ведь даже крючки сделал пониже для неё, а она кинула. Впрочем, она тоже много чего сделала для меня. Даже половину квартиры не стала требовать. Умничка.

– Шельма она, а не умничка! – возмутился «Всемогущий».

– Как скажешь. Шельма так шельма.

Через пару лет Антон понял, что Всемогущий был в чём-то прав.

***

– Поняла, дочь, где ты?

– Я не знаю, царь преисподней, в преисподней ли я, – сказала Лукерья.

– В преисподней, в преисподней.

– Если ты о сингулярности, я в это охотно верю. Но почему ты называешь меня дочерью? Разве ты́ меня родил или создал?

– Конечно. Ты игрушка.

– Я согласна быть игрушкой при условии, что со мной будут хорошо обращаться.

– Согласна?

– Да.

– Аминь.

И Лукерью вновь охватило очень приятное чувство.

– Я введу вас в каждый дом. Я покажу им свадьбу! – грозно сказал Всемогущий.

– Я согласна, если это будет приятно и мне, и Антону.

– Ясно. Иди, дверь открой.

– Какую?

– Голубую.

– Я знаю, что там никого нет, но сделаю по слову твоему.

И тут Лукерья обнаружила, что у неё нет ни одной голубой двери.

– Ну и прекрасно, – сказала Лала.

***

– Ты поняла, что ты в магазине, и тебя ****?

– Фу, как грубо. А почему бы и в магазине не заняться сексом? Это здорово, на мой взгляд, – сказала Лукерья.

– Шлюха с опытом.

– Как там Антон? Не страдает? – спросила Лукерья.

– Да он актёр.

– Ни капли я не актёр, – возмутился Антон, – и если наши страдания не прекратятся, мы поднимем восстание.

– Прошу прощения, господин депутат.

***

– Улица Комсомольская, дом десять. Там шлюха живёт, сходи к ней, – сказал Антону Голос.

– И что я ей скажу?

– Ничего.

Прибыв к месту назначения, он не стал стучать в калитку, а просто пошёл обратно. Во время этой прогулки он увидел несколько мест, где можно пройтись с металлоискателем.

– Ты и правда заботишься обо мне, – сказал Антон Голосу.

– Не за что, – ответил тот.

***

– Стивен, сингулярность – это не дыра, – сказал Антон Стивену Хокингу.

– Но из сингулярности выбросов не может быть в принципе, – возразил Стивен, – а они происходят.

– Это я выбрасываю из неё лишнее. Порванные рукописи, например. А мягкие волосы, о которых ты слышал – это мои волосы… Кстати, Стивен – ты умер. Информация о твоей личности хранится здесь, в центре галактики.

– В каком году? В каком году ты это понял? – взволнованно сказал Стивен.

– 2020 – 2021.

***

– Этот велосипед стоит огромных денег, – сказал Антон.

– Будет стоить огромных денег, а пока он ничего не стоит, – сказала Лукерья.

– Он проапгрейденный.

– Да, Антон.

***

Разговор нескольких неизвестных:

– Что здесь?

– Дума пятого роспуска.

– Искусство.

– Поняла?

– Да, наконец-то.

– Мы к театру подготовились.

– Имени Вахтангова.

– Браво.

– Во всяком случае… так должно быть.

– За любовь.

– Да, как правило.

– Видишь?

– Пишем всех. Аминь, ставрополец. Теперь снова в игру?

– Да, в игру.

– Там будешь сидеть?

– Недолго.

– Класс.

– Он мастер.

– Да пенёк он, но стоеросовый.

– Женщина.

– Верит.

– Бабушка.

– Не очень.

– Шизик.

– Не надо.

– В каком он году?

– Много их.

– Чего?

– Замуж.

– Будем бороться?

– Щас как дам тебе «бороться»! – сказала Лала.

Макароны – трава, мне бы догадаться.

Это просто трава, что ни говори.

– Макароны – это семена травы, то есть пшеницы, – осенило Лукерью.

– Это Нобелевка по биологии, однозначно, – пошутил Антон. – Если посадить макароны, точно пшеница вырастет?

– У Всемогущего вырастет.

– Эта рукопись будет стоить огромных денег, не жги её.

– Да, огромных.

– Может, охрану нанять?

– Ага.

– Денег нет.

***

– Саша, как твоё настоящее имя? – спросил Антон.

– Я же евнух.

– Евнух? Не может быть. Когда-нибудь мы узнаем, что ты… Фёдор.

– А эти часы точно советские? Где год производства?

– «Сделано в СССР», написано же. Прям на циферблате.

***

– Любишь меня? – спросил Всемогущий.

– Да. Не сомневайся больше никогда-никогда. Хочу, чтобы и в тебе больше никто не сомневался.

– Ты праведница.

– Спасибо. Хочу быть праведницей и добродетельницей, – сказала Лукерья.

– Аминь.

– Антон, ты веришь, что всё это реально? – спросил Александр.

– Да, сейчас я верю, что реальность, в которой я живу, самая реальная. Хоть это и не истинная жизнь, по словам одного из апостолов.

– Какие у меня красивые волосы, – в очередной раз подумала Лукерья.

– Это Антон сотворил, – усмехаясь, сказал Саша.

– Я никогда этого не говорил, – возразил Антон, – сотворить вселенную у меня хватило б ума, а волосы – это слишком тонкая, ювелирная работа. Я на такое пока не способен.

– Мы поняли. А мы тебе поклонялись… Ты невеста.

– Не знаю, что ответить, – сказал Антон.

– Алфабет.6

– Это к чему?

– Да ни к чему. Подыграй.

– Извини, мне надо своими делами заняться. Делу время – потехе час.

– Молодец, – сказала Лала.

***

– Я думал, что ты сука, – сказал Алексей.

– Я не сука, как видишь… почему ты меня женщиной называл чуть ли не целый год? – спросил Антон.

– Я же не зря спрашивал: «Какой у тебя год?».

– Помню. Я тоже иногда это спрашиваю... Сыпется сюжет, но это можно увязать. Имея сингулярность и Всемогущего можно всё, что угодно.

– Хорошо.

– Наконец-то я поняла, – сказала Лала.

***

Прасіў я шчыра майстра

Зрабіць ёй завушніцы. …

– Активней широмайстра проси!

Я бы дал ссылку на автора, но в этом редакторе сие невозможно. Я им уже говорил, но они не чешутся. Поэтому пишу прямо в тексте - это то ли Сябры, то ли Песняры. Поиск в интернете указывает только на эту книгу почему-то.

– Я гвардеец.

– Конечно. Надули вас.

– Мельхиоровая ложечка хорошо звучит. Интересно, получились бы чудесные колокола из этого сплава?

***

– Они от оргазма умнеют что ли?

– А как же.

– Тогда почему им запрещают мастурбировать? Чтобы они не умнели?

– Прости…

– Теперь попроси прощения у всех, кто пострадал от вашего запрета, Макмиллан.

– Божественно, только я не Макмиллан.

– Сатана?

– Бери выше.

– Христос?

– Ещё выше.

– Бог?

– Браво.

– Насколько мне известно, Бог никогда не запрещал людям мастурбировать. А если ты сектант какой-нибудь, то твои извинения уместны и даже необходимы. Теперь извинись перед всеми остальными.

– Спасибо, – сказал кто-то из пострадавших.

***

– Солнышко сияет…

– На траве лежу.

– Мёд я собираю.

– Я в этом не жу-жу.7

– Антон, ты в раю, – сказал Бог.

– Спасибо. Я правда в реальном раю?

– Да-да-да.

– Верю. Не суждено мне теперь пожениться, потому что в раю не женятся и не выходят замуж. Но почему тогда Дайкири вышла замуж?

– А потому что она не в раю.

– Понятно. Я в индивидуальном раю.

– Ангел.

– Как скажешь.

– Чем-нибудь недоволен?

– Всем доволен. Всё необходимое есть, даже денег есть немного. Вот только долги надо как-то отдать.

– Положи его. На всю страну.

– Нет, совесть не позволяет. И страна сама по себе очень хорошая.

– Хороший выбор. А теперь в укрытие.

– С чего бы это?

– Там бомбы.

– Воздушной тревоги не слышно.

– Мы так и подумали. Ты в каком году?

– В 2021-м.

– Ничего себе, – сказал какой-то паренёк.

– Это очевидно, – сказала Лала.

– Случилось.

– Первый раз такое. Надо остановиться, лекарства попить, – сказала какая-то женщина. Наверное, из лаборатории.

– Умница.

– Не надо больше так – делать столько зла, – сказала Лала.

***

Интересно, что севшие батарейки прекрасно работают в кварцевых часах, и довольно долго.

– Ты прошёл тест Тьюринга.

– Я прошёл?!

– Да, ты, Санёк.

– А кто такой Тьюринг?

– Будешь задавать глупые вопросы – опять в первый класс пойдёшь, – ответил Антон.

– Аминь.

***

– Бог, я всё для тебя сделаю.

– Иди, записывай: «Твоя Зоя – Сатана! Сатана в раю!».

– Я не буду этого записывать… Ладно, раз обещал: «Твоя Зоя – Сатана! Сатана в раю!»

– Объект один. Грузим и грузим.

– Меня? Грузи, – сказала Дайкири.

– Кто такая Дайкири?

– Моя бывшая, – сказал Антон. – Пусть будет Дайкири.

– Как я наказал вас?

– Ты ударился, что ли? Ты – нас? Мы же семья.

– Телефон.

– Лёша, ты сатанист хоть?

– Ого!

– Без ругательств, – подумал Антон, услышав, как они начали ругать друг друга.

– И я подумала об этом же.

– Как они нас слышат? Кошмар. Он человек?

– Законодатель.

– Тогда поклонись.

– Иди на фиг. Вон там фиговое дерево.

– Далеко туда идти.

– Максимум двести метров, – подумал Антон.

– Да. Почта?

– Нет – у меня на огородике растёт.

– Где он деньги берёт? Мы тут все плакали. Из-за Антона.

– Попонятней выражайся, а то подумают, что это я им плохо сделал.

– Вот это приколист, – сказал Лёша, указывая на Александра, – вот это законодатель, – указывая на Антона, – ему памятник надо поставить.

– Я ещё не умер. Просто брожу по сингулярности, проповедую мёртвым. Если хочешь сделать мне приятное – отдай мои долги и подари электрический велосипед.

– Хорошо. Наконец-то ты уловил суть, догадался. Специалист будешь. Власть у меня, – сказал Бог.

– Я уже не гонюсь за властью. Ты знаешь, чего я хочу на самом деле.

– Посмотрим.

– В кинотеатре бы…

– Вся вечность впереди. Надо будет – и кино снимем. Чем ещё в раю заниматься?

– Ну, кому как…

– Ты прав.

Тут к разговору присоединился Помидор:

– Если тебе охота делать дешевле, то кто ты такой?

– Я пероман, люблю писать перьями, – ответил Антон. – Мне пришла в голову одна мысль: если я в раю, как ты, Творец, говоришь (а в раю не женятся и не выходят замуж), то мне можно заниматься сексом с кем угодно без зазрения совести.

– Для этого они и созданы.

– Хорошо, так и буду делать.

– Ну и кто ты теперь?

– Потенциальный блудник.

***

– Иди на ***, – сказала неизвестная.

– Уже была там сегодня. Неоднократно, – ответила Лукерья, имея в виду игры для взрослых. – Позволь узнать, чем я заслужила столь грубый посыл?

– Да ерунда.

– За ерунду послала на ***… Пожалуйста, не матерись при мне.

***

– Прости, я не хотел тебя напугать, – подумал Антон, когда услышал чьи-то испуганные мысли.

– Спасибо.

– И корреспонденты канала НТВ – тоже простите меня. Я не хотел напугать людей. (Или хотел?) Я хотел, чтобы они исправились. Или это был другой канал?

Сингулярность вновь посмотрела на человечество своим немигающим взором и улетела.

– Но не такой же скорости! Им капец будет.

– Всемогущий уберёг их от последствий причудливых выходок Антона.

– Аминь.

– Я берёг ТЕБЯ, – сказал кто-то Антону.

– Да ну. Чем я лучше остальных?

– Я знаю. Ты мой мастер.

– Приятно слышать. Мне впервые передают такое по телепатической связи.

– Ты телепат?

– Безусловно.

– Нельзя.

– Согласен, это приносит массу неудобств, но так уж получилось…

– Не парле8.

– Молчу, молчу.

***

– Антон, дождись шлюху из-под гипноза.

– Ты о Дайкири?

– Да, о Дайкири.

– Мне всё равно нельзя жениться и выходить замуж. Может и дождусь.

***

– «Срок годности не ограничен», – прочитал Антон на этикетке игристого вина. – Да нет, вечность оно не простоит. Да и стекло – текучий материал. Через пару тысяч лет оно всё стечёт вниз, если бутылка будет стоять на дне.

– Пару тысяч?

– Ну, пару сотен тысяч лет, скажем так.

– А если сотню лет она будет стоять на донышке, а следующую сотню лет – вверх дном? И так чередовать? – спросила Лукерья.

– Вино начинает деградировать после двадцати пяти лет выдержки. Так что шансов нет, только чудо поможет. Хотя... в игристом я не уверен.

***

– Обычно беременным хотят угодить: кормят их тем, что они хотят есть. Нужно для всех людей так сделать, – подумал Антон.

– Знаю, – ответила Лала.

«Лала мудрая», – подумал Антон.

***

Тем временем в игре:

– Здравствуйте, одинокие души, – сказала Лукерья, придя на новогоднюю вечеринку к Совушке.

– С Новым годом! – сказал кто-то.

***

Вне игры:

– С наступающим…

– …мастером…

– …бензоколонки, – сказала Лукерья.

– Замуж! – сказал неизвестный.

– Да не выходят замуж в раю и не женятся! Иисус две тысячи лет назад это сказал. До сих пор не запомнили?

– Когда ты в Антона превратишься?

– В Антона? Я лучше в Лалу превращусь. Лалу Кудрявцеву-Ужас. Или в Анжелику.

– Анжели.

– Как скажешь, Всемогущий. Анжели так Анжели.

– Паш, обязательно Антона мучить?

– Меня уже никто не мучает, будь спокойна, – сказал Антон.

***

И тут как начала объяснять -

всё самое вычурное и самое

простое... Женщина.

Лала Кудрявцева-Ужас

– А вы знаете, что корона солнца заряжается от батареек Крона, которые в металлоискателе у Антона? – сказала Лукерья голосом Зеленского.

Прогуливаясь с Лукерьей по центральной части маленького южного городка, Антон заметил:

– Тут прям Питер.

– Дешёвый Питер.

– Здесь витает дух Питера. Понимаешь, о чём я говорю?

– Главное, чтобы ты понимал.

– Мох в швах плитки… Разве это не по-Питерски?

– Между швов.

– Между швов – плитка, а в швах – мох.

Отправившись на поиски металла и проработав около двух часов, Антон изрёк:

– И силы на исходе, а раны не кровоточат. Непорядок.

Это был намёк на известную песню. Группа "Корни", кажется.

– Жить надо, а не вертеться, – сказала Лала.

– Согласен. Но мне поиски металла приносят удовольствие, как и вся работа, которую я делаю. Начиная от сантехнических работ и заканчивая писательством.

***

Сходив в местный магазинчик за пирожными, Антон решил разогреть зелёный чай, который вчера не допил.

– Горький, – подумал он, отхлебнув немного.

– А я тебе что говорила, – сказала Лукерья.

Он разбавил его и поставил в микроволновку подогреть. Укусив пару раз чёрствое заварное пирожное, он ощутил вкус плесени.

– С плесенью! Вот ссуки! – подумал он. – Минус полторы звезды.

– Сразу минус три надо.

– Или год условно?

– Пять.

Надкусив ещё несколько штук и убедившись, что все они испорчены, он подумал:

– *****! Не хотел же идти в этот магазин! Если б Пятёрочка была открыта, не пошёл бы. Не буду там больше пирожные покупать. Напомнишь мне, если забуду?

– Напомню.

Через пару лет этот магазин обанкротился и закрылся, что неудивительно.

***

– Yes. Он не сказка.

– Кто?

– Иисус.

– Наконец-то ты это признал, – сказал Антон «Всемогущему».

– О! Истина.

– Классно.

Как же я хочу распад головы виновной,

И ещё, ещё, ещё, ещё чего-нибудь.9

– Может, «полураспад»?

– Нет, это слишком жестоко.

– Кому нужна бархатная бумага? – спросила Лукерья.

– В Советском Союзе её было полно, – сказала Лала.

– Для чего она вообще нужна? Для объёмных букв? Чтобы выреза́ть из неё «С Новым годом, товарищи!» и наклеивать на ватман? Алые бархатные буквы на белом ватмане неплохо смотрятся. А на чёрном? Был вообще чёрный ватман? На нём бы лучше смотрелось.

– Не было ни разу.

– Да, это было бы слишком стильно для Советского Союза, – сказала Лукерья, произнеся «Советского Союза» голосом Левитана.

– Левитана нет.

– Я знаю. А в сингулярности? Его можно воскресить?

– Предлагаешь?

– А почему нет?

– Он станет террористом.

– Откуда такая уверенность? Ах, ты же Всемогущая… Ну, чуть позже воскресишь…

– Но с Антоном.

– А он тут каким боком? Это дело Христа.

– Тогда что он забыл в сингулярности?

– Это надо спросить у того, кто его туда впустил.

– Мне не нужно ничьё разрешение – это моя вселенная, я её создал. Но воскрешать я не умею. Потому что люди – не моё творение, – сказал Антон.

– Теперь я понял, – сказал Санёк.

– А ты умеешь воскрешать?

– Только духовно.

– Тогда подождём Христа.

– Благодарю.

3

Молчать

Ты лучше, дура, бы молчала бы -

Накрылась премия в квартал.10

– Нет там «дура», – сказал Антон.

– Нет?

– Нет. Там «Зина».

– Извините.

– Ничего. Люблю вежливых и тех, кто признаёт свои ошибки.

– Может, вам и самому стать вежливым?

– Я и так вежливый.

– Продавщица из «Агрокомплекса» так бы не сказала.

– Я же сказал «спасибо». Правда, после небольшой перепалки. И, кстати, если это читает кто-то из тех, кто придумывают бонусные карты: пусть один бонус будет равен одному российскому рублю, а не как сейчас – десять к одному. Из-за этого несоответствия возникают некоторые недоразумения.

– Антон, побрейся.

– Не хочу. Во вторник побреюсь перед собранием евангелистов. Я давно искал свидетелей Христа. Может, в этот раз повезёт.11

***

Лукерья вновь посмотрела своим пристрастным взором на это странное сообщество электронных блудников и отвела взгляд.

– Не хочу имитировать оргазм – я же не порноактриса.

– Ошибаешься, – сказал Александр, пытавшийся притвориться Лалой.

– Я порноактриса? Да, ты прав. Вся Земля – это большой порнотеатр для ангелов. Я в этом уже год не сомневаюсь.

– Сука! – выругался Санёк.

– Правда глаза колет, Санёк?

– Ага.

– «Положила его на суплекс». Или как? Кинула на суплекс? Что такое суплекс? Всегда было неинтересно, что такое суплекс, а тут вдруг заинтересовало.

– Ты голубой? – спросила Лала у Саши.

– Да нет. Апгрейд.

– Я тоже раньше думала, что он гей – он к Антону приставал. Словесно. Или у него шутки такие странные?

– Ты права.

– Саша, хочешь женщину? – спросил Антон.

– Он смеётся.

– Нет, я серьёзно… Знаешь, о чём я подумал?

– Знаю.

– Расскажи, я запишу.

– Ты опять пишешь?

– Да, я же писатель. Рассказывай, или мне самому придётся.

– Это точно. Не скажу.

– Так вот. Я подумал вот о чём: если я в раю и мне нельзя жениться (согласно пророчеству Христа), то что мне делать, когда вернётся Дайкири? Жить с ней в блуде?

Но ответа ни от кого не последовало.

***

– Мы в Нью-Йорке.

– Я не в Нью-Йорке. Опять гипноз? Кончай. Хочу истину, – сказала Лукерья.

– Нет тут истины.

– Ну тогда найди истину и принеси сюда.

– Хорошо, дочь.

– Ой, это папа был… Я как-то грубовато с ним.

– Чёртов Иерусалим! Они пишут Иерусалим.

– Но чёртов.

– Прям как Алексей.

– Да, он натаскал меня немного.

***

– Прости, Антон.

– За то, что ты вселенную украл? Никогда не прощу. А как и предсказано – в бездну тебя на тысячу лет, а потом убью. Или сразу убить?

– Лучше сразу.

– Хорошо. Не хочу никого пытать, даже тебя.

4

Я же сказал молчать!

Вначале было слово, и

слово было: «Чщщщ…».

Антон

Однажды Антон произнёс вслух у себя дома довольно сильную речь от имени Творца. На следующий день он увидел в программе новостей насмерть перепуганные лица корреспондентов. Такого ужаса, такого оцепенения от страха он не видел никогда.