Танцующая для дракона. Небо на двоих

Дура как есть.

Приступ самоуничижения прервала та самая женщина с крутыми платиновыми кудрями. Настолько светлокожая, что впору начать подозревать ее в северных корнях.

– Насколько я понимаю, собрались все, поэтому начинаем. Во-первых, хочу пожелать всем доброго дня и представиться. Меня зовут Ильма Форган, и большую часть занятий у вас буду вести я. Кто я такая – психолог и социолог, уже пятнадцать лет работаю с детьми, оставшимися без родителей по той или иной причине. – Она обвела собравшихся взглядом и кивнула. Что удивительно, на ней был не деловой костюм, а просто легкое платье, лицо ее словно светилось изнутри. – Во-вторых, обозначим тему нашей сегодняшней встречи: знакомство. Да, я знаю, что всем уже надоело это: «Здравствуйте, меня зовут так-то, я здесь, чтобы», но в том, чем будем заниматься мы, очень важна сплоченность и теплая атмосфера. Поэтому для начала мы познакомимся, расскажем о себе и о том, кто и почему хочет усыновить, удочерить или стать опекуном ребенка, лишившегося семьи. Поверьте, сейчас вы думаете, что это не важно, что вы давно уже приняли решение и знаете, чего хотите и почему, но это не всегда так. Когда мы начинаем говорить вслух, проговаривать, вдаваться в детали, мы видим многое под другим углом. Именно поэтому к этому вопросу мы будем возвращаться не один и не два раза. Ну а теперь, пока вы все не уснули…

Из-за моей спины донесся смешок, больше напоминающий нервный.

– Начнем. Говорит тот, кто хочет сказать, и кто готов. Говорим со своих мест, вставать не обязательно.

Ладно хоть вставать не нужно, подумалось мне. Я приподнялась, чтобы поудобнее сесть и поправить юбку длиной чуть ниже колен (которую надела исключительно по такому случаю).

– Да, – с улыбкой сказала Ильма. – Кто-то всегда должен быть первым. Прошу, эсса…

Эм… Это она мне, что ли? Я вообще-то просто юбку хотела поправить!

Прежде чем я успела об этом сказать и вообще впасть в мандраж, на меня уставились все.

– Ладэ! – донеслось справа возбужденно-восторженное. – Эсса Ладэ! Она же играет Теарин Ильеррскую!

После этого на меня посмотрели уже более пристально. Даже в глазах Ильмы мелькнул совершенно иной интерес.

– Серьезно?! – раздался голос из-за спины. – Актриса?! Вот прямо оттуда?

Оттуда, да. Откуда не возвращаются… прежними.

Раньше, чем это приобрело совершенно невероятным масштабы, я поняла, что говорить придется. Иначе меня либо окончательно накроет ступором (что не исключено), либо вместо первого занятия состоится автограф-сессия, к которой я не готова, и вообще я к этому не готова.

– Поскольку меня уже представили с одной стороны, – я понятия не имела, как положено вести себя актрисам, – мне остается только представить себя с другой. В обычной жизни я просто Танни Ладэ, и я не собиралась становиться матерью. По крайней мере, в ближайшие десять лет.

Возбуждение, которое началось после заявления про Ильеррскую, оборвалось тишиной.

– Сказать, что для меня это было спонтанное решение? Нет, не думаю. На съемках я познакомилась с мальчиком, который играет одну из ключевых ролей в фильме, и он замечательный. Он учится в школе, ему одиннадцать. У него впереди было все самое интересное и крутое, но потом случился налет, и его родители погибли.

Вообще-то во время представления предполагается зрительный контакт, но я понимала, что если хоть на кого-то посмотрю, запнусь, онемею и уйду в глухую оборону, то есть закупорюсь во внутреннем бронированном флайсе. Потому что говорить вот так открыто о том, что внутри, я никогда не умела.

– Такое способно перевернуть жизнь любого взрослого, не говоря уже о ребенке. В свое время я тоже потеряла мать и, хотя это к делу не относится, мне хочется, чтобы Ленард никогда не чувствовал себя одиноким. Я знаю, что это будет непросто. По крайней мере, сестре со мной было…

Кто-то фыркнул.

– И мне с ней. Временами. Но я точно знала, что меня любят, и что мне есть, куда возвращаться. Я сейчас не о жилье, кстати. Мне хочется, чтобы у него было куда прийти. С любым вопросом. С любой проблемой. С любой радостью. Мне хочется быть для него другом и матерью. Ну и… это, наверное, все.

– Этого более чем достаточно. – Ильма внимательно на меня посмотрела. – Спасибо, Танни.

Я это не для аплодисментов говорила, поэтому чувствовала себя крайне неловко и вообще хотела заползти под стул, что для меня в принципе редкость. Хотя заползающая под стул актриса – отличный контент для соцсетей и СМИ, поэтому пришлось остаться на месте.

– Продолжаем. Кто следующий?

Следующими оказалась та самая молодая пара. Они признались, что хотят подарить дом и любовь сразу нескольким детям: разумеется, взять их не сразу. Или сразу, если получится, что это будут родные братья и сестры. Потом были остальные, и причины у всех находились самые разные. Например, мужчина и женщина, которым было уже за сорок, признались, что слишком увлеклись карьерой, а теперь собственный ребенок не самый лучший вариант по медицинским показаниям.

Того, что я боялась, не случилось: на меня особо не пялились и не пытались сфоткать. Атмосфера собрания вообще была очень теплой и доброжелательной. Женщина, которая пришла одна, призналась, что у нее не получалось выносить ребенка, поэтому от нее ушел муж. Тем не менее она хочет быть матерью, и достаточно состоялась, чтобы сделать это одной. Пара мужчин признались, что пока не уверены в своем решении и хотят пройти курс, чтобы понять, готовы ли они к совместному отцовству. Еще одна пара оказались несовместимы, у другой женщины не получалось забеременеть, несмотря на все самые ультрасовременные методики и курсы лечения.

Слушая эти истории, я чувствовала себя как-то странно.

Нет, то есть наверное, в перспективе я и правда задумалась бы о том, чтобы стать матерью, но уверена не была. Точнее, мои слова про десять лет были очень в точку, я об этом попросту не думала. То есть вообще.

Не представляла себя с ребенком, но сейчас почему-то представила.

Когда Леона ходила беременная, у меня глаз дергался. Особенно от рассказов сестры, как ведут себя маленькие драконята (иртханессам в принципе сложнее, у них там что-то с гормональным фоном, накладывающимся на состояние зарождающегося огонька). В общем, перепады настроения – это ерунда, когда сестра носила первенца, она чувствовала всех драконов в пустошах Мэйстона, ела бекон с джемом и запивала содовой, а еще посреди ночи умудрилась подпалить Рэйнару подушку, потому что ей приснился плохой сон.

У меня, конечно, такого не будет, но думаю, это удивительно – просто чувствовать биение крохотного сердечка внутри.

На этой мысли я поняла, что сейчас разревусь, и кардинально сменила тему, то есть принялась разглядывать собственные ногти. Ногти, кстати, стали гораздо аккуратнее: какой-либо мегаманикюр из-за Теарин мне не светил, но прозрачное покрытие и мягкая форма очень даже.

К счастью, истории закончились, знакомство состоялось, и снова заговорила Ильма.

– Из того, что я сегодня услышала, мне ясно только одно, – она улыбнулась, – в нашей группе собрались люди, которые точно знают, чего хотят и не боятся ответственности.

Психолог посмотрела на пару мужчин:

– Да, это большая ответственность – признать перед малознакомыми людьми, что ты пока не готов и собираешься разобраться в себе.

– Как это малознакомыми?! – донеслось веселое. – Мы здесь уже знаем друг о друге больше, чем наши родственники.

Остальные рассмеялись, и я улыбнулась за компанию. При мысли о родственниках смеяться мне не хотелось: учитывая, как мы расстались с Леоной, и что уже почти месяц не разговаривали, стало не до смеха.

– И это тоже очень и очень важно, – подтвердила Ильма. – Мы с вами пройдем очень большой путь, от сегодняшнего первого шага до осознанного полноценного опекунства, усыновления или удочерения, и это не всегда будет легко. Но как та, кто воспитывает с мужем четверых детей, я могу сказать, что оно того стоит…

Вводное собрание закончилось ближе к обеду, и когда я оттуда выползла, чувствовала себя выжатой досуха. Возможно, все дело было в количестве эмоций, с которыми мне раньше просто не приходилось сталкиваться, а может, просто стоило попить водички.

– Танни, ты красная, – сообщил Рон, когда меня увидел.

– Там кондиционер сломался.

– Эсса Ладэ! Можно у вас попросить автограф?

Ко мне подбежала молодая женщина, ее муж стоял в стороне и улыбался.

– Вот. – Она достала планшет с постером: тем самым, который родился после фотосессии в Ортахарне, где я была в красном платье. – Напишите: Адри от Теарин.

М-м-м… Учитывая, что я даже не представляла, как вообще подписываться, сейчас на меня все-таки нашел ступор. Положение спас Рон, который забрал мой рюкзак настолько галантно, что мог претендовать на звание «парень тысячелетия». После чего отказываться было уже как-то стремно, я взяла стилус и написала все, что от меня требуется.

– Спасибо, – девушка слегка покраснела. – Я обязательно пойду на фильм. Теарин – моя любимая историческая личность.

Тут она покраснела еще сильнее, прижала планшет к груди и убежала. Выходящие следом косились в нашу сторону: (поскольку я зашла сразу, а парни остались снаружи, соотнести меня с ними до начала занятия было проблематично), теперь же на нас с вальцгардами смотрели с разгорающимся интересом. Особенно когда Верт подал мне воду, а Рон вернул рюкзак.

– Пойдемте, – сказала я, залпом осушив стаканчик.

Мы как раз направлялись к лифту, когда за моей спиной раздалось:

– Ее сестра – Леона Ладэ?!

Хороший вечер – это вечер с чашечкой кофе (примерно десятой по счету), огромным сэндвичем и мороженым, за которым я без устали бегала к холодильнику, пока отдыхали глаза. Работа над спецэффектами шла полным ходом, и я вносила в нее свой посильный вклад, не забывая размышлять о том, есть ли жизнь после съемок. В смысле, куда мне податься, если Нил все-таки передумает брать меня обратно в штат. Спецэффекты – не та отрасль, где так просто найти заказы. Сложностей я не боялась, справлялась же как-то раньше, но в последние дни меня частенько тянуло на диван, к подушечке и посмотреть кино. Старею, наверное.

– Сэндвич не трогать, – предупредила я Бэрри перед тем, как выйти из комнаты.

Виари посмотрела на меня кристально честными глазами и вздохнула. Ну, с сэндвичем как повезет: может остаться, а может и нет, зависит от степени «яхочужрать» этого чешуйчато-мохнатого чудовища. Моя степень «яхочужрать» превышала все допустимые пределы, и я начала думать, что пора купить весы. Чтобы постоянно напоминать себе о том, что много есть вредно, вредно много есть.

– Куда? – поинтересовался Рон, когда я попыталась проскользнуть мимо них на кухню.

Сомнительная из меня конспираторша, особенно учитывая, что кухня и гостиная, где вальцгарды смотрели какой-то боевик – одно и то же.

– За кофе.

– Тебе хватит.

– Да, папочка, – сказала я и направилась к кофемашине.

«Папочка» пошел за мной и уже у самой цели отобрал чашку.

– Я серьезно, Танни.

– Ты меня должен защищать от угроз, разве нет?

– Сейчас угрозу для себя представляешь ты сама. У тебя уже глаза как у дракона в ярости.

Я посмотрелась в зеркальную вставку шкафчика: в глазах действительно отчетливо выделялись сосуды.

– Ну, знаешь ли, – сказала я, отбирая у него чашку и запихивая в посудомоечную машину. – Комплимент так себе.

– Ты отдохнуть не хочешь?

– Рон, иди… кино посмотри, а?

Вальцгард хмыкнул и вернулся на диван, а мне стало стыдно. С чего я такая злая, в самом деле? Нет, в принципе, понятно, с чего. В ближайшее время меня должно посетить оно, те самые дни, в которые даже приятным в общении женщинам хочется всех убивать. Вообще-то оно должно было меня посетить еще три дня назад, но слегка задержалось. В результате я ходила злая и хотела кусаться.

Глубоко вздохнула, вместо кофе вытащила мороженое… потом засунула обратно. Сделала вальцгардам по сэндвичу и пошла мириться.

– Вот, – сказала, сунув тарелку им в руки.

– Танни, ты само очарование, – Верт расплылся в улыбке. – Я как раз думал, что хочу есть.

– Если что, можем заказать пиццу… – подумала и добавила: – Три.

– Почему бы и нет, – заметил Рон и вытащил мобильный.

Пока они там все заказывали, я вернулась за мороженым, забрала остатки ведра и вместе с ним поднялась наверх. Сэндвич остался нетронутым, и я не заметила, как заела его мороженым.

До конца работы над спецэффектами оставалось совсем немного, когда мне позвонил Ленард.

– Танни! – возбужденно воскликнул он. – Ты в курсе?!

– В курсе чего? – поинтересовалась я, выныривая из мира графики и пытаясь сообразить, сколько вообще времени прошло.

– Вот этого!

«Я сегодня была на собрании в школе для начинающих родителей, и-и-и-и.. вы ни за что не угадаете, кто будет со мной учиться! Танна Ладэ, исполнительница главной роли в блокбастере про Теарин Ильеррскую, который в начале следующего года выйдет на экраны! Но и это еще не все… фамилия Ладэ вам о чем-нибудь говорит?»

Вещавшую в прямом эфире блондинку я узнала сразу, она сидела рядом со мной, вместе с мужем, довольно-таки пузатеньким и тяжело вздыхавшим из-за жары.

«Да-да, вы совершенно правы! Танна Ладэ – сестра первой леди Аронгары, и…»

Понеслись драконы в город.

Я даже смотреть не стала, сколько у ее эфира просмотров, не говоря уже о комментариях.

– Ну, типа ура.

– Типа того, – ухмыльнулся Ленард. Он вообще выглядел довольным. – Как все прошло?

– Меня узнали.

– А еще?

– А еще мне предстоит ходить с ними на занятия несколько месяцев, и не уверена, что я не тресну ее планшетом.

– По-моему, это не совсем то, что нужно делать на таких собраниях, – заметил Ленард.

– Да, мне тоже так кажется.

Но треснуть все-таки хотелось. Особенно когда я обратила внимание на количество пропущенных вызовов (судя по всему, журналисты после такой новости оживились). Я добавила несколько номеров в белый список – в частности, Ленарда, Бирека, Джамиру и Лиру, остальные звонки пока не проходили. Я всегда делала так на время работы, чтобы меня не дергали, но сейчас… в общем, м-да.

– Как ты смотришь на то, чтобы завтра погулять вместе? – поинтересовалась я.

– Вечером не получится, – скис Ленард. – Эта теперь меня не выпускает из дома после семи. А до семи мы сваримся.

Это точно. Сидеть в какой-нибудь кофейне тоже не вариант, потому что я сожру у них весь ассортимент, и домой Ленарду придется меня катить. Ну и в целом, жрать как дракон на глазах у ребенка тоже не очень, поэтому…

– Если только не пойдем в аквапарк.

Идея с аквапарком пришла как-то спонтанно. Я просто посмотрела на водопад, над которым сейчас работала, и вспомнила… как Гроу привез меня в аквапарк. Ну да, странно было бы, если бы я что-то другое вспомнила. Например, Мэйстонский закрытый, где мы с Имери до одури и тошнотиков накатались с экстремальных горок.

– Аквапарк! – Глаза Ленарда сверкнули, но он тут же помрачнел. – У меня денег пока нет.

– Что значит – нет?!

– То и значит. Она выдает мне на карманные расходы только по будням, когда я в школу хожу. Столько, что даже смешно об этом говорить.

– С деньгами проблем не будет, – сказала я, мысленно поставив себе отметку сказать тете Ленарда что-нибудь очень внушительное при встрече. – Главное, чтобы было желание.

– Желание есть! – Мальчик мгновенно оживился.

– Тогда заметано.

Мы договорились, что завтра в десять утра я заеду за ним, и до шести мы будем тусить в аквапарке, после чего я зашла в соцсеть к этой… активистке. Активистка все-таки умудрилась меня сфоткать, когда я выходила из зала, на фото была моя спина под блузкой, задница под юбкой и хвост. К счастью, не под юбкой, а на голове.

Комментарии под фоткой тоже были самые разные, от:

«Вау, круто!», «Не знала, что ты на такое решишься», «Вы с Рильдом молодцы!»

До:

«Вечно эти ларрки пиарятся за счет детей».

Пролистав пару страничек, я поняла, что готова утратить веру в человечество, закрыла соцсеть и пошла чистить засоренную незнакомыми номерами память. Впрочем, среди кучи мусора об один номер я все-таки споткнулась.

Потому что мне звонила Леона.

– Как же я люблю кондиционерчики! – сообщил Ленард, когда мы оказались во флайсе. Спортивная сумка (небольшая, но очень плотно набитая), которую вальцгарды закинули в багаж, была такой тяжелой, словно мы не в аквапарк собрались, а в поход в пустоши. Что в ней, я даже не представляла, о чем откровенно заявила парню, когда мы поднялись по воздушному рукаву наверх.

– Шампунь, – принялся перечислять он. – Кондиционер. Дезодорант. Полотенце…

– Что?!

– Она сказала, что не выпустит меня из дома, если я не возьму свое полотенце. Полотенце для ног…

Я икнула.

– Сменные джинсы…

– Зачем?!

– Не знаю, видимо, считает, что я обделаюсь еще на подлете. Когда увижу первую горку.

– Она больная? – философски поинтересовалась я.

– Не представляю. Но она говорит, что во всех общественных местах полотенца с микробами, и ей не нужно, чтобы я заработал какую-нибудь кожную болячку. Ах, да. Еще от шампуней в аквапарках выпадают волосы.

Я почесала голову. Неосознанно.

– Больше никогда не буду мыться в аквапарках.

– И там можно заработать воспаление мочевого канала, потому что бассейны недостаточно очищаются.

– Хватит, – я зажала уши и закрыла глаза. Потом один все-таки приоткрыла. – Ты это серьезно вообще?

– Серьезнее некуда, – мрачно сказал Ленард. – Знаешь, что она первым делом делает, когда я прихожу из школы? Говорит: иди мой руки. И дико бесится, если я прохожу в кроссовках дальше прихожей. Недавно я плюхнулся на диван, потому что дико устал, в той же одежде, в которой хожу по улице. Так у нее истерика случилась, она орала полчаса, что теперь ей надо чистить диван.

– Точно больная, – подвела итог я.

Впрочем, когда мы с ней сегодня беседовали, я думала примерно о том же. Нервный тик (читай, дергающийся глаз), я родственнице парня обеспечила, когда сказала, что содержание Ленарда – пока что ее прямая обязанность. И ребенок (между прочим, сам зарабатывающий деньги) имеет право получать к ним доступ в разумных пределах. Она ответила, что разумные пределы определяет опекун, я сказала, что она не опекун, и никогда им не станет, в итоге когда спустился Ленард, эсса Мэрдсток уже кипела, как неисправный кондиционер.

Они, кстати, меня тоже преследовали. В квартире родителей Ленарда случилась поломка, но его тетя зажала деньги на ремонт. Сказала, что обойдутся и так, в итоге они теперь задыхались.

– Я даже уроки делать не могу, – пожаловался Ленард, когда я поднялась к нему в комнату.

В такой духоте уроки было делать нереально, да что там – в принципе существовать нереально.

Это я, кстати, тоже включила в обвинительную речь, сообщив, что достойные условия содержания ребенка еще никто не отменял. После чего эсса Мэрдсток разразилась визгами на тему, что я ему пока никто, что я позволяю себе слишком много, что она в отличие от меня занята от первого и до последнего часа в сутки, после чего демонстративно позвонила в сервисный центр.

– Вау! – воскликнул Ленард, когда впереди нарисовался аквапарк.

Ну да. Вау.

Я тоже так подумала, когда меня впервые сюда везли, и чуть не утопили. Чтобы это «чуть не утопили» не преследовало меня до конца дней моих, я и выбрала этот аквапарк. Борьбу со своими страхами надо начинать лицом к лицу, а это значит – появляться в тех местах, где мы были с Гроу, спокойно (ну или как получится) принимать воспоминания, связанные с ним. И двигаться дальше.

Понемногу. Шаг за шагом.

– «Аква Фриз»! – Ленард ткнул меня в бок. – Да у нее бы инфаркт случился, если бы она знала, куда мы едем.

– Одной проблемой меньше, – заметила я. – Хочешь, позвоним и скажем?

Парень фыркнул:

– Нет уж, спасибо. Она мне тогда весь телефон оборвет.

Я вопросительно приподняла брови.

– Что?! Она названивает мне по поводу и без. Надо мной в школе уже все смеются.

Дура.

Эсса Мэрдсток дура, и я от нее недалеко ушла. Потому что когда мы садились на парковку, я отчетливо вспомнила запах кожаной обивки, кофе и сигарет. Из этого воспоминания вытащила себя за шкирку, отвесила ментального пинка, и вместе с вальцгардами и Ленардом полетела в сторону здания аквапарка.

По случаю того, что в Зингсприде сегодня разогрело как летом, над парковкой растянули щит, и мы шли в приятной прохладе, не рискуя превратиться в жаркое. Вальцгарды следовали за нами и по какой-то непонятной мне причине не говорили, что «Аква фриз» – «не самый удачный объект для моей безопасности».

Впрочем, стоило мне об этом подумать, я увидела причину.

Она стояла у раздвижных дверей и смотрела на нас. Точнее, он.

Тергран.

– Это кто? – поинтересовался Ленард, заметив наши гляделки.

– Это… начальник службы информационной безопасности Аронгары.

– Кто?!

– Я второй раз это не выговорю. Можно просто Дармин Тергран.

– О’кей. Но я все-таки предпочел бы, чтобы ты нас представила.

Я-то представлю. Главное, чтобы Тергран сам не представился как в прошлый раз, а то Ленард подумает, что я меняю драконов как зубные щетки.

– Привет, – сообщил этот драконопреследователь, когда мы подошли.

– Привет, – я выразительно на него посмотрела.

– Дармин Тергран. Друг Танни, – произнес он, протягивая Ленарду руку.

– Ленард Харинсен.

После рукопожатия и довольно-таки пристального взгляда со стороны парня, Тергран кивнул на двери аквапарка.

– Не хочу вас расстраивать, но туда вы не попадете.

Начинается.

– Это еще почему?! – я сложила руки на груди, готовая сражаться за день в «Аква Фризе» до кровавых дракончиков.

– Потому что это экстремальный аквапарк, Танни. Подростки туда проходят только в сопровождении родителей или с их письменного разрешения, которое присылают заранее, за день до посещения.

– Мои родители мертвы, – огрызнулся Ленард.

Я хотела сжать его руку, но передумала.

– Значит, нужно разрешение от опекунов, – невозмутимо произнес Тергран.

– Ну супер! – Ленард резко развернулся и направился обратно к флайсу. Я показала Терграну кулак и бросилась за ним.

– Ленард! Стой! Да стой же!

Ходил он быстро, я в общем-то тоже, поэтому догнать его мне удалось достаточно быстро.

– Что? – мрачно поинтересовался он. – Отдохнули? Возвращаемся?

– Вообще-то в Зингсприде есть еще два аквапарка.

– Они не такие!

– Зато туда не нужно разрешение твоей тетки.

– Ненавижу ее!

Я в общем-то, тоже не испытывала к ней теплых чувств, но от Ленарда просто полыхало досадой.

– Слушай… возможно, нам действительно лучше поехать в самый обычный аквапарк.

– Но я хотел сюда!

Он сжал кулаки и губы, глаза загорелись упрямством. Тем самым упрямством, которые я не раз и не два видела в зеркале.

– Слушай, это реально задница… – я осеклась, задумавшись, имею ли право как будущая мать говорить слово «задница». Решила, что это был последний раз. – Это действительно не очень, когда ты настраиваешься на одно, а получаешь другое, но… экстремальный аквапарк – это, наверное, не совсем то, куда нам стоит ходить, пока я официально не стану твоим опекуном.

– А когда станешь? – поинтересовался он. – Это что-то изменит? Или ты будешь трястись за то, чтобы нас случайно не увидели в экстремальном аквапарке и не отругали представители социальных служб? Мы ведь не из тех, кто будет оставаться в тени, особенно после выхода Ильеррской. Да даже эти твои два…

Он кивнул на вальцгардов.

– Все равно будут привлекать внимание.

– Они не будут со мной постоянно.