Четыреста капель крови

Глаза псевдо-Ефрема стали задумчивыми, зрачки замелькали – явно повредилась какая-то программа. Потом он тряхнул головой и снова уставился на настоящего мальчика. Самое скверное, что ни боли, ни ужаса Ефрем не увидел. На него смотрело само безразличие, от чего становилось не просто жутко, а уже и стремно.

«Хоть бы ругнулся» , – промелькнула мысль и ускакала пугливым зайцем.

Впрочем, особо пугаться времени у Ремы не было. Пока его копия приводила свое сознание в порядок, Ефрем залез в бачок и вытащил из воды два целлофановых свертка. Жердь не соврал. В одном была тяжелая металлическая загогулина – какой-то старинный инструмент (кажется, отец называл такое гвоздодером), а в другом – черный пластиковый пенал.

Вот первой стальной штукой Ефрем и саданул двойника во второй раз. Благо распаковывать ее было не обязательно и она хоть и была увесистой, но отлично легла в правую руку. Мальчик постарался вложить в свой удар всю силу молодого и крепкого тела.

Это оказалось эффективнее. Верхняя часть лба противника треснула, а левый глаз выскочил и с металлическим шумом покатился по кафельной плитке. Рана была ужасной. Рема для себя отметил, что люди со вскрытой таким варварским способом черепной коробкой вряд ли живут долго. Однако ни потока крови, которая в таких случаях лилась бы рекой, ни скрытых под костью извилин Ефрем не увидел. Внутри показались лишь грань микросхемы, усыпанной крошечными черными транзисторами, и колесико механизма, тикающего ритмично наподобие маятника в наручных часах – такие были у деда.

В ту же секунду мощный удар в грудную клетку выбил из Ефрема дух. Его приподняло над полом, шваркнуло о стену позади унитаза, на который он и рухнул пятой точкой. Сознание милостиво ушло в небытие. И лишь оставшиеся открытыми глаза продолжали передавать в мозг какие-то туманные, неясные образы.

Образы были не похожи на сказочных фей. И даже на Машку или Варьку. Над ним будто бы склонилось зеркало. Лицо, очень похожее на его собственное. Что-то очень сильно сжало плечо, а затем и локоть – будто его руку хотели раздавить, а после оторвать. Потом давление ослабло. Послышался хруст, и левой руке вдруг стало довольно прохладно.

«Наверное, сломал», – подумал Ефрем, быстро возвращаясь из мира грез, и с большим усилием опустил взгляд вниз.

Ошибся. Рука не была сломана. Но половина рукава куртки вместе с рукавом рубашки были разорваны ровно до середины бицепса. Противник тем временем уже рылся в кармане и через десяток секунд достал капсулу – Ефрем видел такие у медсестер, когда сдавал анализы в поликлинике.

– Всего четыреста капель, – вот теперь на лице двойника нарисовалась искренняя и довольная ухмылка. Примерившись, он воткнул иглу с трубочкой точно в вену. Ампула стала быстро заполняться густой красной жидкостью.

Выдернуть руку не представлялось никакой возможности – противник снова крепко ее держал. Никакого жгута не понадобилось. Но туман, сковывавший сознание, развеялся окончательно.

– Зачем ты это делаешь? – Рема попытался выиграть время и отвлечь внимание двойника. Пусть одну руку его крепко держали, но другая-то была свободна. И в это время она тихо шарила по полу, нащупывая последнее оружие, оставленное Жердью. Тот самый черный пенал, который, по словам приятеля, был электрошокером. После удара он выпал из рук, но мальчик надеялся, что далеко не улетел.