За легкой тенью лета

Михаил открыл калитку, Александра пошла дальше. Если бы не седые волосы, дать ей ее «за шестьдесят» можно было с трудом.

* * *

Заняться было нечем. Обычно Тихон, беря в руки кисть, отвлекался от всего, что его окружало. Он как будто начинал жить на холсте и забывал о том, что волновало его в настоящей жизни. Даже о Насте.

Сегодня отвлечься не получилось. Он поболтался по участку и лег в гамак, в котором любила валяться Лика. Лежал, раскачивал гамак ногой и смотрел в небо. Оно просвечивало сквозь ветви яблонь.

Лика подошла к нему на выставке молодых художников. Тихон представил там три свои картины и как дурак стоял около них в полупустом зале.

– Ваши работы? – весело спросила подошедшая девушка.

Улыбка у нее была заразительная.

Потом Тихона удивляло, как эта улыбка могла мгновенно появляться и так же мгновенно исчезать.

– Мои, – мрачно кивнул Тихон.

– Отличные работы! Мне нравятся.

Пейзажи действительно были неплохие. Не для Третьяковки, конечно, но неплохие.

– Спасибо.

– А купить что-нибудь можно?

– Можно.

– Только эти или можно посмотреть другие?

– Можно посмотреть.

Она была в джинсах, кроссовках и кепке на голове. Из-под кепки выбивались мелкие кудри.

Она пришла к нему в студию через неделю. Через месяц познакомила его с отцом, а еще через два они поженились.

Тихону тогда казалось, что все происходит с ним само собой, даже в какой-то степени помимо его воли. Впрочем, особого сопротивления происходящее не вызывало, иначе он бы не дал себя женить.

Пожалуй, даже наоборот. Лика была мила и молода, а ее отец оказался достаточно обеспеченным человеком. Тех денег, которые позволяют покупать дорогую недвижимость за границей, у тестя не было, но этого Тихон и не хотел. Выступать в качестве бедного родственника он не собирался. Ему было достаточно понимать, что в любой жизненной ситуации тесть в беде не оставит, и это давало Тихону некоторую свободу.

Тогда Тихон считал, что ему повезло.

Он бы до сих пор так считал, если бы не встретил Настю.

Хлопнула калитка, Тихон скосил глаза. Подошла Александра.

– Приготовить тебе что-нибудь? – в глазах женщины было сочувствие.

– Не знаю, – пожал плечами Тихон. – Приготовьте.

В том, что он разговаривает с пожилой женщиной лежа, было что-то отвратительное. В отличие от жены, Тихон по-барски с обслугой себя никогда не вел.

Надо было хотя бы сесть, но он не пошевелился.

– Мне, вообще-то, как?.. Приходить?

– Приходите, – решил Тихон.

Он так давно не готовил себе еду, что, наверное, разучился. Он давно не ходил в магазины. Он уже прочно привык к тому, что все бытовые проблемы решаются сами.

Отвыкать от этого прямо сейчас не хотелось.

Калитка хлопнула снова, Александра повернула голову и тихо доложила:

– Участковый.

До вчерашнего дня с участковым Иваном Артемовым Тихон практически не был знаком. Лика как-то показала ему средних лет мужика и шепнула, что тот является их участковым. С тех пор, встречаясь изредка на улице, участковый и Тихон вежливо здоровались.

Тихон неуклюже заерзал, сел в гамаке. Участковый остановился около яблони.

Тактичная Александра ушла в дом.

– Похоже, что все было так… – глядя на Тихона умными внимательными глазами, заговорил участковый. – Лика поднималась от воды по дорожке между камышами. Тропка там скользкая, глинистая. Не знаю, зачем она полезла в камыши…

– Нарезать стрелок, – подсказал Тихон. – Она каждое лето ставила камыши в вазу. Следующей весной выбрасывала.

В этом году большая напольная ваза стояла пустая и казалась Тихону лишней в просторной гостиной.

– Лика вчера, когда шла на пруд, взяла с собой ножницы. Она в качестве секатора использовала кухонные ножницы.

– Ножницы там были. Валялись в камышах, – кивнул участковый. – Похоже, она поскользнулась, упала. Ударилась головой о камень. На затылке у нее ссадина, на камне следы крови. Упала, скатилась к воде.

– Несчастный случай?

– Возможно, – Иван сжал губы.

Тихон тоскливо на него смотрел.

– Но вы не уверены, что это несчастный случай, да?

– Не уверен, – признал участковый. – Следов волочения на дорожке нет, но их и быть не может, тропинка узкая, заросла камышами.

– А что же тогда? – глупо спросил Тихон.

– Не настолько там крутой склон, чтобы сразу упасть в воду… Не исключено, что кто-то подтолкнул ее к пруду. А может быть, и под водой подержал. Удар Лику оглушил, полноценно сопротивляться она не могла. Но это только мои предположения и, если честно, я и сам до конца в них не уверен. Что решат следаки, не знаю.

– Не представляю, кто мог хотеть ее смерти, – тихо сказал Тихон то, что сказал бы любой на его месте.

Про себя он знал точно. Он не любил жену, но смерти ей не желал.

Его устраивала та ситуация, которая сложилась. У него была любящая жена и любимая Настя.

Он не женился на Насте не только потому, что боялся и не хотел обидеть и расстроить Лику. Он не женился, потому что по-своему был к Лике привязан.

Вчера он понял, что был привязан настолько, что умер вместе с ней.

Но у полиции, если они узнают о Насте, может появиться другое мнение.

* * *

Катя, подставив лицо и тело солнцу, все так же сидела в шезлонге.

– Сгоришь, – предостерег жену Михаил.

Она опустила со лба на глаза темные очки, открыла глаза.

– Я тебе не рассказывала, как погибла мама Лики?

Михаил, успев дойти до крыльца дома, повернул к жене голову.

– Нам с Ликой было по восемь лет.

Он вернулся к шезлонгу, встал, загородив жену от солнца.

– В тот день тоже было жарко. Мы с Ликой играли у меня на участке. Перед этим на пруд ходили с моей мамой. Тогда детей в поселке было больше, у пруда всегда кто-то толпился, но не в тот день. Наверное, потому что в тот день утром шел дождь. Песок был мокрый, холодный. Почему-то я это помню. Потом мы снова играли на участке. Потом прибежал кто-то из соседей, но мы на взрослых внимания не обращали. Потом пришел Ликин папа и увел ее домой. А меня в тот же день отвезли в Москву. Лику я увидела только на следующий год. И мы никогда не говорили про ее маму.

У уха зажужжал комар. Михаил прихлопнул его рукой.

Нужно поторопить Аслана. Если траву не скосить, комары совсем замучают.

– Ликину маму насмерть сбила машина между деревней и нашим поселком. Автомобиль и водителя не нашли, тогда не было камер на дорогах, как сейчас. Тете Элле тогда тоже было тридцать лет, как сейчас Лике.

– Кать, – поморщился Михаил. – Я понимаю, Лику ты знала с детства… Но…

Подыскать слова оказалось трудно.

Черт возьми, Лика была им просто соседка. Они с Катей даже не считались неразлучными подругами.

– Мне почему-то кажется, что две эти смерти… Что это какой-то рок!

Слава богу, Катя больше не плакала.

– Миша, я хочу знать, кто это сделал!

– Что сделал? – вздохнул Михаил.

– Ну что ты строишь из себя дурака! – поморщилась Катя.

– Слава богу! – обрадовался он. – Ругаешься, значит, ожила. А я уж боялся, что тебя придется от депрессии электричеством лечить.

– Не смешно!

– Не смешно, – согласился он и помолчал. – Катя, это просто несчастный случай. Так бывает.

– Лика отлично плавала!

– Кать, не надо себя накручивать. Пожалуйста. Если это было убийство, его раскроют. За четверть века наука шагнула далеко вперед, теперь выдать убийство за несчастный случай не удастся. Все, Кать, хватит! Вставай, пойдем гулять!

Она послушалась, не снимая купальника, надела валявшийся в траве рядом с шезлонгом сарафан.

Оставив продукты на кухне, Михаил вернулся к жене, потянул ее к калитке и вывел на улицу. С соседского участка выходил участковый.

– Иван! – остановила его Катя.

– Привет, – поздоровался Михаил.

– Привет, – подходя, улыбнулся Иван.

– Лику убили?

Участковый перестал улыбаться.

– Возможно.

– Иван!

Михаилу иногда казалось, что Катя и Иван друг с другом кокетничают, и это ему ужасно не нравилось. Не потому, что для ревности были основания, а потому, что жена и участковый всегда разговаривали как старые друзья, а друг у Кати должен быть один. Он, Михаил.

– Я допускаю, что произошел несчастный случай, – неохотно признал участковый.

Они медленно дошли до пруда, постояли у того места, где нашли тело Лики. Иван скупо высказал свои предположения.

Потом участковый отправился вдоль берега к тому краю пруда, куда отдыхающие приезжают на машинах, Михаил и Катя вернулись на участок.

Аслан уже косил траву между яблонями.

– Как Карим? Нормально учится? – остановилась рядом с ним Катя.

В прошлом году жена помогала Аслану подать электронную заявку для записи ребенка в школу.

Пожалуй, не только с участковым жена разговаривала как со старым другом. С узбеком-рабочим тоже.

К Аслану он почему-то жену не ревновал.

Михаил слушать не стал. Вошел в дом, лег на диван с телефоном в руках.

В доме было хорошо, прохладно.

* * *

– Иди пообедай, – позвала Александра. – Иди, Тихон. Тебе силы сейчас нужны.

Чтобы валяться в гамаке, сил у него хватало, но Тихон послушно поплелся в дом, съел все, что Александра перед ним поставила. Равнодушно подумал, что зарплаты в училище и выручки от продаж картин на оплату домработницы должно хватать. Также равнодушно подумал, что приводить Настю в квартиру жены отвратительно, аморально, но другого жилья у него нет. То есть есть, но уж очень далеко отсюда, в старом волжском купеческом городе.

В маленькой двушке Тихон жил с родителями, пока не поехал учиться в Москву. Последний раз он ездил повидать родных год назад. Насти тогда в его жизни еще не было, и он слегка расстроился, когда Лика отказалась с ним ехать.

Настю он встретил, когда возвращался назад.

– Спасибо, – поблагодарил Александру Тихон.

Нужно позвонить родителям, сказать о несчастье.

Тихон снова отправился к гамаку, но неожиданно повернул назад, поднялся на второй этаж. Одна из комнат служила рабочим кабинетом покойному тестю. В этом кабинете они с Ликой и нашли ее отца, когда, заволновавшись, что у Всеволода Сергеевича больше суток не отвечает телефон, примчались на дачу холодным декабрьским вечером. Александра тогда болела гриппом, несколько дней у тестя не появлялась. То есть заволновалась Лика, Тихон никакой беды не предчувствовал.

Тесть жил на даче безвылазно с тех пор, как Лика вышла замуж, предоставив молодым московскую квартиру. Кабинет до сих пор оставался нетронутым. Тихон вообще сюда почти не заходил, а Лика поднималась, только когда приходил Павел Викторович. Почему-то беседовать с другом и компаньоном отца жена предпочитала в кабинете.

Кстати, Павлу тоже нужно позвонить. Для Лики он был почти членом семьи.

Тихон постоял в дверях, оглядывая кабинет. Подошел к большому письменному столу тестя, тронул лежавший там ноутбук.

Начать надо было с ноутбука, жена активно пользовалась компьютером отца. Что она пыталась найти в нем, Тихон не представлял. Ему это было неинтересно, и он не спрашивал. Его и сейчас это не интересовало бы, если бы участковый однозначно сказал, что произошел несчастный случай. Тихон сел в кресло, подвинул ноутбук, но тут же поднялся, подошел к книжному шкафу и достал с одной из полок небольшой сейф. Тот оказался неожиданно тяжелым, он его чуть не выронил. Поставив сейф на стол, попробовал открыть дверцу. Не смог, сейф был заперт.

Толку от этого сейфа не было никакого, любой вор мог его спокойно вынести. Едва ли тесть, а потом Лика держали здесь какие-то секреты, но открыть сейф захотелось. Он стал поочередно выдвигать ящики стола и в конце концов нашел ключ, который подошел к замку. В сейфе помещались фотография, вырезка из местной газеты и флешка.

На фотографии был труп. Мужчина лежал в траве с простреленной головой.

– Тихон! – крикнула снизу Александра. – Тебе больше ничего не нужно?

Тихон, закрыв дверь в кабинет, подошел к лестнице. Александра стояла внизу, задрав голову.

– Нет. Спасибо.

– Тогда я пойду.

– Конечно. До свидания.

Он дождался, когда за домработницей захлопнется дверь, вернулся в кабинет, снова взял фотографию в руки.

Голова мужчины была повернута вправо, на виске рана от огнестрельного оружия. Ноги поджаты, руки за спиной связаны изоляционной лентой.

Трава на фотографии была густая, летняя.

Тихон сунул фотографию в сейф и прикрыл дверцу.

Лика стояла около сейфа через пару дней после того, как похоронили тестя. Зачем он тогда заглянул в кабинет, Тихон уже не помнил.

Лика смерть отца сильно переживала, и он ее жалел. Он тогда даже долго не встречался с Настей, почти месяц.

Лика заперла дверцу сейфа и сжала ключ в кулаке.

Кажется, они собирались в Москву, и Тихон ее торопил.

Он быстро прочитал заметку и тоже положил ее в сейф. Он уже понимал, что все это означает. Впрочем, надо быть полным идиотом, чтобы не понять.

В заметке сообщалось, что в лесу найдено тело местного жителя, убитого пистолетным выстрелом. И что милиция занимается поисками убийцы.

Тесть сильно рисковал, держа в доме фотографию.

Тихон включил ноутбук, вставил в него флешку и дважды прослушал единственную аудиозапись, кроме которой на флешке ничего не было.

Тесть задавал вопросы, незнакомый мужчина хрипло отвечал.

– Имя? – спрашивал Всеволод Сергеевич.

– Токарев. Анатолий Николаевич.

– Где живешь? Где прописан?

Жил Анатолий Токарев в деревне. Работал в автосервисе и остро нуждался в деньгах, потому что, обкатывая чужую машину, недоглядел. Оставил на полчаса за забором автосервиса, и лихие люди машину угнали. Оплатить стоимость машины возможности у него не было.

Предложение убить дачницу поступило по эсэмэс. Он сначала решил, что это шутка. Сам не понял, зачем ответил.

Заказчика никогда не видел и не представлял, откуда тот узнал про его финансовые проблемы.

Несколько фото дачницы получил по электронной почте.

Аванс в размере двухсот долларов достал из-под коряги у поворота к лесу. Там же, когда работа была выполнена, нашел остальную сумму, восемь стодолларовых бумажек.

Работа оказалась несложной. Два дня понаблюдал за женщиной, на третий наехал на нее на пустой дороге. По дороге от деревни к дачному поселку мало кто ходит.

Машину, на которой выполнил работу, собрал сам. Он это умел. Бросил автомобиль в лесу за несколько километров от деревни. Уходя, поджег.

Менты к нему приходили. Особенно участковый сильно донимал. Но автозапчастями у него весь двор был завален, и доказать никто ничего не смог.

Тихон вытащил флешку и, помедлив, тоже положил в сейф. Запер его и поставил на место, в книжный шкаф.

Всеволод Сергеевич, сильно рискуя, хранил содержимое сейфа для дочери. После его смерти Лика узнала, что отец за маму отомстил. Если бы знала раньше, эти улики давно были бы уничтожены.

По-хорошему, их надо было уничтожить сейчас. Лика все, что нужно, знала, а всех остальных дела почти четвертьвековой давности интересовать не должны.