Бывшие. Ты же сам от нас отказался

Кого мне благодарить за этот подарок? Я не искала его, но нашла. И моя девочка будто сразу поняла, кто рядом с ней. Почувствовала.

— Ну что, Лада, — Марат возвращается с дочкой на руках и смотрит на меня, — поговорим?

— Да, — киваю. — Ты… как будто, — смотрю на Киру, не зная, какие слова стоит подобрать.

Но это же Марат! Он ведь и был таким же необычным, когда мы познакомились, поэтому мне с ним и было интересно. И сейчас я не могу понять, что творится у него внутри. Марат нечитаем для меня. Он был загадкой для меня, загадкой и остался.

— Лада, я все ещё перевариваю информацию, что она… — прижимает Киру к себе, кажется, неосознанно. — Она моя дочь. И я знаю, что мы будем дальше делать.

Свет в непроглядной двухлетней тьме. У Марата есть решение. Только он пока не знает, кто мой муж и на что он способен со своей больной одержимостью.

— Что? — тихо спрашиваю.

— Завтра же я подам в суд на установление отцовства, — эти слова заставляют меня согнуться пополам.

Нет! Не сейчас. Сергей же тогда сразу меня найдет. И пока ещё все будет в процессе… Я даже боюсь представить, что может сделать мой муж.

Я знаю, что, несмотря на любовниц, которых он таскает прямо в нашу квартиру, меня он не отпустит. И его силиконовые бабы — это так, проходящее, однодневное.

— Марат, нет! — я говорю слишком громко, чем пугаю Киру.

Она начинает плакать, тянется ко мне. И я тоже плачу. Каждая слеза моего ребенка — это невыносимо. Это боль для моего сердца.

— Так, Лада, — Марат поднимается. — Ты хочешь до конца жизни бегать по России? И куда добежишь? До Магадана? До китайской границы?

— Если ты подашь в суд, то он сразу поймет, где мы, — теперь я шепчу. — Ты не представляешь, насколько он одержим. Это почти сумасшествие.

— Что ж, — усмехается, качая головой, — по крайней мере, я могу его понять. От тебя легко сойти с ума.

Марат сейчас серьезно? Он хочет поговорить именно об этом? Тут разговор о будущем нашей дочери. И о моем ненормальном муже.

Но эта фраза заставляет меня выдохнуть. Марат со мной. Он не отдаст дочь — это главное.

— Давай немного подождем, — прошу я.

Мне только удалось вырваться из двухлетнего плена, я только сделала глоток свободы… И тут же должна отправиться на очередную пытку? Нет, я хочу хоть немного свежего воздуха, не думать, что Сергей снова захочет меня тронуть.

— Лада, все будет нормально, — Марат меня продолжает убеждать. — И все на самом деле закончится.

Как он умеет так? Я улыбаюсь сначала Кире, а потом ему. Марат будто заряжает меня уверенностью. И Кира успокаивается, снова улыбается.

— Не сходят с ума от фригидных женщин, — говорю шепотом, вспоминая слова Сергея.

— Это кто фригидный? — удивляется Марат. — Я помню страстную и чувственную Ладу, которую хотел позвать с собой в Москву. Но что-то у нас не получилось.

Не получилось… Да все у нас получилось, если сейчас такая прекрасная дочка у меня на руках и мы снова встретились. Так все же это шанс или очередное испытание? Только время покажет.

Глава 8

Два года назад

Я предупредила, что возвращаюсь, только отца. Отправила сообщение и попросила даже маме не говорить. Не хочу видеть в аэропорту или дома Сергея, как только вернусь.

— А что такая грустная? — папа вглядывается в мое лицо, встретив в Шереметьево. — Лада, неужели и там тебя Сергей достал? Надо было телефон отключить.

— Я устала от перелета, — стараюсь улыбнуться, но плакать хочется.

Вот и все. Европа осталась далеко. И сейчас, глядя по дороге на знакомые места, я даже думаю, не приснилось ли мне это. Какое-то странное чувство, очень похожее на сумасшествие. Я все ещё помню его прикосновения, его запах, но словно все это сама придумала, сама выдумала идеального мужчину. Ага, и ходила по улицам, сама с собой разговаривая. Точно, Лада, рехнулась.

Папа тоже молчит. То ли понимает, что на разговоры я сейчас не настроена, то ли о своем думает. Он даже домой не заходит, сразу уезжает. Мамы нет тоже, так что встречает меня тишина. И это радует. Я даже не разбираю чемодан, принимаю душ и валюсь на кровать. Правда, все же достаю одну футболку, на которой ещё должен был сохраниться запах, который убедит меня, что я не сошла с ума, что все произошедшее мне не приснилось.

Следующую неделю почти безвылазно провожу в своей лаборатории. С папой почти не вижусь — он тоже пропадает на работе. Сергей, что меня удивляет, тоже не появляется у нас. Мама пару раз заводит разговор о моем отдыхе в Европе, но я отделываюсь общими фразами.

Ещё через пару дней понимаю, что мне нужно отдыхать. Меня уже мутит от запахов — любой парфюмер, увидев, как я работаю, покрутил бы пальцем у виска. И, конечно, воссоздать тот запах, который остался со мной из Европы, я воспроизвести не могу. Он не остался и на моей футболке, которую без моего ведома забросили в стирку.

Приезжаю домой, хочу сегодня просто посидеть в саду или окунуться в бассейн, чтобы хлорка очистила мое обоняние и перебила все. Мне надо забыть. Ничего не вернёшь и не изменишь. Марат сделал свой выбор. Так каков же будет мой?

— Лада! — зовёт меня мама.

Не успеваю прошмыгнуть в свою комнату, но ладно. Не могу же я ее избегать. Надо возвращать свою жизнь в привычное русло.

— Прив… — слово застревает в горле, когда я вижу мать. — Что случилось?

Она совершенно не похожа на привычную себя. Сколько я ее помню, всегда при идеальном макияже, с укладкой, и даже дома мама ходит на каблуках. А сейчас она в халате, волосы собраны в неаккуратный хвост. И босиком…

— Лада! Беда! — мама хватает меня за руку и тащит в гостиную.

Так, драматизировать она тоже любит, поэтому пока не паникую. Резкий запах лекарств… и Сергей в кресле. Видеть его нет никакого желания, но, может, хоть он объяснит, что здесь происходит.

— Добрый день, Лада, — здоровается со мной сдержанно, даже хмуро. — Ты уже в курсе?

— В курсе чего? — я все ещё ничего не понимаю.

Это не обычный визит вежливости — одно понятно. Мама не может ни слова произнести, держит меня за руку, причем довольно болезненно сжимает, но я терплю. Смотрю выжидательно на Сергея. Жду, что он скажет.

— Твоему отцу грозит большой срок за несоблюдение техники безопасности, — огорошивает меня. — Один человек погиб, двое в реанимации, ещё несколько с менее тяжкими. Станислав Григорьевич даёт показания, но один человек из вышестоящих, — тычет пальцем в потолок, — ясно дал понять, что дело не замнется. Там уже и СМИ подключились, и родственники рабочих. Поэтому готовьтесь. Я могу посоветовать адвоката, но для этого вам придется продать все.

Я сама уже, как мама, хочу схватиться за сердце. Да не может этого быть! Не верю я, что отец мог совершить такую оплошность. Это какой-то бред. Надежда, что Сергей все преувеличивает или ему неправильно донесли, все ещё теплится в груди.

— С отцом можно увидеться? — спрашиваю я.

— Я могу помочь, — соглашается Сергей, который знает явно больше нашего.

— Помоги, — почти умоляет мама. — Вы же со Стасом столько лет знакомы, ты же знаешь, насколько скрупулезен. Как так вышло?

— Я не знаю, Инесса Игоревна. Может, это происки конкурентов, хотя вряд ли, — Сергей задумывается. — Никто бы не пошел на жертвы, ведь если все скроется, то это уголовное дело.

Мама тянется за стаканом, наконец отпустив мою руку, и я поднимаюсь, расхаживаю по гостиной.

Надо что-то делать. И почему-то в голове бьётся лишь одна-единственная мысль: «Марат бы мне помог, он бы сразу придумал».

Господи… Моего отца посадить могут, а я думаю про мужчину, с которым провела всего ничего времени.

— Ты можешь организовать встречу с отцом и следователем? — уточняю у Сергея.

— Лада, а что ты можешь сделать? — мама бьёт ладонями по дивану в отчаянии.

Не знаю что, но я хотя бы попробую выяснить обстоятельства, а потом уже думать, как помочь папе.

Дни сливаются в один страшный кошмар. И мне уже кажется, что Сергей даже преуменьшил проблему. Все намного и намного хуже. Адвокат говорит о том же. Отец держится, повторяет, что ни в чем не виноват. Работники все твердят одно и то же, так что в их честности следствие не сомневается. Мама совсем слегла, поэтому везде мы ездим с Сергеем вдвоем.

Наконец, когда я тоже чувствую себя уже на пределе, мы сидим с ним в машине, я кусаю губы, уже не зная, как помочь отцу.

— Лада, — Сергей касается моей ладони, которую я тут же отдергиваю, — я много думал. Думаю, есть вариант помочь Станиславу Григорьевичу.

Смотрю на него с надеждой, даже не чувствуя очередного прикосновения к своей руке.

— Сколько это будет стоить? — прекрасно понимаю, что такое дело по щелчку пальцев не замять. — Сергей, ну же? — тороплю. — Может, провести независимую экспертизу на объекте? Отец же уверен, что он прав.

— Уже проводили, Лада, — вздыхает он. — Ты думаешь, я не сделал это в первую очередь? Думаешь, я не хочу помочь Станиславу Григорьевичу?

— Тогда что? — тихо спрашиваю.

Почему-то даже улица затихает, я слышу лишь звон в ушах. И вижу перед собой только лицо Сергея, уже зная, что услышу.

— Мне надо будет больших сил и, возможно, репутации спасти твоего отца, — говорит он тихо, поглаживая мое запястье большим пальцем. — И даже моей собственной свободы, если я где-то облажаюсь. А ты на подобное готова ради Станислава Григорьевича?

Да я на все готова! Я отдам все деньги, которые у меня есть. Да я вместо него в тюрьму сяду. Я уже на грани и в этот момент способна душу дьяволу продать, лишь бы все скорее закончилось.

— Ты заберёшь мою свободу в обмен, — шепчу я.

— Нет, Лада, — Сергей удрученно качает головой. — Я сделаю тебя счастливой.

Я была счастлива. Пусть недолго, но знаю, что это такое. А рядом с Сергеем я этого не чувствую.

Я готова докатиться до этого… Отдать себя человеку, который мне хуже чем безразличен, в обмен на свободу отца. И неужели такое бывает в наше время?

Это не брак — это сделка. И Сергей прекрасно это понимает, только даже на подобное согласен. Меня начинает мутить, стоит только подумать…

— Извини, — выхожу из машины и делаю несколько глубоких вдохов, лишь бы меня вырвало прямо напротив следственного комитета.

Я не смогу, боже, я не смогу… Прошу Сергея отвезти меня домой, так и не дав ответа, но завтрашний день решает все…

Глава 9

Я лежу с закрытыми глазами, но уснуть никак не получается. Кира спит рядом, раскинув ручки, и мне большего не надо. Разве я этого и не хотела? Подальше от Сергея, мы с дочерью вдвоем… Только мы теперь не вдвоем. С нами Марат. А с нами ли? Или он все это делает только ради Киры?

Мы отложили разговор об установлении отцовства, хотя Марат очень просил меня не медлить. В принципе, он сам может хоть завтра пойти и подать в суд, но ему надо, чтобы я дала свое согласие. Это же Марат…

Я его знала два года назад и недолго, а кажется, что очень давно. Дело ведь не во времени, проведенном вместе, а в человеке, который становится близким по щелчку пальцев, будто мы всю жизнь знакомы.

Поднявшись, со своей стороны подкладываю подушку к дочери и, бесшумно ступая, иду на кухню. Открываю холодильник…

— А ты все так же любишь есть по ночам, — почти подпрыгиваю от неожиданности и смотрю на стоящего в дверях Марата.

— Напугал до чёртиков, — выдыхаю я.

— Не помню, чтобы ты была особо пугливой, — он проходит дальше и садится за стол. — Или ты стала такой зашуганной за то время, что мы не виделись?

Понятно. Марат хочет узнать, что со мной тогда случилось, как я решилась на этот шаг… Замуж за Сергея, блин! Такое мне и в страшном сне не могло присниться. Но жизнь, видимо, любит ломать именно там, где толсто. Ставит в такие ситуации, где самые железобетонные принципы приходится засунуть в… Всем понятно куда.

И мне почему-то так неловко признаваться Марату в этом. Он бы не поступился… И я боюсь, действительно боюсь, что он меня осудит.

— Бутерброды будешь? — спрашиваю я, снова открывая дверцу. — С чаем.

— Ну давай бутерброды, — отталкиваясь ладонью от стола, Марат поднимается и идёт к чайнику.

В Европе он только качал головой с улыбкой, глядя, как я набираю на ночь в номер себе что-нибудь. Но калорий мы тратили много и на прогулках, и по ночам в отелях, поэтому Марат присоединялся ко мне в ночных перекусах.

— А ты помнишь те брускетты в Италии? — неожиданная ностальгия так остро накрывает, что я как будто чувствую вкус и хруст хлеба, слышу шум римской улицы. — Я сколько ни пыталась повторить, у меня не получалось.

Наверное, зря я об этом. Марат молчит, но я чувствую его спиной, и нож в руке начинает плохо слушаться. Щелкает чайник.

Нам надо другой вопрос решать, а не предаваться воспоминаниям. Эх, Лада, мозги словно отключились в тот момент, когда я увидела Марата на дороге.

— Помню, — наконец слышу ответ. — Я ещё не настолько стар, чтобы иметь проблемы с памятью, — переводит все в шутку.

Это же Марат… С ним не бывает неловких пауз. По крайней мере, тогда не было. И даже молчание всегда было наполнено каким-то особым флером.

На столе появляются кружки, я убираю разделочную доску и нож, остатки продуктов складываю обратно в холодильник.

И вот мы за столом. Среди ночи. С бутербродами. Задумчиво жуем.

— Знаешь, Марат, ты прав, — наконец говорю я. — Не стоит тянуть. Я просто… В первый момент я испугалась, когда ты предложил. Потом поняла, что Сергей нас найдет.

— Не найдет, — Марат произносит эту фразу уверенно, что и мне сил придает. — Да, он поймет, что ты в Москве, но увидитесь вы только в зале суда. И не торчи ты целыми днями дома. Если ты выйдешь на улицу, то огненный дождь не начнется и никто тебя не съест.

Он снова прав. Конечно, Марат мыслит намного трезвее меня, но он и не был в той ситуации, в которой была я. Точнее, в которую я сама себя загнала. И да, с Кирой нужно гулять.

Я и не собиралась забиваться в гору и сидеть там до второго пришествия, но и в суд на оспаривание отцовства я не собиралась подавать. На ребенка Сергею плевать — он помешан на мне. Помешательство, одержимость, маниакальность — можно назвать как угодно, но только не любовью, о которой он твердил все эти годы.

— Ты такой… — смотрю на Марата в упор, подперев щеку рукой, и он вопросительно выгибает бровь.

Ох, как же мне нравилось это. Да и сейчас нравится, чего уж греха таить. Наверняка мой взгляд сейчас близок к влюблённому.

— И какой же? — Марат просит меня уточнить, а я не могу найти определения.

Вот он такой — для него, наверное, ещё не придумали подходящего термина. Поэтому…

— Такой, — делаю неопределенный взмах рукой.

С ним надёжно, хоть страх ещё и не отступил. Но его вообще будет сложно вырвать из меня с корнями — слишком глубоко пророс. И Сергей активно его удобрял.

— А какая ты, Лада? — убрав улыбку, Марат становится серьезным. — Я вроде бы тебя узнаю временами, а иногда кажется, что совсем нет, будто у тебя есть сестра-близнец. Так какая ты настоящая?

— Та, с которой ты познакомился в ресторане отеля, когда она пролила на тебя кофе, — отвечаю без раздумий. — Да, многое произошло, будто вся жизнь перевернулась с ног на голову. Я тебе все расскажу, но давай не сейчас. Меня больше волнует, что мы станем делать дальше.

— Будем двигаться в нужном направлении и решать вопросы по мере их поступления, — Марат поднимается и убирает тарелку и кружки в мойку. — Может, я тебе кажусь слишком спокойным, даже безэмоциональным, но я боюсь, если начну принимать в один момент все, о чем узнал за последние сутки, то… Я даже не хочу представлять последствия этого, — его голос меняется, и мне от этого становится не по себе.

Мне казалось, что я знаю его, но сейчас думаю по-другому. Темная сторона Марата мне не знакома, и знакомиться с ней я не хочу. Да, мы были в другом месте, при других обстоятельствах и просто наслаждались обществом друг друга. Нам не надо было решать проблемы, думать о работе или ещё каких-то мелочах или глобальных делах.

Но мне все равно придется увидеть и принять все стороны человека, который собирается стать официальным отцом Киры. По крайней мере, я уверена, что он не психопат, как Сергей.

А дальше… Марат сказал, что будем двигаться в нужном направлении. Узнать бы ещё, где оно. Что-то последние годы я блуждаю лишь во тьме в поисках этого направления. И вот нашла, хотя перекрестков будет в жизни ещё не мало.

— Идём спать, — предлагает Марат. — У меня завтра с самого утра планерка, буду устраивать разносы и давать всем по шапке.

Почему-то Марата в роли грозного начальника я представить не могу. Вот Тимура вполне. А Марат… Иногда внешность настолько бывает обманчива… Но это не лоск, который ковырнешь, а там черт-те что творится. Скорее это загадка, которую так хочется разгадать.

— Во сколько ты поедешь? — спрашиваю, поддерживая разговор.

Хотя это эгоистично с моей стороны. Марату рано на работу, а я задерживаю его, потому что хочется ещё немного поговорить, побыть с ним.

— В часов семь, — отвечает он, как будто читая мои мысли.

Но… Это же Марат. Уже самой смешно становится от того, как часто стала мелькать у меня эта мысль.

— Марат, — подхожу к нему и кладу ладонь на его грудь в каком-то порыве. — Спасибо.

Тепло… То тепло, по которому я скучала. И на эту ночь со мной останется его запах на моей руке.

— Лада, — Марат обхватывает пальцами мое запястье и убирает ладонь, — не надо вот этого всего.

Разворачивается и уходит. Слышу, как закрывается дверь второй комнаты, и усмехаюсь. А чего я хотела?.. Что он будет ждать, пока я не врежусь в его машину?

У всех своя жизнь…

Глава 10

Я слышу, как Марат поднимается утром, но не выхожу. Жду, пока он уедет. Да уж… Квартира его, а я жду, пока он уедет. Хватит пользоваться его гостеприимством. Исчезать я никуда не собираюсь. Найду квартиру и сообщу Марату адрес.

Он все делает только из-за Киры, о чем ясно дал мне понять ночью. Да ведь и я ничего такого не имела в виду! Просто порыв.

В прихожей Марат начинает звенеть ключами, тихо закрывается дверь, и я наконец встаю. Повторяю ночные манипуляции с кроватью и выхожу из комнаты. Делаю пару шагов к кухне, но останавливаюсь у комнаты, где теперь спит Марат. Обонятельные рецепторы просто тащат меня туда.

И только я нажимаю на ручку, как напротив меня открывается другая дверь. Так мы и стоим около приоткрытых дверей и смотрим друг на друга.

Марат приходит в себя первым. Делает шаг обратно в квартиру и поворачивается к наружным полкам шкафа-купе.

— Забыл портмоне, — поясняет, как будто ничего не случилось. — Хорошего дня, Лада.

И выходит снова. Марат и забыл? Не выспался, видимо, потому что его памяти и внимательности может позавидовать кто угодно.

И он даже не спросил, что мне понадобилось в этой комнате. Да, как будто все в порядке вещей. А чувствую себя застуканной на месте преступления. Так и не вхожу, иду на кухню. Смотрю в окно.

Марат как раз появляется в поле моего зрения, идёт к машине, открывает дверцу и… поднимает голову, глядя прямо на меня.

Вот и второй раз застуканная. Можно бы было шугануться от окна, но я понимаю, что Марат меня уже увидел. И он даже поднимает руку в прощальном жесте. Я неуверенно повторяю его движение.

Что за ночь, что за утро? Когда машина скрывается за поворотом, моргнув тормозными габаритами, я сажусь прямо на пол и начинаю беззвучно смеяться.

Ничего не меняется. Как в первый раз с Маратом было все не по шаблону, так и сейчас непонятно. Только ещё непонятнее. Что у него на уме?

Вроде бы все предельно доступно объяснил. Установить отцовство, я подаю на развод — и вуаля… Только не будет все так просто, учитывая характер Сергея.

Он мне сказал в день нашей свадьбы, что я уйду от него только мертвой или когда он сам умрет. Больной на всю голову! Мне никогда не понять его. Но одно я знаю точно: он пойдет на все, на любые ухищрения, на любые подлянки, лишь бы вернуть меня обратно. Только через мой труп!

Хотя нет, такого он не дождется. Если это война, то я буду сражаться до последнего. И в свою войну я втянула Марата… Уже втянула. Пока мы прорабатываем стратегию, но скоро выйдем на поле боя. И я очень не хочу, чтобы пролилась чья-то кровь.

Слышу, как просыпается Кира и зовёт меня. Пора заканчивать со своими душевными терзаниями и заняться дочерью. Ведь именно ради нее я все и делаю. Даже бросила собственную мать…

Надо бы найти способ с ней связаться и сказать, что у нас с Кирой все хорошо, но… Она вскоре и так все узнает от Сергея, тогда и свяжусь. Волнуюсь я за нее, конечно, но со мной бы она не поехала и не поддержала меня в моем решении. Если бы я хоть намекнула ей… Нет, пока нельзя.

Мы с Кирой завтракаем, и я понимаю, что на улицу нам все же придется выйти. Надо пополнить запасы дочери. Без коляски с ней проблематично будет сходить в магазин. Может, дождаться Марата? И устроить почти семейную вылазку. Сарказм неуместен, но только он и приходит на ум.

Точно надо проветрить голову. А может, и проверить, черт его знает. Переодеваемся, нахожу запасные ключи на той же полке в коридоре, где Марат забыл портмоне. С замками разбираюсь быстро, а Кире уже не терпится на улицу.

Через пару минут я уже не оглядываюсь по сторонам, как будто из-за любого угла может выйти Сергей. Мы не уходим со двора. Здесь хорошая детская площадка, и местные мамочки посматривают на меня с интересом. Я почему-то не удивлена, что Марат выбрал спальный район, а не центр с его стеклянными высотками.

И Кире в этом зелёном дворе нравится, мы даже теряем счёт времени, пока я не вижу, что дочка устала. Пора есть и спать. Магазинчик я заприметила сразу на углу соседнего дома. Надо было сразу туда идти, но Киру уже было не остановить, когда мы вышли и она заметила яркие горки и качели.

— Ничего, — беру ее на руки, — сейчас быстро сходим и домой.

Домой? Я сказала — домой? Да просто к слову пришлось, не стоит на этом заморачиваться и делать акцент.

— Лада! — окликает меня женский голос.

В первую секунду сердце пропускает удар, я оборачиваюсь и с облегчением смотрю на приближающуюся ко мне Леру.

— Привет, — выдыхаю я.

— А что такая испуганная? — удивляется она. — Сейчас, минуту, — достает телефон и начинает, судя по всему, набирать сообщение. — Марат с Тимуром в Подмосковье на объекте, а ты не отвечаешь на звонки.

— А я с собой не брала телефон, — произношу виновато.

— У Марата просто, видимо, паранойя развилась, — убрав смартфон, улыбается Лера. — Такой пример перед глазами, — показывает на себя.

То есть он думал, что я поступлю, как Лера? Сбегу с ребенком? Точно, и от двоих буду бегать, чтобы было забавнее. А то же у меня такая скучная жизнь.

— Ладно, идём хоть кофе попьем, сейчас доставка приедет, — забирает она у меня Киру. — Там Марат что-то заказал.

Что-то? Судя по пакетам, которые заносит в квартиру курьер, когда я только укладываю Киру, целый продуктовый магазин. И не только продуктовый…

— Подпись поставьте, — просит меня парень в футболке с логотипом известной сети.

— А сколько?.. — хочу спросить о стоимости этого всего, но потом понимаю, что живём мы не в каменном веке.

Это я сейчас картами пользоваться не могу, а Марату-то что? Подписываю и, поблагодарив курьера, закрываю дверь.

Лера появляется из кухни и, подхватив пару пакетов, возвращается в сторону кухни со словами:

— Не стой столбом, помогай.

Точно опомнившись, повторяю Лерин маршрут. И когда мы все начинаем доставать, понимаю, что Марат вряд ли сам додумался до такого продуктового набора.

— Ты выбирала, — не спрашиваю у Леры, а утверждаю.

— Когда есть возможность потратить деньги, тем более чужие, то почему бы ею не воспользоваться? — смеётся она. — Смотри, не забыла ли я чего.

Все шкафчики, где раньше были только кофе, чай и сахар, теперь забиты под завязку баночками, коробочками, пачками…

— Уверена, что нет, — качаю головой, представляя реакцию Марата, когда он вернётся домой.

— Я обязательно ещё загляну, — Лера делает ещё один глоток кофе, — но сейчас надо бежать, а то там на одну тетю трое детей.

— Спасибо тебе, — искренне благодарю ее за такое участие.

Вот так оборачивается все… Я думала, что мы с Кирой останемся одни на всем белом свете, но, оказывается, вокруг много хороших людей. Интересно, у Марата все друзья такие?

И пока готовлю, раз продукты сейчас не помещаются в холодильник, думаю, могла бы ли я вписаться в его окружение. Они вроде тоже не самые среднестатические граждане, но пафоса и чванства в них ноль. Как и в моем отце… было. Наверняка тоже сами поднимались, а не родились с золотой ложкой во рту.

И, признаться, поиском квартиры я так и не занялась. Только не потому, что танцевала у плиты, а потому… что оттягиваю этот момент. Дождусь Марата и обсужу это с ним. В конце концов, мы же взрослые люди, вот так и будем решать эти вопросы. Марат же не Сергей…