Еженедельник очень зрелого мужчины

Эх, выпью ещё стопку… ну, хоть бы водки с клюквой. И отвлекусь от Еженедельника на другой роман – сюжетный, юморной, как сто чертей вкруг сумасшедшей ведьмы. Переключился… и возник такой вот диалог для комедии нравов и алкогольных вкусов:

- Дук-дук! Дук-дук.

- Кто там?

- Сто грамм.

- Заходьте… прямо в рот!

- Дук-дук!

- Вот это звууук! (стучит пальцем по хмельной голове) – А это кто теперь?

- Закусь я.

- Заходь и ты, уэлком ту май фейс.

Заходит закуска в рот деликатесно, понемногу. Бороться с аппетитом – что с пятой колонной. Уж лучше просто возлюбить.

- Возлюбить?! А живот не охамеет? – говорю сам себе и тут же отвечаю: – Гориллы дружат с животом и счастливо живут, дерутся и размножаются в неволе.

Ладно, вернусь к китайскому мерзавчику с иероглифами, прежде чем идти на кухню готовить угощенье. Истинно русским людям он кажется ничтожным, меня нещадно критикуют и требуют замены. Мой друг Никита Сергеевич, по прозвищу Змей Горыныч, вообще привык жрать водку стаканами, ну, в какие-то периоды. И это не врожденное, не в генах – приобретается упорством и желанием сделать мир поинтересней. Граанёные стаканы экономят время, дабы не засиживаться. Цени отпущенное богом время, выпил и сразу налил!

А впрочем, куда нам торопиться, ежели впереди вечность. Я всё равно люблю из ничтожной ёмкости извлекать своё немалое удовольствие. Не ругайте меня матом, Змей Горыныч, за китаизмы. Эх, жизнь моя поломатая длительной дипслужбой в тропиках Юго-Восточной Азии.

Ладно, хватит алкотемы. Перешёл на кухню готовить котлеты по киевски-ерлански. Под наблюдением Аси, не менее прожорливой, чем я. Вопреки канону добавил к сливочному маслу оливковое и чуть-чуть зиры, она же кумин, чуть-чуть аниса (не путайте с бадьяном) для сердцевины котлетки. В качестве гарнира – салатик из помидоров-огурцов, рукколы-кинзы, плюс лук-шалот.

И вот она пришла. Мы сели и стал я Эли в шутку поучать:

- Возьми, красавица, котлетку в правую руку, а рюмку в левую, вкушай попеременно. Возблагодари Творца, что обе длани не пусты. Возрадуемся трапезе! Но меру знай, ибо тяжек грех беспредела.

Поели, погуляли с Асей, а на прощание я прочитал для Эли само-эпиграмму:

Когда я ем, я глух и нем.

Когда же пьян – то хулиган.

Но если пьян, к тому же ем,

Тогда не трогайте совсем!

НЕДЕЛЯ 5. СПЕЦ ПО МО

Наткнулся на институтский диплом: факультет международных отношений – МО МГИМО, а не аббревиатура Минобороны. Как давно это было! Молодость обещала свершения. Молодость вообще много чего обещает незашоренным, далеко не всё сбывается. Возраст мудрости говорит: это же молодость обещала – она ушла, тю-тю. Так что остепенись сообразно обстоятельствам.

После спецшколы с французским уклоном и спецвуза с факультетом МО, эти самые межотношения, можно сказать, с детства во мне, а уже в зрелости перекочевали вместе с носителем из дипломатии в журналистику. Для начала я семь лет отбарабанил в посольстве и генконсульствах во Вьетнаме: Ханой, Сайгон, Вунгтау. Плюс невесёлый опыт реанимации совпосольства в опустевшем после изгнания красных кхмеров Пномпене, который мы в мрачную шутку прозвали Пеньпнём.

«Вот откуда в московской квартире кхмерские статуэтки», – говорю я Асе, она не сводит с меня круглых глаз, придётся, видно, дать кусочек сыра. Французы и француженки, даже если они четвероноги, обожают сыр. В этом смысле во мне тоже есть что-то французское. Но больше жизни я люблю плов – во мне половина тюркского, половина русского мира, точнее русско-украинского.

А ещё я полтора года провёл в совместном с вьетнамцами предприятии в Дананге. Было это на переломе эпох для родной страны: год до падения СССР и полгода после. В те времена я, скрепя сердце, бросил журналистику (меня там слегка кинули на собкорстве) и отправился во Вьетнам в СП по биофарме – всякие полезные свойства из морских гадов и растений извлекать в основном методами экстракции и эмульгации. Я помогал извлекать вьетнамским языком и знанием страны. А потом рухнул СССР, ну и СП, соответственно, поскольку основным заказчиком был Союзпарфюмерпром.

Любовь и деньги правят миром. И даже алчность есть любовь к деньгам высокого достоинства. Хорошо нарезанная бумага с водяными знаками обладает сумасшедшей харизмой, ещё прекрасней банковские цифры. Колонки чисел бесстрастно оценивают этот несовершенный мир, его радости и страхи, старты и финиши, взлёты и падения.

Аська слопала сыр, сидит облизывается. Нет, больше не дам – у тебя своя правильная еда без соли.

На Земле восемь миллиардов только человеческих миров-сознаний, то есть душ. Некоторые (падшие, фуфломицированные) нападают на чужие миры, в особой цене теперь навыки грамотно убивать. Уже медведи принялись убивать людей, снова и снова. Ну не всё же людям этим заниматься…

Свихнувшиеся на культе оружия и смерти на поле брани апеллируют к каким-то отрезкам истории. Но у истории разные отрезки, и, если все начнут остервенело апеллировать к выгодным для себя, придёт Конец Света. Только представьте себе, что будет с Европой, если там начнут разбирать где кто жил и какой город заложил. В Европе хватает мультинациональных стыков с богатой историей завоеваний, реваншей, культурно-бытовых поглощений. Там сходятся общепризнанные в итоге тёмных веков границы Германии, Швейцарии, Нидерландов, Бельгии, Франции, Италии, Испании, Люксембурга. Набеги викингов и турок оставили до сих пор ноющие балканские стыки. Я к тому, что нельзя, начитавшись историй из определённых периодов, ещё и выгодно передёрнутых, перекраивать современные выстраданные границы. Нельзя шаманить войну, уничтожая соседей вместе со средой обитания, величая их при этом кровными братьями. Тогда уж кровавыми... Возвращаясь домой, многие оруженосцы продолжают свою войну. Привыкшие убивать за бугром, несут домой «новый порядок» с кровавыми разборками. На родине нынче острейший дефицит высоких душ, на верхотуру власти их вовсе не пускают, да и не рвутся высокие на такой верх. Свинячат низкие наверху, сомкнув ряды вокруг огромного корыта. Придумал для романа такой вот диалог:

- Хочется любить свою страну, но хочется и ответного чувства.

- А с чего вы взяли, что это ваша страна? Она давно прихватизирована, воюет внутри и вовне, дабы увековечить новый порядок. Особистский.

Отдельная цывылизация очень напрашивается на то, чтобы её оградили высоким забором, процесс уже пошёл. Там за забором она сама себя сожрёт – она ж отдельная, шибко беспредельная. И тогда на её месте, видимо, вырастет нечто здоровое, неотделимое от человечества.

Такие вот пироги и сапоги всмятку. Но всё кончается, даже массовые помешательства на идее-фикс, даже мировые войны. Дай бог, чтобы и на сей раз планета уцелела, а победа вновь заняла правильную сторону. Может ли Высшая Сила не прибегать к хирургии кровавых катаклизмов, а точечно профилактировать судьбы мировых злодеев? Вот окажись юный Гитлер на Карибах, быть ему усатым кельнером. Написал бы «Майн бир» между делом. Не повезло Алоизовичу, а с ним всему миру. Ау, Высшая Сила, где ты и чем так занята? Я в неё верю, верит ли она в меня? В нас?

Международники разных рангов и времён по-разному относятся к подобным «высоким» рефлексиям. Уинстон Черчилль, к примеру, не лез в небеса. Бравый британский толстяк полагал, что алкоголь дал ему гораздо больше, чем забрал. К спорту Черчилль никогда не прикасался, предпочитая крепкие напитки и сигары, разогревающие мысли и поступки. Многие нынешние при власти не пьют, не курят, спортивные нагрузки практикуют, но разве ж это лидеры? Одни тупо узурпаторы на штыках своих насиловиков, другие просто отбывают доставшийся им номер в благополучных (по наследству) странах, просаживая прекрасное достояние предков. Третьи выступают бульдозерами, круша прогнившие порядки, но не имея созидательности строительного крана. Всё это у тех и других и третьих одинаково к собственной корысти, в той или иной степени во вред своим и чужим народам. Такие вот нонче диктаторы и демократы: если не изуродуют сообща Землю ядерными грибами, и на том спасибо. Есть, конечно, и исключения. Если конкретно, то неплох, на мой вкус, китайский диктатор Си. Весьма хороши власти Северной Европы, Швейцарии, Южной Кореи, где их любят сажать в тюрьму по истечению срока правления. Жаль, что страны у них малые, слабо влияющие на идиотский мейнстрим.

И вот что мне кажется: вовсе не обязательно побеждать в международном или личном споре, тем более, когда до посинения, до полной потери пульса. Храни разум от гнева! Но не отступай назад, отступи в сторону, осмысли и найди оптимальное решение в балансе силы и разума. Сей разумное в разумном – иначе не взойдёт. Радуйся и радуй, предохраняясь юмором. Зашоренные пусть бредут мимо.

Ладно, некогда мне на этой неделе о войне миров рассуждать, надо срочно закончить и отослать статью по дрейфу Центральной Азии в сторону Китая и Организации тюркских государств. Надеюсь, просвещённые читатели ощутят этот явный дрейф от остатков былого величия Москвы в ЦА.

НЕДЕЛЯ 6. КРУГОВОРОТ ЖИЗНЕЙ В ПРИРОДЕ

Съездил с братом на кладбище к маме. Похоронили недавно, кладбище новое, пока маленькое. Аккуратные ряды прямоугольников с крестами и без на краю леса. Гриша ещё раньше ездил хлопотать насчёт памятника, получилось строго и изящно, маме бы понравилось, но у неё теперь другие заботы в ином качестве. Грустно всё это с земной точки зрения: жизнь меж двумя датами, коротенький антракт и, видимо, по новой… ещё и ещё вплоть до полного исправления душ. Грустно, потому как ни в чём до конца не уверен, одни предощущения и логика Закона сохранения и перехода энергии из одного вида в другой.

И смерть придёт

Наградой за терпенье.

Надеюсь, лёгкую пришлют,

Ведь заслужил!

Вечная жизнь обещает временную смерть и держит обещанье. Ужасно спокойно пожилому, когда ни сил, ни желаний. Только обрывки полусладких воспоминаний, а горечь уж улеглась. Вздыхай и вспоминай былое, жди радикального избавления от накопленных недугов. Разочаровавшись в земных желаниях, временно живые ищут – если ищут – Лестницу в Небеса. Тут надо так возжелать Высокое, чтобы и тебя пожелали увидеть наверху, подтолкнули к духовной Лестнице.

Наши знания колоссальны во всех мыслимых областях! Это относительно того, что мы знали раньше, когда-то. Они же, нынешние, малы и фрагментарны относительно будущих и просто ничтожны в масштабе Вселенной (их, говорят, не счесть), Высшего Закона, Творца. Неисповедимы пути господни, но и пути идиотизма неисповедимы – перед первыми мы преклоняемся, вторые нам ближе.

Вот видит бог, что слепы человеки.

Так дайте нам прозреть иль сгинуть.

Устал быть маятником меж тьмой и светом.

Прислушиваюсь – нет ответа...

Шарахаясь и блуждая, ищем выход.

Жизнь невпопад иль смерть досрочно…

Зачем растерянным такие приключенья?

Уж больно грустны получились строчки...

И на склоне лет я одержим нон-конформизмом. Меня одолевают демоны правды и справедливости. Усложняют, окаянные, жизнь и работу, мешают некоторым дружбам. Хотя, казалось бы, кто, как не друг, укажет спасительную правду. Настоящий друг не промолчит и не ищет, как повыгоднее польстить иль что-то дать в надежде на утроенный возврат. Льстецы и подхалимы уродуют не только себя, но и тех, кому лижут. Сообща, они уродуют общество и без того инфантильное, больное. Полуправда подмяла правду. И запутались массы в масс-медиа тотального государства, всё прикидывают, как бы так повыгоднее просуществовать, пропетлять между молотом и наковальней.

В поисках правды автор потерял молодость, жену, друзей и зубов немало. А что если искать не правду жизни, а счастье в жизни? Куплю себе костыль, чтоб легче к счастью ковылять! Всё, больше о тяжёлом ни слова и обойдусь без костыля!

Извечная тяга жизни

К скитаниям и авантюрам

Рвется с цепи условностей.

И вновь после зимней спячки

Пробуждается дикий нрав.

Предки! Я все тот же.

Night and day I am the one.

НЕДЕЛЯ 7. ЖИДКОКРИСТАЛЛИЧЕСКАЯ СКРИЖАЛЬ

С раннего утра морщил лоб, кривил губы, пил кофе, пялясь в монитор. Ничто не помогало удачному продвиженью романа. И всё же на жидкокристаллической скрижали мучительно кристаллизировалась беллетристическая премудрость, правилась вновь и вновь, росла вширь и вглубь, размножалась абзацам. Те цеплялись друг за друга и сращивались смыслами. Вот высек, наконец, в Ворде необходимые фрагменты:

Шли годы, мудрые учителя наши. С ними мудреем и мудреем, а хочется худеть и хулиганить. Я давно зрелый, в чём-то слишком, но сорванца, однако, сохранил в себе. Ох, нелегко ему в утомлённом теле и заматерелом сознании. Точнее, сознание раздвоилось на зрело-консервативное и мальчишеское. А что, нормально сосуществуют, в корреляции, лишь слегка конфликтуя в оценках.

Жизнь и время разладились в темпе.

Эх, распалась былая упряжка.

Время, знай, ускоряется в Вечность,

Жизнь плетётся, не догоняя.

В играх в слова и смыслы, в заботах об Асе и доме пролетел мой день. Свистят они, как пули у виска, дни-мгновения. За окном вечерело, а выпить реально не с кем. Да и не очень надо. Ася сопела в кроватке, шипел чайник, закипая. Но громче всех Алла Пугачёва жаловалась на жизнь со старых записей. Пока заваривал чай, задумал рифму:

Ничто не вечно под Луной.

Да и она совсем бледна,

Совсем субтильная она

И светит отражённым светом.

Спит алкоголь, укрыты полки тканью. Пей из недремлющих домашних припасов. И не вой на Луну, она ни при чём. Tough guys don’t cry!

Остановил алкогольную рифмогонию ради чаепития с козинаками и халвой. Хватит уже говорить «халва», пора её есть, да с козинаками!

Вчера зло пошутил с одной улыбчивой особой: как бы тебе улыбку встречным ветром не сдуло! Самые устойчивые улыбки у натурально приветливых людей. Да и судьба к ним расположена: одной рукой, естественно, испытывает, другой защищает, дарит веру и надежду, а с ними маленькие радости жизни, не столь уж малые, если оценить. Улыбчивая Эли была не лишена юмора и сказала, что я слишком умён для неё. Кивком я согласился. Мы время от времени подкалываем друг дружку из дружеской вредности. Она любит Асю, Ася рада её приходам, я тоже. Эли будет появляться в Еженедельнике и встревать в мои рассуждения, как и два давних друга – Терпеливый и Змей Горыныч – плюс один годящийся мне в сыновья укротитель волос – куафёр Тимур, московский дагестанец удивительного свойства.