Халифат. В пламени страсти

Та почтительно склонила голову:

— Будет исполнено, мой господин.

Неужели всё? Даже танцевать не пришлось? Победа оказалась мгновенной, но от этого на душе стало еще тревожнее.

Халиф был явно не в духе. Мрачная решимость в его взгляде заставляла меня медлить, хотя Зулейха настойчиво подталкивала меня к дверям его личных покоев.

— Иди же, Аня. Ты слышала его приказ. Господин ждет.

Я смотрела на красивую девушку в прекрасном наряде, будто созданную для дворца.

— А может, он передумает? Посмотри, какая она красивая, — с надеждой прошептала я.

— Это не тебе решать, — отрезала Зулейха. — Твое место там.

Делать было нечего. Я вошла и замерла, чувствуя, как тишина огромной комнаты давит на плечи. Халиф вошел следом. Он сбросил тяжелую парадную накидку, оставаясь в лаконичном домашнем одеянии, и я поспешно отвела взгляд, чувствуя необъяснимое волнение.

— Ты кажешься напуганной, Аня, — его голос прозвучал неожиданно близко.

Чтобы скрыть смущение, я решилась заговорить первой:

— Почему вы выбрали именно меня? Среди тех красавиц были те, кто гораздо больше подходит для вашего общества.

— А разве ты сама этого не хотела? — он внимательно изучал мое лицо, и я ощутила исходящую от него волну подавляющей силы.

— Вы правы… я хотела вновь оказаться здесь, — эта ложь далась мне на удивление легко, хотя сердце забилось чаще. Мне нужно было войти в доверие.

Он замер, поймав мой взгляд.

— Значит, ты сама стремилась оказаться со мной наедине? — в его тоне промелькнуло сомнение, смешанное с любопытством.

— Да, — эта маленькая хитрость, кажется, подействовала на него умиротворяюще. Его плечи чуть расслабились.

— Маленькая лгунья... — он едва заметно усмехнулся. — Это бабушка тебя так подготовила?

— Ну… да, — призналась я, понимая, что в этом доме от него ничего не скрыть.

— Фатима в своем репертуаре. Пытается контролировать всё, даже мой досуг.

— Она просто заботится о будущем этого дома, — я невольно встала на защиту этой властной женщины. Несмотря на её суровость, в её планах была логика, которая могла помочь мне выжить.

— Довольно о ней. Сейчас мне нужно нечто иное, — его голос стал низким, вибрирующим, и в нем зазвучали нотки неоспоримой власти.

Он притянул меня к себе, и я ощутила, как мир сузился до границ этой комнаты, до тепла его рук и властного взгляда, который не терпел возражений. Его присутствие поглощало, заставляя забыть о гордости, о желании спорить, о самой сути моего сопротивления. Я чувствовала себя листом, подхваченным бурей — меня несло потоком его воли, против которой не имело смысла бороться.

В этот момент я осознала всю глубину своей зависимости: каждое его слово, каждый жест становились для меня законом, определяющим мое настоящее и будущее. Я словно оказалась в эпицентре невидимого шторма, где личная воля растворяется, оставляя лишь звенящую тишину подчинения. Страх, восторг и горечь — всё смешалось в одно болезненное, но яркое чувство, лишившее меня дара речи и способности мыслить иначе, чем того требовал он. Я была полностью в его власти, и пути назад, к той прежней, свободной жизни, казалось, больше не существовало.

ГЛАВА 14

Сон был странным и зыбким. Мне виделись лица Фатимы и Зулейхи, их приглушенные голоса, а затем всё поглотило присутствие Асада. Реальность ворвалась в сознание внезапно, заставляя сердце забиться в горле.

Пробуждение оказалось резким: я осознала, что нахожусь в эпицентре шторма, созданного его присутствием. Его близость была неоспоримой, подавляющей, лишающей пространства для вдоха.

— Не бойся, — прозвучал над ухом его низкий, властный приказ, когда я невольно напряглась, пытаясь осознать происходящее.

Его напор казался мне чрезмерным, пугающим своей мощью. Я чувствовала себя хрупкой преградой на пути сокрушительной стихии.

— Мне… мне трудно дышать, — выдохнула я, надеясь на каплю сочувствия, но в ответ услышала лишь его хриплую, торжествующую усмешку.