Неправда, неложь

Пробки располагали к тому, чтобы подумать и все разложить по полочкам.

“Так, что мы имеем, – размышлял Павел, – Ольга, вдова, была за Володей замужем почти семь лет. По-видимому, очень его любила, иначе зачем бы терпела свекровь с её нападками.

Володя, любитель парашютного спорта, погиб во время прыжка. Как относился к Ольге, пока непонятно. Но, видимо, маменькин сынок, раз за столько лет не съехал от матери.

Агата Альбертовна, свекровь, была недовольна невесткой. Умерла прошлой осенью.

Таисия Ивановна, соседка, недолюбливает Ольгу, уверена, что та “сжила со свету” свекровь и мужа.

И последнее: некто, подписавшийся умершим мужем, подбросивший записку с угрозами.

Негусто. Из фактов были только заключение о смерти мужа, которое он лично читал, и записка. Будем надеяться, что эксперт что-то накопает.

Стоит пообщаться с соседями, расспросить Таисию Ивановну и поговорить с Ольгой, чтобы понять отношения между фигурантами дела и их мотивы. Значит, вернусь вечером и пройдусь по соседям.”

Так за размышлениями Павел доехал до Бюро судебной экспертизы. Антонович не удивился его просьбе, пообещал провести экспертизу записки побыстрее, но, “сам понимаешь, как всегда, полнейший завал”.

До конца рабочего дня Павел был занят своими адвокатскими делами, хотя мысли то и дело возвращались к Ольге. Он видел её испуганные глаза, хрупкую фигурку, и сразу поднималось желание обнять её, заключить в кольцо рук и защитить от всех бед этого мира. Он не верил, что она могла кому-то причинить зло, зря соседка наговаривает.

После шести вечера Павел вернулся в дом на Сиреневой улице и провел обход нескольких соседей. Все как один утверждали, что Ольга – просто ангел, и поражались ее терпению. У Агаты Альбертовны была репутация сварливой, вечно недовольной дамы, которая изрядно доставала не только Ольгу, но и соседей.

Получив подтверждение своим выводам, Паша отправился к Таисии Ивановне. Та на удивление встретила его приветливо:

– А, Пашенька, входите, входите. – Отошла она в сторону, пропуская адвоката в квартиру.

– Это вам, Таисия Ивановна, – протянул он заранее припасенную коробку конфет.

– Ой, спасибо, милок! Проходи на кухню, попьем чайку.

Таисия Ивановна включила чайник, и пока тот грелся, проворно накрыла на стол. Налив в гостевые чашки дымящийся чай, она продолжила:

– Я ведь одинокая, ко мне гости редко ходят. Вот была подруга у меня Агатушка, да и той не стало.

– А как она умерла?

– Ну, официально, от сердечного приступа. Но я уверена: это Ольга постаралась, её рук дело. Никак у нее отношения с Агатой не складывались. Та ж ее в дом пустила, самое дорогое ей отдала – сына, которого одна растила, но никакой благодарности в ответ.

– А вот соседи мне сказали, что Ольга и все дела по дому вела, и еду готовила, и уколы, массажи свекрови делала.

– Да это ж все мелочи. Не любила она свекровь, понимаешь, не ценила ее.

– И вы поэтому только решили, что Ольга причастна к смерти?

– Так, а кто же ещё? Я знаю, что подруга моя никаких других лекарств, кроме корвалола не принимала, а тут…

Таисия Ивановна внезапно замолчала.

– Вы полагаете, она приняла другое лекарство?

– Не полагаю, а знаю. И дала ей его Ольга, больше некому.

– А откуда вы это знаете, Таисия Ивановна?

– Ну… Я в тот день, когда Агате плохо стало, скорую в окно увидела. И прям почувствовала, что это к ней. Поднялась к ним. Там врачи ее осмотрели и решили госпитализировать. Я в тот момент в комнате ее была, вещи помогала Ольге собирать в больницу. Наклонилась тапочки взять и увидела под кроватью ампулу. Я её подняла и в карман сунула.

– Она у вас сохранилась? – Таисия Ивановна кивнула. – Могу я на него взглянуть?

– Я покажу тебе, Паша, но отдать – не отдам, это мое доказательство.

Таисия Ивановна тяжело поднялась с табурета и поковыляла в комнату, через пару минут она принесла ампулу.

Обычная ампула из прозрачного стекла без каких-либо обозначений.

– Странно, на ней нет никаких надписей.

– Вот и я удивилась.

– А это точно не врачи со скорой оставили?

– Точно, они при мне укол ей делали, я видела, как они убрали пустую ампулу в чемоданчик. Кстати они всегда забирают. Эх, сразу видно, что вы редко скорую вызываете.

Павел молча отпил чай, не переубеждая соседку. На самом деле одно время скорая к ним приезжала чуть ли не каждый день.

Мама заболела. Просто поднялась высокая температура, и никак не получалось её сбить. Павел с отцом не могли понять, что с ней такое, вызывали скорую, те кололи лекарство, температура спадала, мама, измученная, усыпала, но через несколько часов снова было под 40 градусов. Через пару дней отец договорился, чтоб её положили в больницу на обследование.

Паша хорошо помнил тот день. Он вернулся домой после дежурства и застал отца на кухне: перед ним, не пьющим даже в праздники, стояла непочатая бутылка водки и стопка.

– Вот, сынок, думал, надо выпить, легче станет. И не могу.

– Бать, что случилось?

– Ты присядь, сынок. Я сегодня говорил с врачом… Он сказал, у мамы опухоль, неоперабельная. Рак, 4 стадия. Паша… Мама твоя умирает…

И отец заплакал. Взрослый сын впервые за 25 лет видел слезы на лице отца. Он сжал его руку, а сам все никак не мог проглотить ком в горле, ему казалось, что он сейчас от него задохнётся.

Мама угасла за два месяца. В последние дни её мучали такие боли, что они каждый день вызывали скорую. После укола мама усыпала. И однажды не проснулась. Он даже не успел с ней проститься. Ей было всего 48 лет.

Паша сделал большой глоток чая, чтобы сдержать подступившие слёзы.

– Таисия Ивановна, позвольте я хотя бы сфотографирую ампулу, а вообще нужно её показать эксперту.

– Ладно, фотографируй, но отдать не могу, я уж тебе говорила.

– А почему вы не отнесли её в полицию?

– А кто меня, старуху, слушать бы стал? Я вон Володе пыталась рассказать, но он отмахнулся. Пил он тогда, очень тяжело материну смерть перенёс. А потом мне результаты вскрытия показал. Обширный инфаркт.

– А как Ольга отнеслась к смерти свекрови?

– Плакала, но я видела, что неискренне. Потом бегала, бумаги все выправляла, деньги на похороны занимала.

– Почему она, а не сын?

– Так он пил, я ж сказала. Только на похоронах очухался. Так-то, милок.

– Что ж, Таисия Ивановна, мне пора. Спасибо за чай. Я, как будут новости, с вами свяжусь. И вы, если что вспомните, мне звоните.

– Хорошо, милок, договорились.

Уже в прихожей Паша спросил соседку:

– А как Володя относился к Ольге?

– Да поначалу хорошо, влюбился он в неё, деток хотел, да она ему родить не могла. Вот он, видимо, и нашёл себе другую.

– Почему вы так решили? Вы его видели с другой женщиной?

– Нет, не видела. Только я ведь жизнь прожила, понимаю, что мужик зря не ночевать не приходит.

Паше стало очень жаль Ольгу. Надо же, столько лет прожить со свекровью, терпеть унижения от неё, а потом и муж загулял. Интересно, знала ли она об этом? Если знала, то чем не предлог избавиться от мужа и получить в наследство квартиру и миллион по страховке?

И все ж никак не видел он в Ольге коварную преступницу. Не верил в это, вопреки мотивам.

С этими невеселыми мыслями Павел поднялся выше на этаж и позвонил в 38 квартиру.

Ольга почти сразу открыла дверь, как будто ждала его.

– Павел, добрый вечер! Проходите! Есть какие-то новости?

На ней было простое домашнее длинное платье, но оно так ей шло, так подчёркивало цвет глаз, что Паша невольно залюбовался.

– Добрый вечер, Ольга! Новостей пока нет, но мне хотелось бы кое-что с вами обсудить.

– Со мной? Хорошо, проходите в комнату.

Он последовал за ней в гостиную. В комнате было чисто и уютно.

– Я вижу, Ольга, вы последовали моему совету и отвлекали себя от грустных мыслей делами по дому.

– Да, это и правда помогло, – чуть улыбнулась она.

Женщина делала вид, что спокойна, но глаза припухли, значит, она всё же плакала.

“Да, нелегко ей. Как и подойти к разговору об измене мужа”, – задумался Паша.

– Ольга, не буду скрывать: после нашей встречи утром я анализировал факты и решил обойти соседей, может, кто-то что-то все же видел. Но сами понимаете: будний день, люди ушли на работу. И всё же обход не прошёл даром. Соседи утверждают, что вы все годы семейной жизни с Владимиром терпели нападки его матери. Почему вы с мужем не съехали отсюда?

Оля опустила глаза и вздохнула.

– Понимаете, Павел, мы хотели съехать, но каждый раз свекровь устраивала спектакль с сердечным приступом, и Володя уговаривал меня потерпеть. Знаете, я работаю медсестрой в больнице и не раз видела, как выглядит настоящий сердечный приступ, но Володя меня не хотел слушать, говорил, что это его мать и он не допустит, чтобы с ней что-то случилось из-за него.

– Но, как понимаю, всё же допустил. Ведь свекровь умерла как раз от сердечного приступа.

– Откуда вы знаете?

– Мне рассказала Таисия Ивановна.

– Представляю, что она вам обо мне наговорила, – вновь вздохнула Ольга. – Она во всем винит меня: я и свекровь сгубила, и Володю.

– Ну раз вы в курсе, то скажите, как вы думаете, почему она так считает?

– Я не знаю. Напридумывала себе.

– Ольга, я сейчас вам покажу одну фотографию и хочу услышать ваше мнение.

Паша достал телефон и открыл фотографию ампулы.

– А, вот в чем дело, – чуть улыбнулась Ольга. – А я все думала, куда делась ампула. Решила, что её забрали медики со скорой случайно.

– И что в ней было?

– Нитроглицерин. Когда я поняла, что у свекрови начался реальный сердечный приступ, я поняла, что надо принимать срочные меры. Вызвала скорую, та все не ехала. И я решилась сделать ей укол нитроглицерина. Таблетки свекровь никакие не признавала, а к уколам нормально относилась, доверяла им больше. У нее на самом деле были проблемы с сердцем, я поэтому дома ампулы держала, попросила у врача рецепт. Скорой я про угол сообщила, чтоб они учли.

– Но почему на ампуле никаких обозначений?

– Не знаю, когда я делала, наклейка была. Может, она отклеилась, потому что я мокрыми руками её взяла. Торопилась. А, может, это Таисия Ивановна её отклеила, чтоб меня оклеветать легче было.

– Ольга, я попрошу у неё ампулу для экспертизы, чтобы доказать ей, что в ней был именно нитроглицерин.

– Да, я буду вам благодарна. Честно говоря, меня очень тревожат её постоянные подозрения. Я ни в чём не виновата. Я очень старалась полюбить свекровь, она все же мать Володи, делала всё, чтоб заслужить её благосклонность, но не получилось.

– Я понимаю, что со свекровью у вас были натянутые отношения, но почему соседка обвиняет вас и в смерти мужа?

– Вот это и для меня загадка. Я очень любила Володю. Ради него все это терпела.

– А какие у вас были отношения?

– Поначалу очень хорошие, но со временем из-за постоянных нападков свекрови стали хуже. А после её смерти они и вовсе испортились: муж обвинял меня в том, что я, медик, вовремя не приняла меры и из-за этого его мать умерла. Я понимаю, что это была защитная реакция, потому что он сам себя винил в её смерти.

“Да-а-а, похоже, она очень его любила, раз оправдывает его скотское поведение,” – подумал Павел и спросил:

– А вы не думали, что отношения могли испортиться из-за того, что у него появилась другая женщина?

Оля удивлённо посмотрела на Павла и побледнела:

– Как? Как вы узнали?

– Я просто предположил. Так вы знали об этом?

– Нет, я узнала только сегодня. Вот что я нашла в Володиной куртке.

Оля подошла к столу и достала из ящика листок бумаги. Павел прочитал и все понял. Да, все-таки муж ей изменял. Теперь понятно, почему у Ольги глаза припухли, после таких новостей попробуй не заплачь.

– Что ж, теперь у нас есть ещё один кандидат на роль автора письма, которое вы обнаружили сегодня утром в дверях. Есть предположения, кто эта женщина?

Оля покачала головой:

– Нет, никаких.

– Может, в телефоне мужа найдётся какая-то информация?

– Его не было в вещах, которые мне выдали после его смерти.

– А в ноутбуке?

– Я не знаю от него пароль. Володя им пользовался один, мне он был без надобности.

– Ольга, подумайте, какие могут быть варианты пароля. Памятные даты, клички домашних питомцев, девичья фамилия матери. Поищите в столе или где-то рядом с ноутбуком, может, найдёте. Если совсем ничего не удастся, я могу обратиться к знакомому, но это потребует времени. Попробуйте завтра и позвоните мне, расскажите о результатах. А я буду вас держать в курсе. Что ж, время позднее, у вас сегодня был трудный день. Ложитесь спать, набирайтесь сил.

Паша поднялся, чтобы уйти. Оля посмотрела на него своими необыкновенными глазами, такая кроткая, нежная, беззащитная, что у него сжалось сердце.