Невеста в долг

- Кофе выпьем у меня дома – там вкуснее. И разумеется, ни на что большее я не рассчитываю.

Кабинет потонул в хохоте – Уллис был знатным ловеласом и поверить в то, что к нему в квартиру можно прийти просто на кофе, не смогла бы и полнейшая идиотка. Цветочек ударила Уллиса по спине и покинула нас с видом оскорбленной невинности. Следом засобиралась и я. До конца обеденного перерыва еще оставалось время и я решила навестить иделльца. Прошло всего двое суток, а он чувствовал себя много лучше, многие раны даже почти не нуждались в перевязке. Восстанавливайся у нас все пациенты с такой скоростью, и я каждый день возвращалась бы домой вовремя.

Посещение иделльца не было первоочередной моей задачей. Но врачи не хотели тратить на него время, понимая, что выкарабкался – будет жить. А я ощущала ответственность за этого иделльца. К тому же, не верилось мне, что он нападет на ту, что спасла ему жизнь.

- Добрый день, - я показала руки, демонстрируя дружелюбие. Иделлец пока не проявлял ко мне агрессии, но искушать судьбу не стоило. – Как вы себя чувствуете?

Иделлец кинул на меня ленивый взгляд и отвернулся. Если он и испытывал благодарность, то тщательно ее скрывал. Что самое интересное, без знания общеимперского языка хотя бы на минимальном уровне, его бы не пустили в Империю, и если он не понимал меня в плохом состоянии, то сейчас явно демонстрировал пренебрежение.

Призывая себя к терпению, повторила вопрос на межмировом. Иделлец сухо, недовольно, с диким акцентом, но все же ответил:

- Хорошо. Жрать.

- Жрать, - повторила я и не сдержала улыбки. До этого иделлец отказывался от еды, а, значит, теперь стал доверять. Быстро спохватилась, что улыбку он может принять за оскал, но вроде бы пронесло.

Я сбегала в столовую и на подносе принесла иделльцу обед. Бежала чуть ли не вприпрыжку, вдохновленная подобием контакта с таким тяжелым существом.

В голове рисовала картины одна другой краше: как установлю контакт с враждебной расой, он расскажет мне об их обычаях, традициях. Ведь не может быть, чтобы они были такими кровожадными, как говорят…

Передо мной во все крупное иделльское лицо встала следующая проблема: привязанный к кровати пациент хоть и мог взять тарелки и поесть, дотянуться к ним не был в состоянии. Так что мне необходимо было приблизиться. Критически приблизиться.

«Он привязан», прошептала сама себе. Иделлец следил за каждым моим движением: вроде бы выглядел расслабленным, так что волноваться не стоило.

Осторожный неуверенный шаг, еще и еще один. Я вытянула руки, но все равно не могла поставить поднос на тумбочку. Сделала глубокий вдох. Вполне можно подойти с другой стороны, тогда бояться не нужно будет вовсе.

Так я и поступила. Уже поставила поднос, но подняла взгляд и встретилась глазами с иделльцем… Это меня и спасло. Так бывает, когда на тебя бросается животное: движения за мгновение «до» еще нет, но в глазах уже угадывается намерение. Рефлекторно я дернулась в сторону и рука иделльца в хватающем движении пролетела мимо в паре сантиметров от моего лица. Я так и не опустила поднос и посуда на нем задребезжала, словно возмущаясь. Суп расплескался, обливая мою рубашку. Странно, но я успела подумать, что не смогу ее отстирать.

- Что вы… - пролепетала я, еще не понимая. Не осознавая, что происходит.

Я отступала, прикрываясь подносом, с которого посуда слетела в одно мгновение. Иделлец осклабился и едва заметно зарычал. Успела сделать всего четыре шага, как пришелец спрыгнул с кровати.

- Нно как?...

Я могла бы понять, что у него свободна рука, но две?! Он же был пристегнут ремнями!

Некому было отвечать: иделлец пригнулся, как перед броском и надвигался на меня. От страха я не могла кричать: единственное, на что меня пока хватало, так это отступать.

Иделлец дернулся, я вздрогнула, взвизгнула и выпустила из рук поднос. Он упал с грохотом и завертелся на месте, прежде, чем замер на полу. Иделлец издал странный звук: нечто среднее между смешком и рычанием.

«Он играет», поняла я. «Не собирается убивать».

Конечно, у иделльцев же гон. Я похолодела от осознания: он собирается меня изнасиловать. Лучше бы убил.

- Не надо…

В ответ на мольбу – жалкую и испуганную, иделлец бросился на меня и уже среагировать было невозможно. Он схватил меня за плечи и, протащив пятками по полу, прижал к стене.

Я билась в его руках: укусила за пальцы, боднула раненую руку, но он даже не заметил сопротивления. Слишком большая разница в росте и весе – я словно со стеной боролась. Стеной, которую мои барахтанья только радовали.

Иделлец бедром раздвинул мне ноги и я взвыла от ужаса.

- Помогите! – меня мутило. Я беспорядочно шарила руками по стенам и в последнем, каком-то отчаянном рывке нашарила ручку двери и потянула за нее. Можно подумать, у меня была возможность выйти…

Иделлец одним движением разорвал форму. Будто она бумажная, будто я готовилась.

- Кто-нибудь!

Слышал ли кто мой крик или только мне он казался оглушительным? Я закрыла глаза, чтобы не видеть звериную похоть на лице иделльца. Теперь как никогда была понятна ненависть Илайи. Теперь я даже солидарна с ней была.

Кровь зашумела в ушах, пульсацией отсчитывая секунды, но так было даже лучше, ведь я перестала слышать рычание иделльца. Вот сейчас. Приподнимет меня в последнем, уничтожающем женщину рывке – ему это ничего не стоит…

Но нет. Меня потянуло вперед и тут же отпустило. Совсем. А может быть, я потеряла сознание? Но нет: сползаю по стене вниз, обдирая спину – так сильно к ней прижимаюсь. Да и звуки… Не доверяя себе, я приоткрыла один глаз, но сразу же и второй – на это стоило посмотреть: в палате боролись иделлец и… Филипп. Два пациента, одинаково высоких, массивных; иделлец недавно едва не умер, едва владел одной рукой, но чистокровный фрибринец едва ли мог его победить. Филипп наносил удары так, будто сражался на спортивном состязании: спокойно, методично, упрямо, но разве можно противостоять зверю в человеческом обличье?

Нужно было помочь.

Я вскочила и подбежала к шкафчику с лекарствами, который всегда стоял в палате. Ключи, где ключи? Наверное выпали… Искать их времени не было, и, схватив табурет, в отчаянном рывке я разбила стекло.

Лечить иделльцев мы не научились, зато утихомиривать их, нанося при этом вред здоровью, вполне. Некоторые иделльцы, желающие мирно жить в нашей Галактике на тех же условиях, что и остальные, принимали специальные препараты, которые снижали действие определенных гормонов. Ну а в «тревожном» шкафчике у нас лежало то, чем можно было усыпить зверя.

Я ни разу не стреляла, но когда в метре от тебя маячит широкая голая спина, промахнуться сложно. Неплохой ориентир, не правда ли? Так что я выстрелила усыпляющей капсулой раз, и другой, и третий. Стреляла бы еще и еще, но заряды закончились. Лишь только когда иделлец упал, я выронила пистолет и сползла на пол, закрывая лицо руками.

[1] Книга Невеста по службе. Невеста из Поганки, которая боролась за права «низшего» слоя населения

Глава 3

Теперь пациенткой стала я и мне не понравилось. Уллис обработал мои ссадины и синяки, поминутно рассказывая, какая я идиотка, что отправилась к иделльцу в одиночку. Справедливо. После явилась Илайя, которая сочла своим долгом уточнить: буду ли я еще спасать этих «зверей». Ядовито, но закономерно. А затем, выяснилось, что стоимость новой формы вычтут из моей зарплаты. Ожидаемо конечно, но неприятно.

Уже ближе к концу смены я встретила в коридоре Филиппа. Пациент остановился и грозно, уперев руки в боки, спросил:

- Почему ты здесь?

- А где мне еще быть? – испугалась я. Отчего-то решила, что пропустила вызов к больному.

Филипп нахмурил и без того сросшиеся на переносице брови. А я вспомнила, что так толком его и не поблагодарила. Сумбурные «спасибо», когда меня уводили, вряд ли можно считать полноценной благодарностью.

- Дома. Ты должна быть дома. Как минимум, уже пять часов. И не говори, что и завтра ты собираешься выходить на работу!

Он вообще адекватный? Конечно, буду, ведь каждый мой рабочий день стоит денег. Кто этот Филипп? Он точно лжет о своем происхождении – каждый житель Поганки знает ценность работы.

По-видимому, что-то такое на моем лице он прочитал, потому что застонал.

- Послушай, - Филипп ласково взял меня за руку и наклонился, чтобы заглянуть в глаза. Я же ошеломленно следила за тем, как моя ладошка теряется в мощной широкой ладони мужчины. – На тебя произошло нападение, ты испытала сильнейший стресс. По закону ты должна получить компенсацию от работодателя и несколько дополнительных выходных. Особенно, если учесть, что ремни на руках иделльца истерлись от старости.

- Угу, и мороженку, - я выдернула руку. – Вы в каком мире живете, Филипп?

Пренебрежение в моем голосе пациенту не понравилось. Но он хотя бы вспомнил о том, что не должен мне «тыкать».

- Алия, вы не правы! Ваше руководство просто не знает о таком правиле, или преступно заблуждается, что тоже нехорошо. Но их просто следует просветить. Пойдемте, - и он опять схватил меня за руку и потащил вслед за собой. – Где здесь руководитель?

Этаж руководства разительно отличался от этажей, на которых бывали пациенты. Будто бы весь бюджет больницы отправили не на нужды больных, а на обеспечение администрации. Как говорил руководитель больницы: наши больные хотят не лечиться, а отдыхать. Так что пусть видят, чего достигнут, если отдыхать не станут.

На этаже росло множество растений: только живые – ничего искусственного. Некоторые даже стояли под пластиковым или стеклянным колпаком, так как прибыли с других планет и Фрибрин для спокойной жизни им не подходил, а значит, стоимость их была еще выше.

Перед каждым кабинетом красовался диван из кожи молодого лигустина. Только молодого – старый выглядел не так презентабельно. Конечно, кому интересно сидеть на черном диване – только белый, идеально подходящий по тону к стенам. В конце коридора можно было заметить кофейню и комнату отдыха. Стоит ли говорить, что даже врачам заходить туда запрещалось под страхом позорного увольнения?

А лампы? Их здесь было много: ярких, дорогих… И точно никто не выключал их из экономии.

От лицезрения подобной роскоши Филипп явно опешил. Согласна, в контексте обшарпанных стен нижних этажей, складывалось ощущение, что попал в другой мир.

Кадрами заведовала заместитель директора Олли Кож. Страшная женщина. Не в смысле внешности, а по духу. При приближении к ее кабинету, персонал инстинктивно переходил на шепот, цыпочки и редкое дыхание, ибо мстительность и взрывоопасность Олли были легендарными. Миниатюрную женщину раздражало все: от громких звуков до запаха духов. Что уж тут говорить о недовольных взглядах или частом дыхании? Все должны были перед ней трепетать.

Представьте же удивление Олли, когда дверь ее вдруг распахнулась без подобострастного стука, а на пороге появился зверского вида мужик, за которым, как на привязи болталась я. Олли даже закашлялась, подавившись чудным сливочным пирожным, отчего ее и так недружелюбные навыкате глаза налились кровью.

Я сразу поняла, что дела не будет и потянула Филиппа прочь, пока Олли не отошла от шока. Мало ли, подумает, что у нее галлюцинации. Но мерзавец проигнорировал мои попытки спастись.

- Приветствую! – Филипп улыбался, но из-за его бороды это было малопонятно. – Мы пришли сообщить о нарушении закона.

Олли перестала кашлять.

- И? – громко и недовольно спросила она осипшим голосом. – С этими вопросами не ко мне, а в СИБ[1].

От этого голоса я сжалась и практически спряталась за широкой спиной пациента.

- Так как именно вы нарушили закон, думаю в ваших же интересах с СИБ повременить, - съехидничал Филипп.

Заявление Олли не понравилось. Она принялась перебирать бумажки, лежащие на столе, что выдало крайнюю степень ее беспокойства. По лицу же, как всегда недовольному, прочесть это было нереально.

- Не понимаю, о чем вы говорите.

- Я так и думал! – Филипп отпустил меня и вгнаглую сел на стул напротив Олли. Стул стоял здесь для красоты – ни разу никому не было предложено в него сесть, и от такого святотатства у Олли задергался глаз. – Сегодня на эту девушку было совершено нападение.

Олли перевела на меня тяжелый взгляд – Филипп сел и прятаться за ним теперь было затруднительно, так что я поежилась.

- Кто посмел?

- Пациент. Но это не так важно. Важным является тот факт, что работодатель должным образом не обеспечивает безопасность сотрудников.

- Да вы что? – искусственно удивилась Олли.

Филипп замолчал вдруг. Надеюсь, понял, что над ним издеваются. Сидел и рассматривал Олли так долго, что она почувствовала себя неуютно – впервые за свою жизнь.

- Ну что же вы замолчали?

- Оборудование в палатах изношено, - сухо ответил Филипп. – Ремни, удерживающие буйных инопланетян, истерты и пришли в негодность; оружие с усыпляющими веществами устарело.

- Но я не заведую хозяйством.

- Действительно. Но вы отвечаете за персонал, а Алие положены выходные дни.

- Так пусть идет домой. Кто ее держит?

- Оплачиваемые выходные дни, - поправился Филипп.

Вот это Олли не понравилось. Она и ведомости-то нам подписывала с недовольством, будто из собственного кармана собиралась деньги выдавать, а тут еще плата за выходные? Это Олли и в страшном сне не могло привидеться.

- А больше госпоже Алие ничего не положено? Может быть, компенсация?

По глазам Олли я поняла, что мне конец. Филиппу бы промолчать, но нет же.

- Именно!

- Это по закону, правильно я понимаю?

- Да! Иначе мы будем вынуждены написать жалобу.

- Тогда конечно. Разумеется, мы выплатим компенсацию и предоставим Алие два оплачиваемых выходных, - Олли взяла паузу, но это было далеко не все, что она хотела сообщить. – Тогда и госпожа Алия больше не сможет брать дополнительные смены, потому как не положено. Вот.

Я похолодела. Мне с трудом удавалось обеспечить Лилу даже с учетом двойной нагрузки, что же делать теперь?

Филипп понял – что-то не так и оглянулся на меня.

- Пожалуйста, давайте без компенсации, - деревянными губами пролепетала я.

- О, и Алия, забыла сказать: прошел запрос из опеки. Проверяется ваша благонадежность. Всегда я давала хорошие рекомендации, но в этот раз…даже не знаю. Вы нарушили все возможные техники безопасности – подошли близко к иделльцу. Что может быть глупее?

Олли Кож имеет большой опыт угнетения сотрудников: знает по чем бить – по самому больному, по самому важному. Филипп хмуро наблюдал за нашим разговором, но не влезал. Спасибо ему хотя бы за это.

- И выходные не нужны…

- Да нет же, Алия, - Олли ядовито улыбнулась. – Все должно быть по закону.

Идти я не смогла и из кабинета Филипп практически вынес меня на руках.

- Простите, Алия, - выглядел он виноватым. – Я не знал, что так получится.

Я прислонилась к стене, стараясь унять дрожь. Мне было страшно. Страшно и больно. И от возмущенных криков, от некрасивого скандала и оскорблений удерживало лишь осознание того, что этот человек спас мне жизнь.

- Кто-то находится под вашей опекой?

Я закрыла глаза – так было легче сдерживать слезы.

- Сестра.

Находится. Надолго ли? Вполне может быть, что скоро уже ... И из-за кого все проблемы? Из-за слишком деятельного Филиппа.

Я чувствовала на себе его взгляд: недоверчивый, пытливый и…надоедливый.

- Но сколько вам…тебе лет?

- Достаточно! – я открыла глаза. – Филипп, вам уже пора идти на… На вечерние процедуры. А мне еще новую форму отрабатывать.

- И форма у вас платная?! – мужчина задохнулся возмущением. Он так таращил глаза, что я запереживала, как бы у него не случился удар. – Я этого так не оставлю…

- Вы спасителем заделались? – как ни старалась, но слова прозвучали ядовито и зло. Сама от себя такого не ожидала, но останавливаться было поздно – Филипп ошарашенно смотрел на меня и явно не понимал, что происходит. – А я просила вас о помощи?

- Алия, вы…

- Нет уж, Филипп, это вы. Уже сейчас могу сказать, что вы испортили мне жизнь. Меня лишили дополнительных смен, за счет которых мы с сестрой оплачивали квартиру, так еще меня этой самой сестры скоро тоже лишат! Это вы для моего блага сделали? Чтобы мне перетруждаться не пришлось?

- Но я не знал, что все так.

- Конечно не знали, - сказала неожиданно спокойно. – Вы явно живете в другом, нереальном мире, где все по закону и форму выдают потому что положено, а не потому, что она пришла в настоящую негодность. Вот только не делайте вид, что вы что-то можете изменить в нашем, неидеальном мире.

Не желая больше в это ввязываться, да и жалея, в какой-то степени о сказанном, я бросилась прочь из административного корпуса.

***

Больше членов Совета Макс ненавидел только сваху. Сколько Отборов она уже задает свои правила, требует от принца решения и никак не может понять, что те критерии, которые она применяет к кандидаткам, не нравятся Максу? Зачем ему жена, которая играет на музыкальных инструментах и разговаривает на семи языках? Максу хотелось любви, но ждать ее уже времени не было. Пора было взять на себя ответственность, для которой он рожден.

По всей Ригарийской империи были разосланы десять друзей принца, которые искали кандидаток для Отбора. Каждый на свой вкус – если не выберет Макс, остальной цвет империи тоже можно будет женить. Виктор считал, что это ужасная идея, но он просто не знал, что Макс твердо вознамерился этот Отбор закончить женитьбой, и уже подобрал подходящую для себя кандидатуру.

***

Домой я возвращалась рано. Рано для той, что работает, как ненормальная, пытаясь прокормить и себя и сестру. Но Олли не зря заработала свою репутацию мстительной стервы – меня чуть ли не принудительно отправили домой.

Не желая наживать новые неприятности, я ушла. К тому же и впрямь переполнилась волнениями, так что следовало отдохнуть. Но завтра собиралась как всегда быть на работе.

Лила не встретила меня в дверях, что было не удивительно – не ждала так рано. Но ее не было дома и вот это, разумеется, настораживало. Я включила лампу на кухне и села за стол. Вкусно пах приготовленный ужин, недавно выключенная плита источала тепло и странно было все это ощущать, но не видеть сестру. К тому же, хоть кто-то в нашей семье должен бы переживать за расточительство.

Ждать, пока хлопнет дверь, пришлось долго. Встречать сестру я вышла в коридор и света от кухонной лампы было достаточно, чтобы заметить испуг на лице Лилы. Пауза упала между нами тяжелым грузом. И мне бы спросить, где она была так поздно, но я боялась, по-настоящему боялась услышать ответ. Так что я спросила другое, совсем не то, что было нужно.

- Ужинать будешь?

Лила улыбнулась, но улыбка выглядела натянутой.

- Да, конечно.

Я наблюдала за тем, как она снимает ботинки и вешает куртку. Узкие брюки, мешковатый свитер – ничего особенного, но так на свидания не ходят, а значит удобная версия отпадает сразу.

- Что случилось? Почему ты так рано вернулась? И свет включила…

Я не слышала вопросов. Уговаривала себя, напоминала, что «дело» у Габрида было вчера, но ужас и предчувствие обуяли меня, запустили щупальцы в душу и разрывали ее на части.

- Где ты была?

Я все-таки не выдержала.

- Ходила к подруге. Зарина, ты ее не знаешь. Им недавно дали квартиру в соседнем доме.

И она передернула плечами. А если я что-то и знала в этой жизни точно, так это признаки вранья моей сестры. И дерганье плечами – один из них.

- Ты была с Габридом, - твердо сказала я. И застонала, когда Лила стыдливо опустила взгляд.

- Алия, я ни в чем таком не участвовала… - горячо зашептала сестра. Будто нас кто-то мог подслушать. Будто в этой каменной клетке до нас было кому-то дело.

- С этого все и начинается, - я устало потерла виски. Они показались обжигающими. – Послушала, посмотрела, а после пошла на дело. Что он там разрабатывает? Кражу, разбой, вымогательство?

- Ты не права, - Лила обиженно прижималась к двери. – Мне ничего делать не придется, зато денег нам хватит…

- Не смей! – прошипела я гневно, грозя сестре пальцем. – Ты ставишь под удар все то, что я так долго пыталась построить! Ты понимаешь, что опека…

- А ты понимаешь, что я не могу так жить?! – запальчиво и зло закричала сестра. - У тебя было все, пока ты росла, а я хожу в одной и той же блузке уже год. На ней заплаток больше, чем заводской ткани, а рукава приходится подкатывать, потому что они истерлись.

Мой гнев мигом улетучился.

- Да, нам тяжело жить сейчас, но мы живем в Поганке – здесь всем нелегко.

- Не настолько, - Лила вытерла слезу, одиноко скатившуюся по щеке, но я отчего-то засомневалась в ее искренности. – На меня все смотрят, как на бедную сиротку. А недавно, ты представляешь, соседка предложила отдать нам старые вещи. Ее дочери они уже не нравятся, так что ж выбрасывать! – сестра сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, но не выходило. – И ты говоришь, что все в Поганке живут плохо?

Я хотела было сказать, что соседка живет по принципу: украла-прокутила-села в тюрьму, но зачем? Лила и сама все знает.

- Что ж, - я обессиленно прислонилась к стене. Усталость и разочарование взяли свое. – Может быть, ты и права – в доме присмотра тебе будет лучше.

- Алия, прекрати! – Лила закатила глаза и показалась такой взрослой, несмотря на то, что ей всего четырнадцать лет. – Я всего лишь хочу попробовать заработать. Помочь тебе…

- У меня проблемы с опекой, - опять я перебила сестру. – И вполне возможно, на днях они здесь появятся, так что скажешь все то, что мне объясняла и все – мучаться больше не придется.

Это Лиле не понравилось и тон ее речи мигом сменился. Передо мной вновь появилась любимая младшая сестра, которая понимала проблемы и согласилась подождать. Были и общие слезы, были и мольбы о прощении с обеих сторон. Засыпали мы в обнимку и мечтая о тех временах, когда сможем позволить себе, что угодно.

Но я уже почувствовала этот надлом между нами. И склеить его слезами было невозможно.

Я твердо вознамерилась после работы найти Габрида и потребовать у него оставить мою сестру в покое. И хоть понимала, что бывшему другу плевать на мои требования, не попробовать не могла.

Так и шла наработу, попивая коктейль для бодрости, взращивая мрачные мысли и репетируя речь, но едва переступила порог отделения, как поняла: что-то случилось. Что-то страшное, потому как все были подозрительно бледны и переговаривались шепотом.

Я перехватила главного сплетника отделения – Уллиса, и он, побелевшими от шока губами, поведал мне следующее:

- Проверка приехала. И СИБ[2]. Олли Кож и директора уже вывели в наручниках… Не знаю, что будет с нами.

- Олли? – я пыталась сообразить, успела ли она сообщить в опеку о моей неблагонадежности. По всему выходило, что нет. – А за что их забрали?

- А мало поводов? Наворовали на всю жизнь. И свою, и детей и соседей.

- А нам тогда чего бояться? – резонно удивилась я. – Мы не украли и иголки – даже воду с собой на работу носим.

Уллис нервно сглотнул, так что широкий ангаррский кадык на его шее задрожал, и отступил.

- И это неправильно, - раздался позади меня голос. – Вот уж на воду сотрудникам финансирование точно выделялось.

Я обернулась и попятилась так же, как только что Уллис. Передо мной стоял Филипп Манил, только преобразившийся до неузнаваемости.

Куда исчезла косматая борода и неухоженная шапка волос? Передо мной стоял один из тех холеных молодых людей, которых постоянно показывают в передачах. И не сказать, что у меня имелось время эти передачи смотреть, но… Мужчина явно был колоритным.

- Но…как? – не выдержав, я протянула руку и коснулась его лица. Сейчас моя возможность думать стремилась к нулю. Гладкое лицо, под моими пальцами настоящая кожа… Филипп улыбнулся и я испуганно отдернула руку – что же я творю?

- Профессиональный грим, хорошие специалисты и неумолимое желание внедриться в врачебную среду, - подмигнул Филипп. – Позвольте представиться: Филипп Эслаутер – заместитель министра охраны здоровья.

- Вы здесь с проверкой были? – хоть бы не потерять сознание. Что я там кричала про то, что этот мужчина все портит?

Филипп посерьезнел.

- Вообще-то нет. В планах было, конечно, почувствовать на себе помощь населению, но задача изначально стояла другая. Неважно это теперь – вскрылось намного больше проблем, чем мы могли себе представить.

- А, - я криво улыбалась. Общаться с птицей такого высокого полета, как этот переродившийся пациент, не хотелось. Но он продолжал:

- Спусковым крючком было поведение Олли Кож! – он прямо задохнулся возмущением. – Но и без нее здесь до безумия много нарушений, фактов коррупции, и мы вынуждены…

«Закрыть больницу», обреченно подумала я.

- Заняться полнейшим реформированием больницы.