Прощение

Мне очень её не хватало, когда маленький был, сейчас как-то всё равно, только иногда тоска нападала, я ведь и не помню её, уехали они, мне и двух лет не было.

Как отец тогда поднялся, практически ведь без капитала остался, но всё-таки сумел. После такого предательства, двойного, другой человек руки бы опустил, а он нет, поднялся, да ещё и баллотируется сейчас в депутаты. Вообще отец у меня неплохой человек, просто после предательства мамы больше молчит, он, наверное, так и не пришёл в себя от этого удара. Конечно, с годами прошла сильная моральная боль, но... Такое оставляет отпечаток на всю жизнь.

Время прошло, женился на Зое, но из неё мать-то никудышная, а уж мачеха тем более, она не обижала меня, но и внимания не оказывала, и дивиться нечему, если уж дочь родная не нужна, то пасынок тем более.

Так и рос, сначала с няньками, а после и няньки не нужны стали... Вырос.

Отец порвал и выкинул все её фотографии, только у меня хранилась одна, кухарка наша, тётя Варя, мне отдала, наверное, как-то спрятала, а может, мать сама ей подарила, а она мне.

Да-а-а-а... Катя, жёстко ты подняла мне нерв, сам виноват, первый начал, видно, надоело ей молча сносить обиды. Один — ноль, сегодня в твою пользу, мелочь.

Так мне и надо, подумал Прохор, чтобы не заносился высоко. Выходит, что у богатых и у небогатых одинаковые проблемы и переживания, я на своих зациклился, думал, только у меня сердце есть, а тут и девчонка тоже переживает по поводу своей ненужности.

Глава 3. Катя.

Всё, достал меня этот мажор. Больше я молчать не буду. Маму ещё упомянул, что не любит она меня, я и сама это знаю, нечего лишний раз напоминать.

И у него мать не лучше, сбежала, а его с отцом оставила, бабушка мне говорила, а ей мама рассказывала. Вот ведь не стерпела, что теперь будет? Как он ещё сдержался, думала, ударит меня. Катя сидела в комнате, она слышала, как внизу шла уборка, надо было, она и сама бы убрала, всё равно делать нечего, лето, каникулы.

Поговорить не с кем, Соня, единственная подружка, в деревню к бабушке и дедушке уехала, связь там плохая, практически не дозвониться, а больше подружек у Кати не было, так сложилось.

Она перешла в девятый класс, теперь в своей школе учиться не будет, мама Зоя сказала, что в гимназию её определит, а она хочет к бабушке Глаше в Новосибирск.

В доме Филатовых жить Катя не хотела, теперь Прохор её совсем сживёт со света, посмела перечить ему. Чёрт с ним, в сердцах выругалась Катя.

Что будет, то и будет, не убьёт же, пусть говорит что хочет, только вот молчать она больше не будет... Хватит терпеть обиды, а то совсем заклюёт, он вроде и не со зла, а так, издевательски, а всё равно неприятно. Ещё и нищебродкой называет. Какая она нищебродка?

В деньгах Катя стеснена не была, получала пособие по потере кормильца, дедушка помогал, баба Глаша, та вообще ежемесячно ей на карточку перевод делала. Так что ей хватало.

Почему он её нищебродкой называет? Впрочем, по сравнению с ними, конечно, куда нам до них. Миллионеры. И снова мелькнула мысль уехать, собраться и уехать.

Вот прямо сейчас вещи собрать и самой уехать в Новосибирск. Собрать и уехать. Эта мысль не давала покоя, засела в голове. Катя как будто чувствовала опасность, каждую минуту ожидала, что с ней что-то нехорошее случится в этом доме. Тут ещё Прохор как с цепи сорвался, цепляется по любому поводу, то не там сидит она, то зачем вышла из комнаты.

Думая об этом, Катя не заметила, как уснула, ещё бы, ночь почти не спала из-за этого разгула.

Проснулась от стука в дверь. Мама соизволила на ужин позвать.

Вышла на кухню, семья ужинала, ничего себе, уже семь часов. Наверное, разогрели еду, что вчера тётя Варя приготовила.

Прохор сидел за столом безучастный ко всему, мама и отчим сосредоточенные, Катя заметила, что здесь мало с друг другом общаются. Больше молчат.

Катя сначала удивлялась, такие богачи а пища простая у них, она думала у миллионеров совсем другой рацион, но нет, они уплетали тёть Варины борщи, блинчики, котлеты, пироги, да просто омлет или глазунью.

Спросила как-то у тёть Вари, а та ей говорит, только когда вечеринки у взрослых, тогда еду из ресторана заказывают, а так нет.

— Ко мне в кабинет зайди после ужина, — сказал отчим Прохору, тот кивнул головой, — поговорить надо.

После ужина Катя решила пообщаться с мамой, спросила, как дела, та ответила: «Нормально», про учёбу завели разговор.

Катя снова попросила отвезти её к бабушке, а мама снова сказала: «В гимназии, где Прохор, будешь учиться. Никакого Новосибирска». Ну вот как, мама, с тобой ещё говорить? Не хочу я никаких гимназий, я к бабушке хочу.

Катя сникла. Сидела, мысли, перебивая друг друга, громоздились одна на другую: что делать? Как быть? Одни вопросы, а ответы? Ответы где-то летали в воздухе, стараясь миновать голову.

Задумалась, как здесь учиться, в гимназии все чужие, там, похоже, одни богатые учатся, я не впишусь в их компанию, впрочем, и не собираюсь дружбу ни с кем заводить. Телефон трезвонит, кто это там, соскучился?

Со-о-ня наконец-то объявилась, наотдыхалась в деревне.

— Алло.

— Катя, ты почему не звонишь? — спросила Соня. — Куда пропала, я с родителями в Крым еду.

О... Не Соня, а самолёт, то туда, то сюда.

— Я звонила, абонент недоступен, там у вас связь отсутствовала. — Сказала Катя. — Дозвонишься до тебя, как же.

Катя рассказала ей, что случилась и где живёт теперь. Давно Соню не видела, она сразу на каникулах в деревню уезжала, а там ни связи, ничего, а сейчас, значит в Крым.

Родители у неё хорошие, Катя часто у них в гостях бывала. Мама Сони, тётя Ася работает врачом а папа тоже какой то бизнес имеет, семья у них дружная.

Может, поэтому Соня весёлая всегда, счастливая, родители её любят, во всём помогают.

— Ты что, у Филатовых живёшь?! Сын у них красавчик, говорят. Познакомишь? — заинтересовалась Соня.

Ну и спросила: «Познакомишь?», да я сама-то с ним, честно говоря, путём не знакома, к тому же у него девчонка есть. Зачем ты ему?

— Сама знакомься, только у него невеста есть, красавица, как и он, — сказала Катя. — Рано нам с тобой ещё о знакомствах думать.

— Не рано, пора уже, а то в девках засидимся. — Засмеялась Соня. — Ладно, не скучай, я звонить буду и сама звони. Не пропадай и не зазнавайся, а ты вон где живёшь, чуть ли не небожительница, — иронизирует Соня.

Ага. Пожила бы ты в этом «небе», послушала издевательства Прохора, посмотрела бы я тогда на тебя, «небожительницу».

— Ладно тебе, Соня, если б ты знала, как мне в свою квартиру охота, но её уже жильцам сдала мама, — посетовала Катя.

— Ты что! Во «дворце» же теперь живёшь. А с сыном-то их всё-таки познакомишь меня? — не унималась подруга.

— Знаешь, я с ним не очень, не получилась дружба, так что в гости приедешь, сама познакомишься, — ответила Катя.

Сказав это, Катя почувствовала укол ревности. Она ревнует Прохора? Не может быть такого! А он и правда красивый, и у него есть Лина — Ангелина. Красивая.

После разговора с отцом Прохор уехал куда-то на мотоцикле, к Лине, наверное. Снова почувствовала Катя, не то чтобы ревность, а какое-то необъяснимое чувство овладело ей.

Сама не зная зачем, надела купальник, сверху халатик, взяла шапочку, решила искупаться, впервые в бассейне никого, поплаваю.

Господи, чего только нет в этом доме: и бассейн, и тренажёрный зал, и зимний сад, сейчас лето, столько цветов в цветнике, красивые, особенно розы. Катя любила розы.

Лето жаркое, вечер, вода тёплая, красота. Вообще у Филатовых красиво, богато, шикарно, но всё чужое. Непривычное.

Плавала Катя хорошо, она ходила в бассейн, в секцию по плаванию, прошла отбор в команду школы, на тренировки ходила, даже однажды в соревнованиях участие принимала, два года назад.

Правда, заняли они тогда всей командой третье место.

Потом заболела бабушка, Катя стала пропускать тренировки, тренер рвал и метал, грозился вытурить из команды, чтобы школу не позорила, но в связи с болезнью бабушки Катя сама из неё выбыла.

***

Бассейн у Филатовых большой, и Катя решила вспомнить навыки, проплыть во всю длину от бортика до бортика и обратно. Интересно, хватит духу? Надела шапочку и поплыла.

— Фу-у-х! — выдохнула Катя и перевела дыхание, едва доплыла, вышла из бассейна, аж уши заложило. Надо в тренажёрный зал ходить, подумала она, да и плавать почаще.

Устала. Очень давно не плавала, навалилось всё, не до бассейна было.

Сняла шапочку и тут только услышала хлопанье в ладоши.

Обмерла! Оказывается, у неё зрители.

— Кать, да ты у нас спортсменка, — Гоша в своей манере шутит. Откуда они здесь? Вот попала!

Прохор и Гошка смотрели на неё во все глаза, когда приехать успели. Быстро схватила халатик одела, вытираться некогда было, купальник раздельный, соски сразу стали как горошины, а тут пацаны.

Ох, вот ведь и не ожидала, что Прохор так быстро заявится, да ещё с другом. Думала, у Лины до утра пробудет, как обычно.

— Привет, Кать. — Гоша сказал. — Рад видеть тебя.

Ох, я-то как «рада», в обратном смысле, конечно, бежать в свою комнату скорее надо, вот так «рада».

— Привет. — Едва выдохнула, горло перехватило, непонятно отчего, то ли от страха, то ли от смущения.

— Ты уже уходишь? Посиди с нами. — Гоша предложил.

— Дела у меня. — Катя поспешила уйти.

Позже услышала смех, посмотрела в окно, Лина и ещё одна девушка, Нелли, что ли, подруга Гошки. Скучно друзьям стало, девчат пригласили. Большую вечеринку не стал устраивать, ну и то слава богу.

Немного посидев в интернете, Катя легла спать, за стенкой возня, аж противно стало, надев наушники и включив негромко музыку, больше ничего не слышала, вскоре уснула.

***

Утро встретило мрачными тучами, наконец-то, может дождь пойдёт, Катя любила дождь, при нём легче как то было, капли стучали в окно, успокаивали, хотя о чём волноваться молоденькой девочке, живи да радуйся.

А вот радости? Радость, вообще, в последнее время исчезла, куда-то, в каком то фильме слышала, говорили, если уж суждено плакать, то лучше плакать во дворце, в богатстве, чем в бедности. Нет! Неправда.

Вот у Филатовых дворец, а плакать здесь вообще не то, в своей квартире, она бы с удовольствием поплакала. А тут постоянно, напряжение какое то. Постоянно ждёшь колкостей от "брата", а он на них мастер.

Квартира была её, Катина, по документам, бабушка ей оставила. Но мама распорядилась по-своему, то есть Катя ещё одна жить не сможет.

А чтобы квартира не пустовала, сдала её жильцам. Поеду как-нибудь, подумала Катя, может, с бабай Клавой на кладбище к бабушке съездим. От мамы не дождёшься, эгоистка, так её бабушка называла, и она права.

Кате не хватало бабушки, такой разумной, которая могла помочь советом, успокоить душевным словом. Как у такой матери, как бабушка, могла вырасти такая дочь, как мама? Не понимаю. Наверное, гены играют большое значение, она у мамы от отца, моего дедушки.

Бабушка, как мне не хватает тебя.

***

Завтракать Катя не вышла, видеть счастливую Лину не хотелось. Ревность? Да, Катя ревновала, впрочем, понимая, что Прохору она не пара, не тот уровень, но всё равно ревновала, что теперь скрывать, она и сама понимала это. Но не пара они.

Лина, да, она по статусу ровня Прохору, от этого стало ещё грустнее. Получается, никак они вместе быть не смогут, да Прохор и не смотрит на неё, это она на него, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Прохор, красивый, недоступный, он так близко и всё же так далеко. Их разделяет огромная пропасть, через которую не перешагнуть.

И снова Кате хотелось уехать в свою квартиру, но там теперь жильцы, поэтому ехать было некуда. Ладно, к бабе Клаве съезжу, снова подумала Катя.

Она подруга бабушкина, соседка, жила с ней, когда бабушка умерла.

Соня сказала, что с родителями уезжает отдыхать к родственникам в Крым. Больше подруг у Кати не было. Не до подруг ей было, за бабушкой ухаживала.

Кто-то постучал в дверь.

— Входите. — сказала Катя.

Тётя Варя сок принесла и бутерброды.

— Катя, ты почему завтракать не пришла? — Добрая тётя Варя позаботилась о ней. — Я ждала, ждала.

Домработница — добрая душа, одна она ко мне в этом доме сердечно относится. Я к ней тоже.

— Не хотелось, тёть Варь. — Вздохнула Катя. — Аппетита нет.

— Вот, — сказала она, ставя на стол поднос. — Поешь, деточка.

Поем, конечно.

— Спасибо. Тёть Варь, а можно я помогу Вам обед приготовить? А то скучно. Займусь чисткой картошки, лука и ещё чем-нибудь.

— Если не трудно, приходи. — Как будто даже обрадовалась тёть Варя.

***

Обед они готовили в четыре руки, весело переговариваясь, тётя Варя, хорошая женщина, рассказала, сколько детей у неё и внуков, Катя чистила лук и картошку, тётя Варя внимательно посмотрела на неё и спросила:

— Ты же совсем молоденькая, кто тебя готовить учил? Всё умеешь, надо же. Кать, ты умница. Такая хорошая, послушная.

— Бабушка научила, она болела, лежала больше, а я всё делала. Сначала никак не получалось, то картошка подгорит, если жарить начну, то блины от сковородки не отлипают, то суп пересолю, то вообще не посолю, а потом и суп, и блины, и картошка — всё получаться стало, даже тесто дрожжевое сама делала, никогда готовое не покупала, и на лапшу бабушка научила делать тесто, и раскатывать тонко, и резать мелко, и на пельмени тоже тесто умею делать. — Откровенно рассказывала Катя, тётя Варя улыбалась.

Она покачала головой.

— Смотрю на тебя, умница ты, обычно в твоём возрасте девчонки другим интересуются. Вот что значит бабушкино воспитание, не по годам рассудительность. Серьёзная ты, даже удивительно, обычно девчонки молоденькие — хохотушки.

Помолчала, о чём-то думая, потом сказала:

— Зоя не будет ругаться за то, что ты здесь мне помогаешь? А то знаешь... Начнутся упрёки, а мне этого не надо.

— Не будет. — Уверенно сказала Катя, а про себя подумала, что Зоя и увидит — не заметит, а вернее, не обратит внимания. — Вы же всё сами видите, она и внимания на меня не обращает.