Миллион долларов до конца света

— Так оно и есть, — добавила Лена. — Там собирается американский парламент, именуемый конгрессом,

— И если, — продолжил я, — этот самый конгресс сегодня не заседает, мы полюбуемся архитектурным шедевром изнутри. В отель возвращаемся на метро. Отъезд на конференцию в двенадцать тридцать. Идёт? Единогласно.

Мы вышли на свежий воздух.

— Предлагаю темп аллегро. По‑итальянски означает весело, в смысле — быстро.

— Цигель‑цигель. Всё, погнали!

— Мишаня, да ты у нас полиглот, — заметил я.

— Да не, я только один ростбиф съел. А вот пивка бы сейчас выпил.

— Потом‑потом. Аллегро‑цигель. Лена, а что такое интересное вы обнаружили на газоне?

— А травка‑то — будто наша.

— Так оно и есть, — согласился я. — В логове мирового империализма — и русская трава. Пырей, овсюг, полевица и такие родные одуванчики. Дурят нашего брата, ох, дурят.

— Уже опухли, — вздохнул подопечный.

— Бедный Мишаня, — посочувствовал я, с укором взглянув на бессердечную Татьяну.

— Да не, Палыч, я про одуванчики.

— А? И правда, опушились.

— Я вот не пойму, — удивилась Таня, — почему они картошку не сажают? Ни одного огорода! Одна трава кругом, всё сорняками заросло.

— Тут дело политическое. Знаете, какого цвета американская земля? Кто угадает, получит доллар. Мишаня, стоп! Ты зачем Америку разбульдозил? Руки прочь, а не то — рашен, гоу хоум.

— Командир, земля красная. Гони бакс.

— Ты не угадал, а докопался. И вместо грина получаешь жилище индейца — фиг‑вам.

— А всё‑таки, насчёт картошки? — спросила Таня.

— А, да. На красной земле и клубни вырастают цвета советского флага. Поэтому ихний конгресс во время холодной войны картофель сажать запретил, во избежание пропаганды чуждых идей. Американцы — патриоты, и потому картошку с тех пор завозят из Канады. Смотрите, как много интересного вы почерпнули за какие‑то полчаса. Итак, американская почва красная, а доллары зелёные. Красная земля, зелёные деньги — что ещё нужно для счастья? Кстати, о баксах, — я хлопнул ладонью по лбу, — где вы храните суточные? Прямо на себе? Неразумно.

— А почему, Палыч?

— Объясняю. Американские деньги обладают удивительной способностью быстро улетучиваться. Причём уловить точный момент исчезновения из кошелька владельцу не удаётся.

— Что‑то похожее я где-то читала.

— Может быть, Леночка. Важней другое.

— А что именно? — спросила Татьяна.

— Большая часть коренного населения Вашингтона — американцы африканского происхождения.

— Ага. Негритосов тут, как собак нерезаных.

— Мишаня, ты не поверишь — ни одного негра на всю страну. Одни афроамериканцы. А за «негритоса» тут можно и на нары загреметь. Так, это я о чём? У, да. В американской столице чрезвычайно высокая преступность. Поэтому деньги лучше держать в гостиничном сейфе.

— Неужели здесь так опасно? — Лена прижала сумочку к груди.

— Днём тут спокойно, Вашингтон — город чиновников. Но как стемнеет, бал правят чёрные. Ночью они в большинстве, а большинство всегда право. Это и называется демократия.

— О! Палыч, это же этот, как его…

— Да, Мишаня. Самый настоящий индеец.

— Мульмуль дыня тык. Мульмульдык[9]? — Мишаня замахнулся на разговор с краснокожим, но тот горделиво прошествовал мимо.

— Зря старался, Мишаня. Не дошёл твой игривый вопрос до аборигена.

— Это как это?

— Да он же не индиец, а индеец.

— А не один хер?

— Индейцы здесь прежде обитали, ещё до Колумба. А индийцы — азиаты, в Индии живут. Хотя и сюда перебраться не прочь. Всё, хватит дискуссий. Вон уже и магазины. Похоже, супермаркет.

Таня вырвалась на оперативный простор: глаза горят, волосы дыбом, из ушей дым валит. Действует чётко, как Терминатор. Как определяет цель? Умница, идёт туда, где народа погуще. Но почему так часто озирается?

Ага, Танюша не в курсе, что алчущих покупателей тут не тормозят. Их пропускают, да ещё извиняются: «Икскьюз ми». Дескать, мы тут так, дурака валяем, а вам и правда надо. Проходите, милая, и простите, что помешали. Мы больше не будем.

А Лена? Тоже оглядывается, видать, робеет.

— Эх, пивка бы загасить, — сказал Мишаня. — Палыч, ты как?

— Подожди, здесь дорого, лучше по ходу в гастрономе возьмём. А тут мы шмотки посмотрим.

— Да у меня полный комплект.

— Счастливчик. Хотя, знаешь…

— Ты что, Палыч?

— Такая жарища, брат. Через час наша одёжка промокнет насквозь. Давай‑ка мы по футболке купим? А мне бы и брючки полегче, как у тебя.

— Пошли.

— И для конференции что‑нибудь…

— Поприличнее? — Мишаня одёрнул распашонку.

— Ну да. Тогда мы сойдём за академиков. Академикам больше наливают.

А вот и джинсы, фирма. И всего‑то пятнадцать баксов пара. Кабины просторные, с зеркалами. Заглянули в первую — три нег… афроамериканца сверкнули зубами и белками глаз. Вторая оказалась свободной.

Стоило нам зайти, через стеночку родная речь потекла.

— Васька, ну хули ты телишься?

— Да где ж она, сука?

— Так вот же, вот эта пиздюлина. Спарывай нахуй, столько торчим, блядь. Я вон уже переоделся.

— Наши, — шепнул Мишаня.

Я кивнул в ответ. Да уж... Наши парни с широкой душой. И всегда готовые — за сто рублей удавить хоть кого, а за сто долларов — удавиться. Если расширение России на Запад продлится, американцам придётся эмигрировать в Канаду или Мексику. Хотя о чём я? Скоро прилетят дельтоны и спустя время от васек духа не останется.

— Палыч, как на мне футболочка?

— Считай, Танюша уже твоя. А мне брюки не коротки?

— Годятся.

— Всё, идём дальше. Дамы поди истомились без нас.

А вот и нет, у женщин шопинг в разгаре. Лена ожила, к игрушкам присматривается.

Ладно, тогда и мы с Мишаней ещё пошастаем. Вот заходим, допустим, в магазинчик, и я сразу к полочке. А там самолётик, тот самый…

Пока мы шли, Мишаня провожал взглядом молодых негритянок, не обходя вниманием и белокожих девиц. Игрушку так и не встретили, зато вышли на сувениры.

— Палыч, смотри, карты.

— Генштаба?

— Ты чо, настоящие. А на обороте атлас Вашингтона, географический.

— Удобно, если кто заблудится. В джунглях капитализма.

— Во, глянь, кубики игральные, прозрачные. Правильно, а то у нас пацаны дробинку внутрь заплавляют.

— Для смещения центра тяжести?

— Ага. А тут не смухлюешь. Я штук десять возьму, на сувенирчики.

— А где наши? Мы теряем темп.

— Палыч, я отойду.

— Пять минут, не больше.

Вслед за Мишаней вернулись и женщины. Раскрасневшиеся, с покупками.

Подле кассы стоит коробка с прорезью в верхней части, сбоку фотография мальчишки годиков трёх.

— Тут и киндера можно купить?! По фотке? — изумился Мишаня.

— Это для пожертвований, на поиск пропавших ребятишек.

Мишаня бросил в щель какую‑то мелочь. Я заглянул в свой кошелёк — монетки лишь наши, российские. А в спину уже дышит Лена. Не ударить бы лицом в грязь — сую в шкатулку долларовую банкноту. Но Лена моего щедрого жеста даже не заметила. Во идиот, приехал в Штаты американских детишек разыскивать. Эх, блин, жалко баксика. Совсем, как огуречик, зелёненький он был.

— Господи, как всё удачно! Я тут игрушек накупила. — Лена светится улыбкой. — Вот мои удивятся! Они ведь не знают пока, что я в Америке. Я и сама‑то не верила…

Молодец, о семье не забывает. А я… Зелёненький, зелёненький, зелёненький он был.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Аквариум» — штаб-квартира Главного управления Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации.

2

Подробнее об этом — в романе «Камуфлет».

3

Евангелие от Матфея: Глава 19

4

Библия, Книга пророка Исаии 1:9

5

Евангелие от Матфея: Глава 5

6

Multy Level Marketing — многоуровневый маркетинг; то же самое, что сетевой маркетинг.

7

Игорь Губерман. Камерные гарики.

8

Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита

9

Песня из старого индийского фильма.